Влюбить дракона! С гарантией… (СИ), стр. 31

— Ингира огорчена, Эдвард. Она ждала совершенно другого от своего жениха, — произнёс мужчина гневно.

Я замерла на месте, с поднятой для следующего шага ногой. Осторожно поставила её на пол и отодвинулась в тень сводчатой арки, отделяющей кухню от холла.

— И ей, и тебе, отец, я уже всё сказал, — с досадой ответил принц Эдвард. — Этой свадьбе не бывать!

Отец? Значит, в «Мираж» пожаловал сам Его Величество Пресветлый король Тайлан⁈ Интересно, почему не вызвал сына во дворец?

Перестав дышать, я ещё плотнее вдавилась лопатками в прохладу каменной стены. Мне совершенно не хотелось попасться на глаза монарху — вдруг он спросит, кто я такая? Принц Эдвард наверняка назовёт отцу моё имя, а это было ни к чему.

Я и так жалела до ужаса, что представилась принцу Корнелю и той самой герцогине Ингире Левс, чьё имя только что прозвучало. В тот день я поддалась эмоциям, лишь позже сообразив, как опрометчиво поступила, назвав свой титул и настоящее имя! До сих пор корила себя за это! А в груди, стоило вспомнить о своей глупости, начинало шевелиться дурное предчувствие.

Мужчины замолчали. Две пары тяжёлых шагов начали удаляться по коридору, затем хлопнула, закрываясь, дубовая дверь библиотеки. Я выдохнула, вернулась в кухню и схватив поднос с завтраком, понесла его в столовую.

На стол накрывала с такой поспешностью, что чуть не опрокинула графин с морсом. Быстро привела все в порядок, кинулась к выходу из дома и помчалась к воротам. Сегодня был день, когда в замок привозили почту. Повозка из соседнего городка приезжала раз в три дня, и её нельзя было пропустить.

На дороге у ворот уже стояла запряжённая парой низкорослых лошадок телега, а на облучке восседал румяный, всегда улыбающийся почтмейстер по имени Элвис. Это был низкорослый, крепко сбитый мужчина с неизменной трубкой в зубах, дым из которой пах почему-то корицей и яблоками. Ещё он отличался повышенной смешливостью и полным отсутствием почтения к королевским особам.

— Роксана, красавица моя! — обрадованно крикнул он, завидев меня выходящую из ворот. — А я уж думал, твой угрюмый хозяин-дракон уволок тебя к себе в драконью пещеру. Решил спрятать такую красавицу среди своих сокровищ, чтобы никто другой не позарился! Как поживаешь? Не скучно в этом старом склепе из камней?

— Всё прекрасно, дядюшка Элвис, — отозвалась я с улыбкой. — Для принца есть почта?

— Полно! Куча! — мужчина ловко спрыгнул с облучка. Покопался в крытом тканью кузовке и протянул мне увесистую пачку писем, а к ней несколько свёрнутых в трубку маго-газет. — В основном, конечно, для Его Драконьего Высочества. Счета, счета… О! Да тут и для тебя кое-что затесалось. Уверен, это твой поклонник пишет признания в любви, — и он подмигнул мне самым хитрым образом.

Я засмеялась, забрала почту и отдала почтмейстеру монетку в половину талара.

— Спасибо, дядюшка Элвис. Не задерживаю, вам ещё ехать и ехать.

— Не вопрос! На следующей неделе жду от тебя свежих пирожков, слышишь? — он ловко спрятал монету в карман, будто ее и не было. Снова вскарабкался на повозку, щёлкнул вожжами, и лошадки тронулись с места.

— Я не умею стряпать пирожки! — крикнула я вслед повозке.

— А я всё равно жду! — хохотнул Элвис и затянул развесёлую песню: «Она была моей красоткой. Любила печь мне пироги…»

Улыбаясь, в отличном настроении я вернулась в дом. Вспомнив, что библиотека занята, прошла на кухню, разложила почту на столе и принялась сортировать. В одну стопку — счета от поставщиков. В другую — официальные конверты с печатью королевской канцелярии для принца. В третью — его личную корреспонденцию. Взгляд наткнулся на конверт поменьше, на котором стояло моё имя: «Баронессе Роксане Валейской. Замок „Мираж“, королевство Белунг».

Я взяла его в руки, изумлённо рассматривая. Это было невозможно! Никто не знал, где я нахожусь! Кто мог прислать мне письмо сюда, в замок принца Эдварда⁈

Конверт был простым, из плотной сероватой бумаги — такие продают в любом отделении магопочты. Ни имени, ни адреса отправителя на нём не было. Но почерк… показался мне смутно знакомым. Сердце тревожно застучало, в груди заныло от дурного предчувствия.

Задрожавшими руками я вскрыла конверт и вытряхнула на столешницу сложенный в несколько раз листок. Бумага была дешёвой, шершавой, пахла типографской краской. Я развернула его. Это была страничка из бульварной маго-газетёнки «Правдивый болтун», которую издавали в столице.

С типографского листка, под чудовищным, кричащим заголовком, был мой портрет. Хороший, удивительно точный портрет, на котором я вся в саже, всклокоченная и одетая в мужскую одежду, сижу на лошади возле ворот замка «Мираж».

Заголовок над портретом гласил:

«УРОДЛИВАЯ БАРОНЕССА ИЗ СОСЕДНЕГО КОРОЛЕВСТВА СТАЛА СЛУЖАНКОЙ И ЛЮБОВНИЦЕЙ ПРИНЦА!».

Глава 46

Я почти не дышала, пробегаясь глазами по тексту, полному грязи и сальных намёков. Там рассказывалось о «падшей аристократке Роксане В.», которая, дабы избежать нищеты, «втёрлась в доверие» к «удалившемуся от света принцу Эдварду», став его «ночной служанкой».

Статья издевательски обыгрывала мой титул, намекала на какие-то невероятно развратные «утехи в стенах замка 'Мираж» и советовала королю Тайлану поскорее «избавиться от интриганки-баронессы», портящей репутацию его сына.

Сердце у меня замерло. Кажется, я смертельно побледнела, хотя ощущение было такое, словно каждая грязная строчка наотмашь хлещет меня по лицу. Кровь стучала в висках, а пальцы онемели.

С невнятным звуком, чем-то между смехом и рыданием, я схватила мерзкий листок и попыталась разорвать. Но бумага лишь смялась, оставшись невредимой. Швырнув лист на пол, я судорожно собрала в ладони пламя — слабенькое, годное только для розжига плиты — и швырнула в ненавистный текст. Пламя отскочило от бумаги, не оставив на ней ни следа. Значит, её зачаровали, чтобы никто не мог уничтожить эту грязь…

Я со стоном закрыла лицо руками. В ушах стоял гул, мысли путались: кто это сделал? Кто передал газетчикам информацию обо мне? Назвал моё имя, сделал мой портрет… Кто? Неужели принц Корнель или герцогиня Левс⁈ Но откуда взялся мой портрет верхом на Ласточке, в одежде, позаимствованной у сына конюха?

Где-то на краю сознания мелькнуло туманное воспоминание о том дне, когда я звбрвлась в замок принца, собираясь позаимствовать «Кровь Перворожденного»… Мелькнула, но тут же исчезло, не успев сформироваться в ясную мысль.

В голову ударила паника: нужно потребовать от газеты выпустить опровержение! Сейчас же! Я вскочила, зачем-то кинулась к печке. Налетела на стоявшую на дороге корзину с углем. Она опрокинулась, и вверх взметнулось облако угольной пыли, окутав меня с головы до ног.

Из груди вырвался кашель, слёзы потекли из глаз, смешиваясь с грязью на лице. Схватив кухонное полотенце, я принялась с остервенением тереть кожу, понимая, что лишь усугубляю положение. Наверняка по моему лицу и рукам поползли чёрные разводы, превращая меня в трубочиста после рабочего дня.

Длинно выдохнула, пытаясь успокоиться. И тут мой взгляд упал на другой конверт, который я не заметила сразу. На нём тоже было моё имя. И почерк… О, Святое Небо, жто почерк Филлипа!

Негодование замерло в груди, уступив место дурацкой надежде — он наверняка видел эту гадкую статью и… И спешит утешить меня, сказать, что не верит ни единому слову. Дрожащими, испачканными сажей пальцами я разорвала конверт. Едва различая прыгающие перед глазами строчки, начала читать.

'Роксана, до меня дошла весьма неприятная информация о тебе. Сначала я не хотел верить, но позже получил неопровержимые доказательства. Моему негодованию нет предела — ты посмела обмануть меня! Ввела в заблуждение относительно своего состояния и происхождения. Подло лгала, утверждая, что являешься наследницей титула своего отца.

Но, оказывается, ты не можешь наследовать баронство. Ты — незаконнорождённая, усыновлённая бароном Валейским дочь одной из его любовниц крайне низкого происхождения. Как ты смела надеяться, что я женюсь на такой⁈