Товарищ политрук (СИ), стр. 33

— Товарищ политрук, часы в разведке важное дело.

— Так нет у меня их. Где взять?

— У Потапчика попрошу. Он здесь все равно остается. Мне не откажет.

Я кивнул. Сам бы не пошел просить, но раз старлей сказал, все сделает. Чего бы и нет.

На удивление Потапчик согласился. Стянул с руки, передал.

— Для дела. — Проговорил он холодно. — Вернешься живым, вернешь, политрук.

Я молча принял, нацепил на запястье.

Через пару минут два отряда выдвинулись в ночь. Вначале шли вместе. Разведка впереди, мы замыкали. Но довольно быстро разминулись. Мы забрали севернее, а они прямо. Шли молча, только по сторонам поглядывали. Вела нас пара бойцов и сержант. Комбат отправился вместе с разведгруппой. Видно было, что волнуется за них.

И вот, наконец-то переправа.

Сопровождающие вывели нас к покосившемуся домишке, который стоял близко у реки в том месте, где нужно переправиться. В его саду, прямо у входа в постройку лежала на боку неказистая лодка и пара плотов.

Сопровождающий боец указал на плавсредства, тихо, одними губами произнес, то что смогли быстро найти.

Этого было более чем достаточно. Лодку я отмел сразу. Ее еще маскировать потом. Да и на водной глади оно здесь приметно. А вот плот, самое то. Можно было, конечно двигаться так, вплавь, в брод. Но это опять промокнуть, продрогнуть. А здесь плот, который потом припрячем в кустах,отлично.

— Так, что там на той стороне? — Спросил я, обращаясь к занимающему здесь позицию сонному бойцу.

Мы сидели в ответвлении ходов сообщения. Здесь была самая крайняя огневая точка. Сам дом не переоборудовали и не укрепили. Больно старенький был. От него до воды метров пятьдесят. Вроде бы далеко, но ближе система обороны не вела. Самое лучшее, что только могло быть.

Красноармеец кивнул мне, высунулся, всмотрелся во мрак.

Осветительная немецкая ракета взлетела вверх сильно левее. Как раз где-то там, где должны были переправляться люди Коршунова. Все же сложное место они себе выбрали. Могли бы и обойти, но почему-то решили по кратчайшему пути.

— Значится, товарищ политрук, получается так. — Затараторил он. — Вона тама, левее. Река чуть от нас отбежит. Потом так раз, раз. — Он махнул рукой, видимо показывая изгибы, которые я видел на карте. — И потом опять ровно. Тама домишков нету. Но мы тама у гнезда пулеметного, что по-над рекой стоить. Мы тама плот заготовим, чтобы вам утром… поутру ждать будем и прикроем. Как застрочит максимка наш. Фрицы — то головы не покажуть.

Уф, из этого потока слов сложно было что-то понять.

— Так, а лес вон, что напротив, там что?

Тут же на той стороне пара хуторов должна быть. И там могли как раз засесть немцы. Устроить перевалочные базы.

— Да нет ничо. Ну… — Он тихо кашлянул. — Может это, немцы может быть.

— Дома?

— А… точно. — Он хлопнул себя по лбу. Сам испугался звука. Что присел, приложил палец к губам. — Хутор тама, маленький, брошенный, за лесом. И тама. Он махнул рукой примерно в направлении по центру нашего движения.

Я задумался, вспомнил карту. У меня была своя, но она была иного масштаба. По ней можно выйти к Советскому или найти дорогу и отойти к тому же Касторному. А вот несколько километров берега реки отмечено так, очень мелко.

Получалось нам надо пройти где-то километра два. Если по прямой. Но, поскольку разведка предполагала движение вдоль русла, да еще и с проверкой близлежащих лесов на предмет саперов и их количества, то расстояние могло удвоиться или утроиться.

Поднял руку, глянул на комиссарские часы.

Нехотя мне их Потапчик отдал. Но, для дела нужны. Он в сан часть отправился, на перевязку, а поутру может и в госпиталь, если наступления не будет.

— Ну что, товарищи красноармейцы. Взяли.

Мы ухватились за плот и неспеша, пригибаясь к земле, потащили его, используя изгибы местности.

На переправу ушло минут двадцать. Пока донесли, пока спустили, тихо, аккуратно, чтобы не шуметь. Прислушались, вжимаясь в берег, осматривались. Тихо, вроде никого. Толкнулись, отплыли. Кшень, река не широкая. Дождь бил по ее глади, ветер поднимал небольшие волны, шла рябь.

Пересекли быстро, уперлись в камыши, чуть подгребли, чтобы меньше по грязи нырять.

Я махнул рукой, указал на Ваську. Как-то в голове его по фамилии опознавать не укладывалось, уж больно ушлый. Чем-то кота мне напоминал, такого, дворового, который у всех жрет и, если надо ластится. А если захочет, может и царапнуть и куриц подрать за милую душу. Вторым выбрал Бережного, как человека ответственного.

Указал направление.

Они аккуратно спустились, медленно зачавкали к берегу, пробираясь через заросли. Камыш покачивался, но красноармейцы не спешили, да и в темноте вряд ли кто-то мог это движение заметить. Пригибались, шли аккуратно, озирались. Темно было. Пятнадцать секунд. Следом пошел сам и крепыш Петров.

Остальные замыкали.

Вонь стояла жуткая. Каша, гниль, грязь. Мы чавкали, утопая до середины бедра. Но почти сразу дело пошло на лад. Шаг уже по колено. Еще, по середину голени. Выбрались на берег. Здесь был небольшой подъем. Васька сидел на кромке, вытряхивал грязищу из сапог. А Бережной всматривался из-за края в темноту. Прислушивался.

Минута и все мы были готовы двигаться дальше.

Сам прислушался, вроде тихо. Дождь накрапывает, движений никаких нет. Впереди луг, частые кустарники и редкие, чахлые деревья. Но метрах в ста с небольшим на фоне чуть более светлого неба виднелась стена леса. Опушка.

Возможно где-то здесь есть проселочная дорога. На карте ее не было, но вдоль реки вполне могла быть накатанная, неотмеченная колея. С хуторами — то какая-то связь должна быть.

— Вперед. — Проговорил одними губами. Указал направление на ближайшие заросли. Все же лучше идти от укрытия к укрытию, а не отсвечивать. Пускай даже и в темноте.

Двинулись все так же, Васька и Бережной в авангарде. Я с крепышом Петровым центр, ну а замыкают Иванов и Шишкин.

Крались словно звери. Пригибались, озирались, обменивались информацией с помощью жестов. Указывали направление.

Сто метров прошли без проблем. Деревья уже вот-вот окружат нас. Но, как я и думал, здесь оказалась плохо просматриваемая и явно редко используемая колея. Она поросла травой, не имела обочин и не выйди на ее, вряд ли смогли бы найти. Возможно даже с самолета ее было не так просто опознать, как дорогу.

Я указал парням залечь. Все же колея могла использоваться фрицами для передвижения. Даже если каким-то чудом диверсант сказал правду и никаких танков тут нет, а есть имитация бурной деятельности саперов.

Прислушался. Вроде тихо, но что-то смущало. Бывает так, когда все неплохо, но подсознание говорит. Нет, не доглядел ты, товарищ политрук, не все рассчитал, Вадим Иванович.

Махнул рукой и мы вместе с Петровым перемахнули рывком через колею. Опушка, дальше начинался лес.

И тут я понял что меня беспокоило. Во-первых с этой стороны в колее, промоченной дождем, отпечатались следы хорошо подбитых ботинок. И не одних. Прошло здесь даже не десять человек. Прямо вымесили местами, истоптали.

А еще… Я втянул носом воздух. Нет, не подвела интуиция. Дым. Точно дым. Где-то недалеко костер и… Черт, да они что-то готовят. Вот гады! Жрать собрались посреди ночи.

Глава 17

Петров припал к земле, озирался по сторонам.

Остальные четверо залегли, засели на другой стороне дороги. Дождь усилился. Дальше лес. Деревья в ночи, во мраке да под дождем, казались настоящей стеной, идущей от земли куда-то ввысь к небу и уходящими налево и направо. Конца и края не видать. Света нет. Дым да, чувствуется и запах еды. На этом все.

Задумался.

Приказ был идти вдоль берега и не вылезать дальше от него. С одной стороны. Но с другой, вот тебе налицо первые признаки фашистов. Следы сапог. Много. Дым. Может, конечно, это кто-то из местного населения, уйти не успел и топиться решили в дождливую ночь. Но как-то не очень верится.