Товарищ политрук (СИ), стр. 35

— Ганс, свети. Мы найдем ее. Позабавимся. — На немецком и приступ хохота.

Правда в погоню фрицы не лезли. Мокрый лес не располагал к беготне по нему. Свет двигался по кустам метрах в тридцати от нас слева, но не приближался и не удалялся.

Глаза моих красноармейцев выражали полную решимость вступить в бой. Но шуметь нам нельзя. Черт знает, сколько их здесь. Кто они такие? Те самые саперы, эмитирующие бурную деятельность, или передовые части элитной дивизии Великая Германия. Или кто-то еще. Как тот австрийский рабочий, наш пленный. Пусть наша земля пухом ему не будет.

Я всмотрелся в темноту. Напряг слух.

Помимо мотоцикла за домом, вблизи которого мы засели, слышалась еще активная возня.

— Бережной, Трубицын, вы здесь? — Я стащил с плеча трофейный шмайсер. Вручил его найденному на этом берегу Кшени бойцу. Он более ответственный, не подведет. — Если что пойдет не так. Если немцы ломанутся. Пара гранат и прикрывать отход. Позиция вон. — Указал на поваленное массивное дерево. — Ясно?

— Ясно.

— Иванов. Ты обходишь вон там, справа. Смотришь между домами и, если начинается шум, бьешь всех фрицев, которых увидишь. — Подумал, добавил. — Если их там много, бей сразу, быстро не целясь два выстрела. Это будет сигнал, что нам надо уходить. Понял?

— Ясно.

— Шишкин и Петров со мной к дому.

Они кивнули.

Мотоцикл вновь взревел, свет искал кого-то слева от нас. Но среди немцев началась перебранка. Насколько я понял язык и разбирал слова, унтер был не очень доволен поведением своих вояк и требовал дисциплины. Но то ли был молод, то ли по иной причине, не очень пользовался авторитетом подчиненных. Обычные солдаты разговаривали с ним не как со старшим по званию.

Вряд ли это Гросдойчи. Но, мало ли. Может и у них из-за пополнения есть проблемы.

Пока за домом, во дворе и слева от него, за вторым творился какой-то форменный бедлам. Мы рывком на полусогнутых втроем добрались до стены крайней избы. Внутри тихо. Шагов, разговора не слышно. Прокрались до угла. Там с хлопком ярко полыхнул, затрещал огонь. Стало ощутимо светлее.

Раздался дикий испуганный детский крик. Смех.

Я указал, чтобы красноармейцы залегли.

— Хватит орать! Русские близко! — Призывал к порядку унтер. — Заткните этих…

Раздался звук удара, стон.

— Господин. — Эта фраза звучала несколько насмешливо. — Девушка сбежала. Она может сообщить им о том, что мы здесь делаем. Мы ловим ее.

— Вы орете, как стадо диких свиней! Хотите поймать, идите в лес.

— Господин. — Раздался смех. — Свиньи не бегают стадами. Мы стая волков, нападающих на курятник. — Солдат протяжно завыл.

Безумие какое-то.

Я аккуратно высунулся из-за угла у самой земли. Дальше за двором того дома, где мы прятались, горел импровизированный костер. Складывалось впечатление, что фрицы стащили что попало, облили бензином и только что подпалили. Это сильно упрощало обзор. На свету все было как на ладони, а вот мы, прячущиеся в тенях, скорее всего им будем не очень-то видны.

Чуть дальше за пылающим костром был еще дом и еще. Я насчитал четыре жилых и еще несколько хозяйственных построек. Стояли они больше не улицей, а как-то будто бы сходясь дворами к центру хутора. Обычные русские, довольно бедные хаты. Сенцы, большая комната с печкой,все удобства. Несколько окон.

Труба третьего, выходящего к нам входом, дымила. Судя по всему, именно там готовилась пища.

Мотоциклистов, ловящих девушку и светящих фарами, отсюда было не видно. Их прикрывал крайний левый дом.

Немцев я видел пока четверых. Один тот самый унтер переругивался с теми самыми ловцами-осветителями и крикунами по совместительству. Второй подкидывал со смехом всякую рухлядь в костер. Судя по всему, ему это доставляло удовольствие. А ведь сжигал он сейчас мебель, вынесенную явно из одного дома. На очереди была корзина с книгами и газетами.

А ведь вон у маленького сарая или бани, черт разберешь,, поленница.

Еще двое, с оружием в руках охраняли сгрудившихся наших. Зубы мои скрипнули сами собой. Два тела лежало на земле у ног фашистов. Не подавали признаков жизни. Молодой парень и, вроде бы, женщина. Еще человек пятнадцать, стариков, женщин и детей, издавая панические крики, всхлипы, жались друг к другу.

— Тише, тише, тише. — Повторял согбенный, седой как лунь дед, пытаясь прижать всех к себе.

Первый, видимо командирский мотоцикл, стоял недалеко от костра. Пулемет устремлен прямо на меня. Но чтобы стрелять, нужно успеть до него добраться. Второй я приметил прячущимся в тенях, в дальней части от меня, у угла дома с топящейся печкой. Третий видимо светом пытался найти в деревьях беглянку.

Немцы смеялись. Стрелять перестали и бегать по мокрому лесу, судя по всему, желания никакого не имели.

Так.

Три мотоцикла, четыре человека, плюс еще двое, судя по голосам из-за дома. Маловато. Если их отделение, это же десять человек. Или потери? Да нет, слишком веселые для тех, кто только что потерял боевых товарищей. Где еще? Сколько? Ну допустим девять, по три на машину.

Я не знал штатного снаряжения и состава мотоциклетного взвода вермахта на сорок второй год. Но предполагал. Если три мотоцикла, то еще где-то два или три человека. А если четыре? То, где еще машина с экипажем?

Засунулся обратно.

— Так. — Шепот мой звучал тяжело, рублено. — Нам нужен язык. Там есть унтер, он пойдет. Форма на них вермахта. Что за часть не ясно.

Двое красноармейцев широко раскрыли глаза, кивали. Я понимал, им страшно. Но они полностью осознают по звукам, что творится там, куда я только что высовывался. И приказ убивать врага они точно выполнят.

— Я прокрадусь к тем гадам. — Продолжал я, показал налево. — Что светят в лес. Кину гранату. Ты. — Указал на Шишкина. — На позиции слева. Бьешь левого фрица. А ты справа, правого. Как только рванет. Унтера живым возьму я сам. Ясно.

Они закивали. Видно было что нервничают, но уверен, справятся.

— Еще. На мотоциклах пулеметы. Увидите кто к ним ползет, бежит. Сразу бейте.

— А если… — Зашептал Васька. — Унтер.

— И его. Наши жизни дороже языка.

В их глазах я увидел уважение.

Перехватил поудобнее карабин, доставшийся мне от погибшего связиста, еще того в воронке. Чуть отступил в лес. У дома было светло и движение могло привлечь вражеское внимание. Понимал, что каждый миг, это шанс, что кого-то из наших граждан, жителей хутора расстреляют, изобьют или сотворят что-то еще похуже. Но, нужно было сделать так, чтобы уложить всех гадов быстро и убраться отсюда. Вывести людей. Возможно, рядом враг. Скорее всего его людей здесь много, и это просто передовой отряд. Прикрытие, разведка. Начнется бой, сюда сразу подтянутся резервы. Поэтому, чтобы спасти людей и не положить тут всю группу, надо действовать быстро.

Ну а потом тряхнуть унтера. Или дотащить его до штаба, через реку.

Пока думал, пересек просеку подальше от света. Устремился к орущим мотоциклистам. Судя по тону разговора, унтер убедил их перестать заниматься ерундой. Но фару и мотор они еще не выключили, хотя девушку звать перестали.

Уже хорошо.

Будет им подарочек. Вместо русской красавицы злой политрук и граната под колеса.

Думая так, я продвигался вперед. Прислушивался, поглядывал по сторонам.

Почти вышел к хорошей позиции. Рывок до дома в обход луча света, и уже можно атаковать. Показалось услышал тихий стон. Зараза. Неужели подстрелили девчушку?

Стиснул зубы. Миг размышлений.

Решение сложное. Там пятнадцать, а тут одна. Закусил губу. Не могу. Надо выручать! Аккуратно, стараясь не шуметь и вообще не издавать даже шороха и шелеста, продвинулся на звук. Присел, осмотрелся, прислушался.

Ага. Вон там.

Увидел ее. Спряталась хорошо, лежала на боку, прикрывшись большим толстым стволом дерева от света и фрицев. Зарылась в листву, как смогла. У самого выворота расположилась. Но платье было светлым и выдавало девушку с моей позиции. Если бы они пошли ее искать, то уверен, уже тащили бы обратно к остальным.