На границе Великого леса. Тетралогия (СИ), стр. 117

– Конечно, – мертвенным голосом произнесла она. – Я все поняла. Я как будто не в себе была последние недели. Уходи быстрее, Вольт. Умоляю! Унеси его отсюда! Я не могу выбирать между мужем и сыном! А он изо всех сил борется за жизнь!

– Сын? – переспросил я. – Вы знаете пол ребенка? УЗИ сделали?

– Мне не нужно УЗИ, – ответила Элеонора. – С тех пор как появился этот проклятый цветок, мой ребенок говорит со мной. Уходи быстрее, пока я еще держусь!

– Ну, кошак блохастый, я тебе это припомню, – свирепо бормотал я, уже дома переодеваясь в походное. – Где‑то у меня лопатка саперная была. А! На хер лопатку! И так сойдет.

– Вольт, – удивленно смотрела на меня Карина. – Только не говори мне, что это тот бутон, который я Элеоноре отдала. Он не мог так быстро вырасти.

– Вырос вот! Не видишь, что ли? – зло сказал я, засовывая изысканно‑прекрасное растение в мусорный пакет. – Мутит что‑то Хозяин. Не простой это цветочек, Карина. Это он Чаку едва в гроб не вогнал.

– Зачем ему это? – не понимала она.

– Ребенок, – пояснил я, уже стоя на пороге. – Элеоноре становится всё лучше, а Чаке всё хуже. Ребенок у них родится с магическими способностями. Он сильным шаманом вырастет. Такие есть у черных уруков. А наш цветочек стоит в центре всей интриги. Допускаю, что это именно он инициировал малыша в утробе матери, хотя обычно такое событие происходит много позже. Наверное, цветок сделал это как часть Хтони. Великий лес вполне способен инициировать магов.

– Получается, Хозяин спас ребенка и мать за счет жизни отца? – Карина даже закрыла рот руками.

– Чака выживет, – уверил я ее. – Точнее, уже выживет. Ему повезло, потому что он здоровый, как хтонолось. Но высосали его неслабо. От него одна тень осталась. Я бы на его месте уже давно подох.

– А, может, это нам с тобой подарок предназначался? – мертвенным голосом спросила Карина. – Мы же вроде женаты, должны детей хотеть. Хозяин не знает, что мы пока другими делами заниматься планируем.

– Не верю, что это для нас, – поморщился я. – У снага‑хай магов не бывает. Хозяева умеют какие‑то там нити судьбы читать. Что им стоило ту встречу у лифта подстроить. Элеонора, скорее всего, своего ребенка не доносила бы. А этот цветок может выпить чужую жизнь и отдать ее другому. Получается, Чака подарил часть своей жизненной силы сыну, сам того не зная.

– Унеси эту дрянь отсюда! – взвизгнула Карина и заперлась в ванной. – Мне уже эльфов с лихвой хватило! Унеси его немедленно!

– Да уж унесу, не сомневайся, – пробормотал я, садясь в лифт. – Какая на хрен полоса отчуждения! Этот аленький цветочек нужно бетоном залить.

До леса от нашего дома два километра с хвостиком, и эту дистанцию я прошел так быстро, как только смог. Цветок сердился на меня. Он выбрасывал протуберанцы, которые из оранжевых стали багрово‑красными, пытался жечь меня ими, но наталкиваясь на метку Великого леса, отдергивал невидимое щупальце и начинал жалобно вибрировать. Цветок страдал. Он просил меня отнести его назад, но я сжал зубы и пошел еще быстрее, прямо к границе Хтони. Я отодвинул двухметровый лист лопуха и вошел под привычную сень деревьев. Тут что‑то не так. Как будто стало немного по‑другому. Конечно! Лунная лиана, сверкающая в тусклом лесном полумраке своими петлями, обвила огромную сосну, напоминая неоновую подсветку. А ведь раньше я ее так близко к опушке не видел, она росла в самой глубине Великого леса. Надо будет другим охотникам сказать, не только Васе Тулубаеву. Где эта лиана, там и Стеклянный колокольчик, и зубастая мухоловка, которая способна отхватить человеку палец, и много других не менее приятных сюрпризов. Видимо, молодые Хозяева подрастают, а вместе с ними растет и сила Хтони.

На ветке сидит белка‑костегрыз. Я привычно сыпанул ей орешков, оставшихся в карманах, но она ко мне не пошла. Малютка оскалила смертоносные клыки и не двинулась с места. Она осталась неподвижной и не сводила взгляда с моей руки, сжимающий мусорный пакет.

– Так! – взвесил я на ладони цветочный горшочек. – Проведем небольшой натурный эксперимент. Ставлю сто денег, что кому быть повешенным, тот не утонет. Н‑на!

Я швырнул цветок прямо в ствол сосны, и он брызнул во все стороны глиняными осколками. Цветок упал на траву, замерцал возмущенными красками, а потом его корни потянулись к земле, уцепились за нее и с видимой натугой подняли куст в вертикальное положение. Цветок встряхнул ветвями, словно отгоняя мух, а потом медленно и печально пополз в сторонку. Там, видимо, солнышка было побольше. Он все так же в магическом диапазоне напоминал светящийся клубок нитей, только вот теперь они не уходили никуда, образуя плотный, переливающийся всеми цветами радуги шар.

– Послать бы их всех куда подальше, – вздохнул я, понимая, что спор выиграл, но денег мне за это никто не заплатит. – Хозяев, магов, жандармов и прочую сволочь. Только вот в свете надвигающихся проблем стоит ли мне ссориться с великими сущностями? Нет, не стоит. Значит, мы не будем ждать, когда изменчивый мир прогнется под нас. Мы прогнемся первыми. Просто сделаем вид, что ничего не было. А потом, как говорил мой дед, будем посмотреть.

– Стой! – услышал я негромкий голос той, кого раньше знал как Лилит.

– Хозяйка? – поклонился я. – Наша встреча очень кстати. Хотел спросить про Наташу, дочь охотника. Девочка прошла первую инициацию. Она теперь маг‑природник. Это ваших рук дело?

– Пусть это дитя придет ко мне, – ответила Хозяйка. – Если ей не помочь, то совсем скоро она не сможет контролировать свою силу. Тогда и ей, и ее близким грозит большая беда.

– Значит, это все‑таки вы, – поморщился я. – Я передам новость ее отцу. Вот он обрадуется.

– Тебе когда‑нибудь говорили, что ты большая проблема? – спросила она, пристально разглядывая выброшенный мной цветок.

– Мне постоянно это говорят, – усмехнулся я. – Я не люблю, когда со мной играют в темную, Хозяйка. Вы едва не убили невинного.

– Ты не понимаешь даже малой доли того, во что пытаешься вмешиваться, – в негромком, монотонном голосе Хозяйки я почувствовал плохо скрытую ярость. – Жизнь одного черного урука не имеет значения, множество их гибнет в бессмысленных драках. Ты меняешь предначертанное, рождая новые вероятности. Ты думаешь, это можно делать так просто? Тебе придется платить за это.

– Делай что должен, и будь что будет, – пожал я плечами. – Я всегда так жил.

– Пустая бравада, – усмехнулась вдруг она. – Цитаты давно умерших философов тебе не помогут. На тебе стоит метка Хтони. Это не только привилегия, но и великий долг. Равновесие, Вольт! У всего есть две стороны. Твоя судьба теперь неразрывно связана с этим лесом. И судьба твоей жены тоже, и судьба будущих детей. Они непременно родятся с измененным тонким телом. Они будут не только твоими детьми, но и детьми Хтони тоже. Ты никогда не думал об этом? Так подумай, пока у тебя еще есть время. Хотя… у тебя его уже нет. Порожденная сегодняшней выходкой новая вероятность уже изменила твою судьбу. Иди домой, Вольт. Тебя вскоре ждет радостная новость. Нити судьбы уже сплели новый узор, и даже мы пока не понимаем, что он породит в будущем.

Глава 7

Сюрприз, обещанный Хозяйкой, настиг нас недели через три. И он оказался полнейшей неожиданностью, в одно мгновение перевернувшей всю нашу жизнь.

– Таблетки – очень ненадежная штука, Карин, – терпеливо повторил я, глядя, как растерянная жена отправляет в мусорку третий тест на беременность подряд.

– Этого не может быть, – растерянно шептала она. – Не может быть. Я же не пропускала ни одного дня. Это хороший препарат. И срок годности не вышел. Да что же это происходит, Вольт?

Сказать ей правду? Пожалуй, не стану. Пусть живет в счастливом неведении. Очередной круговорот из дерьма в этот раз затянул в себя и мою жену тоже. Великие сущности что‑то задумали и теперь выстраивают многоэтажную комбинацию, в которой играют людьми как пешками. Вместо вороха горькой правды, которую пришлось бы вывалить на растерянную Карину, я присел рядом и обнял жену за плечи.