На границе Великого леса. Тетралогия (СИ), стр. 67

– Я могу далеко не все, – покачал я головой. – Я всего лишь фармацевт. Пей!

Люба бестрепетно выпила из мензурки и даже зажмурилась от удовольствия. У эльфов почему‑то всегда зелья очень вкусные. Они никогда не пахнут прелой портянкой, выхлопом ЗиЛа или подъездом расселяемой хрущевки. Они совершенны даже в мелочах, как и сами авалонские эльфы.

– Ой! У меня мурашки по всему телу побежали, – прошептала она с затаенным восторгом. – И голову как будто иголочками покалывает. Так приятно. А что это зелье со мной сделает, Вольт Петрович?

– Волосы немного гуще станут, – я решил не обещать чудес. – И кожа должна улучшиться. Так в документации заявлено.

– Ну и то хлеб, – удовлетворенно сказала Люба. – А то я уж губу раскатала, что красивой, как эльфийка стану. А волосы – это здорово. Всегда о хороших волосах мечтала.

– Ровно пятьдесят миллилитров, – погрозил я ей пальцем. – И ровно два месяца. Иначе карета превратится в тыкву. Лекарство станет отравой.

– Я не хочу в тыкву, – уверила она меня. – Все, как надо сделаю.

– Тогда работай, – сказал я. – Пока!

У меня ведь остался еще один важный вопрос. Мне нужно отнести последние чеки в проклятый Русско‑Альпийский банк. Я так и не удосужился этого сделать.

Осень все ближе и ближе. Сиротливые клены, недоеденные курвобобрами, уже переменили зеленую листву на желтую. Ветер полощет пятипалые листья, но они еще крепко сидят на своем месте. Листопад пока не начался, рано. Обеденная алкашня уже подтянулась к сердцу нашего района, радовавшему потребителей отсутствием летальных исходов небывало продолжительное время. И только чеки эльфийки жгли мне карман. Двадцать тысяч! Если у персонала банка снова приступ профзаболевания, я сойду с ума.

– Витек, здоров, – пожал я руку знакомому киборгу. – Как ваши сегодня? В разуме? Я в прошлый раз коньяк глотал, когда отсюда вышел.

– И не говори, – согласно кивнул тот. – Страшное дело просто. Хоть увольняйся. Сегодня ничего вроде. С утра накатило немного, но отпустило уже.

– Опять клиентов грызли?

– Да нет, – отмахнулся киборг. – На селекторе херами переложили господина управляющего и всех его замов. Слава богу, там, в Москве, с пониманием относятся. Больные же люди. Грешно на таких обижаться.

– Уф‑ф! – с облегчением вздохнул я. – Успокоил.

Я зашел в банк, но улыбчивой кхазадки‑администратора сразу не увидел. Впрочем, повертев головой, я ее все‑таки нашел. Она курила, сидя на клиентском кресле и положив ноги на стол. Дым девушка с видимым наслаждением выпускала прямо в потолок, пепел стряхивала на пол, а на клиентов не обращала ни малейшего внимания.

– Простите, – осторожно спросил я. – А мне к какому специалисту?

– Слушай, зеленый, – она отвлеклась от своего занятия с явным недовольством. – Да ты тут прописался уже. К Максу иди. Дорогу помнишь?

– Ничего не понимаю, – бурчал я. – Витек же сказал, что их отпустило.

Знакомый гном тоже валял дурака. Он азартно резался в какую‑то игрушку, а на меня посмотрел только через пару минут, когда прошел уровень. Его пиджак небрежно висел на стуле, а пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая волосатое пузо. Пепельница, полная бычков, благоухала прямо у меня под носом. Кхазад, похлопав себя по карманам, нашел там только пустую пачку от сигарет и начал копаться, выбирая окурок подлиннее. Он прикурил и выдохнул дым прямо мне в лицо.

– Ну, чего тебе? – лениво спросил он.

– Что, бедолага, – участливо поинтересовался я, – опять профзаболевание накрыло?

– Не‑а, – кхазад сплюнул на пол. – У нас штрафы отменили за несоблюдение стандартов обслуживания. Сегодня на планерке сказали, что в банке сбой системы, сервер с видеокамерами лег. А раз не контролирует никто, то зачем напрягаться. И так сойдет. Куда ты, снага, из сервитута денешься, тут же всего один банк.

– В город поеду, – обиделся я, – и там счет открою.

– Да мне насрать, – честно ответил кхазад. – Мы квартальный план уже выполнили. Так что можешь даже пойти убиться лбом об стену, мне до лампочки. Так чего пришел? Только не говори, что снова бабла поднял, а то я пойду и сам убьюсь.

– Ага, поднял, – я злорадно протянул ему эльфийские чеки, и Макс тоскливо завыл, увидев сумму.

– Да тебе еще пятьдесят косарей на счет капнуло, – простонал он, запустив комп. – Признайся, снага, дурью барыжишь? Возьмешь в долю? Тогда я никому не скажу.

– Нет, – ответил я. – Аптекарь я.

– А ведь говорила мне мама: поступай в медицинский, – зло протянул кхахад и бросил на стол ордер. – В кассу иди. Там, правда, сейчас нет никого. Кассир… хм… немного занят. Ну ничего, не барин, подождешь.

– Атас, черти! – в оперзал выбежал растрепанный управляющий, перемазанный в помаде и придерживающий расстегнутые штаны. – Камеры включают!

Если и есть в Мире Тверди настоящее волшебство, то именно его я наблюдал сейчас своими глазами. Инвитари Лауранна с ее смешными ужимками даже рядом не стояла с сотрудником банка, который вдруг оказался застегнут на все пуговицы, в пиджаке и без сигареты во рту. Судя по лихорадочному движению кадыка, он ее попросту проглотил. Переполненная пепельница жалобно звякнула, упав в мусорное ведро, и даже табачная дымка куда‑то пропала. Гном просто втянул ее в себя, совершив могучий вдох. И все это он успел проделать за то время, что я моргнул. Никакого зелья «Быстрой жизни» не нужно.

– Хотел сообщить, – безмятежно улыбался менеджер, – что вам доступно премиальное обслуживание. Круглосуточный консьерж‑сервис, бизнес‑залы аэропортов и помощь на дороге к вашим услугам. А еще у нас есть специальная линейка вкладов для особливых клиентов. Я готов ознакомить вас с ней прямо сейчас. Повышенные проценты…

– Ничего не нужно, – отрезал я, но он протянул пачку буклетов.

– Ознакомьтесь на досуге, умоляю. У нас лучшие условия для состоятельных клиентов. Пойдемте, сударь, я провожу вас в кассу.

– Это что, цирк какой‑то? – обескураженно смотрел я на него.

– Не понимаю, о чем вы, сударь, – с лучезарной улыбкой произнес кхазад. – Это Русско‑альпийский банк. Мы безупречно работаем с 1861 года. Пройдемте в кассу, многоуважаемый.

– Я сам, – отмахнулся я от него.

– Спасибо, что воспользовались услугами Русско‑Альпийского банка, – кланялся менеджер. – Ждем вас снова, господин Вольт.

Давешний кассир сидела в окошке с любезно‑непроницаемым лицом и безупречным макияжем. Даже помада была на месте. Она поздоровалась, приняла чек и застрекотала клавишами компьютера. На ту девчонку, что жаловалась мне на упреки родни и неудачную личную жизнь, кассир была похожа лишь отдалено. На ее лице не дрогнул ни один мускул, и когда она отдала мне проштампованный лист бумаги, я с заговорщицким видом шепнул.

– Петропавловск‑Камчатский или Анадырь, не ближе.

Симпатичное личико сохраняло каменную доброжелательность, но мне вдруг показалось, что она задумалась. Я вышел из банка, провожаемый поклонами администратора и пожеланиями всяческих успехов. На ее лице сияла очаровательная улыбка, а в глазах светилась такая искренняя симпатия, что мне до дрожи захотелось разрядить магазин прямо в ее башку. Ненавижу банки.

Я присел на лавочку и набрал телефон ротмистра. В задаче трех тел не бывает решения, а когда играешь с тремя партнерами, надо ставить на кого‑то одного. Тогда тел в уравнении становится всего два. Я свой выбор сделал. Ставлю на Хозяина и Хозяйку. Да, они в понимании большинства, истинные исчадия ада. Точнее, Хтони. Но в той компании, что меня сейчас терзает своим вниманием, они наименее отвратительны и наиболее полезны.

– Это я. Доложиться хочу. Встречался с госпожой атташе. Она предложила мне стажировку в Авалоне. Я отказался.

– Что? – страшным шепотом переспросил ротмистр. – Если ты шутишь, я тебя на каторгу оформлю, снага.

– Никаких шуток, – поклялся я. – Вечером скан отправлю. Королевский университет Авалона.

– Как ты мог отказаться? – заорал он. – Дебил зеленый! Отыгрывай все назад, лягушка драная! Скажи, что всю жизнь мечтал туда поехать. Если нужно, на коленях перед ней ползай!