Товарищ политрук (СИ), стр. 32

— Товарищи красноармейцы. — Начал комиссар. Говорил не громко, но воодушевляюще. Хотя выглядел он плохо. Рана давала о себе знать, его немного покачивало и лицо имело бледный, даже землистый оттенок. Лучше бы ты, товарищ, отлежался. — Товарищи красноармейцы. — Повторил он, осматривая нас тяжелым, утомленным взглядом. — Там за рекой враг. Возможно, возможно. — Дыхание его сбивалось. — Там за рекой враг собирает свои темные орды. Десятки танков и грузовиков. Но. Возможно, это не так. Возможно, это гнусная хитрость. И танки ударят не южнее Раково, а где-то еще. Пойдут на поселок Советский.

Все стояли вытянувшись по стойке смирно. Я слышал как по плечам, по накидке, постукивают капли дождя. Земля под ногами превратилась в грязь. Переступать было тяжело.

— Старшим группы назначаю товарища Морозова. — Он бросил на меня взгляд, устало улыбнулся. Какую-то свою игру он вел. Тут показывал свое расположение, а участвовать в допросе не разрешил. — Ваша задача подстраховать нашу разведку. — Он повернулся к старшему лейтенанту. — Товарищ Коршунов поведет их. И введет вас в курс дела.

Старший лейтенант Коршунов выступил вперед. Комиссар сделал пару шагов назад и о чем-то вновь тихо заговорил с местным комбатом.

— Здравствуйте, товарищи красноармейцы. — Проговорил тихо, взглянул на меня оценивающе и с интересом. — На инструктаж, на пару слов.

— Вольно. — Сказал я своим, а сам двинулся вслед за старлеем.

Мы обогнули дом, здесь нашелся навес и под ним располагалась та самая разведгруппа. Шесть снаряженных парней. Пятеро молодых, шестой постарше, сержант. Четыре ППШ, СВТ со снайперским прицелом и дегтярев в руках крепкого плечистого мужика с тяжелой челюстью. Подсумки, разгрузка, вещмешки, в которых я мог дать голову на отсечение, найдется взрывчатка.

— Здравия… — Они начали подниматься при виде меня и своего непосредственного командира.

— Отставить. — Махнул рукой старлей. Быстро развернул карту. — Так, посвети-ка.

Один из бойцов достал фонарик и направил свет на бумагу.

— Значит так, политрук. — Он глянул на меня, улыбнулся, словно волк ощерился. — Мы с пленным немцем потолковали. — Сказав это он потер свой правый кулак. — Говорит, там их нет никого. Так для виду здесь стоят. Создают эффект.

Я хмыкнул.

Это было ложью. На все сто процентов уверен, ударят здесь, под Раково. Может какое-то скрытое послезнание мне подсказывало направление удара. Или что-то связанное с попаданием из одного времени в другое. Но прямо чувствовал я. Здесь! Завтра! Признаться, я с такой точностью не помнил, где фрицы нанесли удар двадцать девятого июня сорок второго. Но все сходилось к тому, что три дивизии обрушатся на наши позиции на реке Кшень.

— Вот и я так как-то думаю. Подумай-ка. Ваш первый фриц, простой солдат. Он трусил, сказал все, что видел. А этот, наш. — Он сплюнул. — То же мне, на язык подвернулось. Наш… Хрену лысому он наш, а не мне. — Вдохнул, выдохнул зло. — В общем, тварь он, диверсант. Русский знает как ты и я, паскуда. Говорит, представь-ка. Они здесь готовят мост, чуть южнее. Выше Раково по течению. Делают вид. Поэтому и свет, и отряды прикрытия. И их забросили здесь, потому что удара сильного не будет. Здесь не будет. Веришь? Задача была смешаться и разведать. Что думаешь?

— Думаю брешет фриц. — Проговорил я спокойно, повел плечами. — У них мыло было. Взрывоопасное. Тол. И не в часть они шли. Убили здесь двух наших. Зачем? Просочиться хотели. Дальше уйти, за линию фронта.

— Смышленый ты. — Он прищурился, смотрел на меня пристально. — Вот и я думаю. Что десять кило тола. Или сколько вы там нашли? Это не для того, чтобы смешиваться и разведывать. Это, братка, что-то затевалось. — Глаза его скосились на карту.

Я взглянул туда же.

— Железные дороги же вблизи есть? Вроде как от Касторного к Осколу. На восток не так далеко. Даже пешком. А может в Воронеж хотели, и там… — Не нравилось мне, что фрица допросили без меня. Я бы из него по ниточкам все вытащил. Только… только удивило бы это товарищей сильно. Проговорил немного сокрушенно. — Ладно. Чего гадать.

Старлей смотрел на меня пристально.

— Гадать нечего, это верно. — Он мотнул головой. — Комиссар твой говорит, ты человек опытный, а вроде и не скажешь с виду. Только как заговоришь, понимать начинаешь, что бывал ты в передрягах. — Хмыкнул. — Но раз говорит, значит знает. Помощь твоя нужна будет.

Пристально слушал, отвечать пока нечего было.

— Мы с парнями реку перейдем и двинем за холмы, на запад. Поглядеть, что там. Километров десять, до десяти. Туда и обратно, чтобы к рассвету обернуться. — Он вскинул руку, глянул на часы. Кивнул, словно проговаривая себе что-то. — Торопиться надо, полночь уже вот-вот. Дождит, конечно, но светает быстро. Лето.

— Моя задача?

— Твоя задача. — Он повел рукой по карте, по тонкой синей линии. — Твоя задача на рожон не лезть. Понял? Проверить берег. Тут вот река сильный изгиб делает. — Ткнул конкретно пальцем. — Петляет раз и два. Видишь?

Я кивнул, слушал внимательно.

— Мы перейдем в самом близком к нашим позициям месте и прямо дальше-дальше на запад. А тебе, тебе политрук надо перейти вот здесь. — Он указал на северную окраину Раково. — И вдоль реки, тихо-тихо проверить. Что там немцы делают. Есть ли дозоры. Что вот в этом леске, а что вот в этом. — Палец разведчика ткнул на два лесных массива. Там же за ними были обозначены крошечные населенные пункты, хутора. — Мы — то между ними просочимся. Одним глазом глянем. Но наша цель, найти танки. А ваша, выходит, саперов, их работу и мост.

— Понял. — Ответил я кратко.

— Только ты в оба смотри. Саперы же могут, как этот фриц сказал, делать вид. — Он задумался, пробормотал. — Только вот как понять? — Почесал подбородок. Вздохнул. — В общем, по ситуации. В драку не лезь. Твое дело смотреть, вернуться, доложить. Рации у тебя нет. Но ты и не далеко уходишь.

— Все понял, товарищ лейтенант.

Смотрел я на него и понимал, что разведчик человек опытный. Хотелось мне с ними идти. Свое мастерство бы там показал, уверен, пригодилось бы. Но с иной стороны и здесь, у реки, дело может тяжело пойти.

— Фриц говорит, что отряды в лесах стоят. — Продолжил старший лейтенант. — Пара батальонов. Саперный и пехотный. Ну и для шума четыре машины у них. Говорит штуги. Чтобы фырчали и создавали вид.

Ага, видел я как они вид создают. Благо не полезли тогда в более близкий контакт. Надавили у деревеньки Кшень, у моста, поняли что с нахрапа на возьмут, отошли. Ночь передохнут, подтянут резервы, пополнят горючку и боекомплект и навалятся всем что есть.

— Разреши вопрос, товарищ Коршунов.

— Да ты со мной попроще. Я солдат бывалый. Устав это все для… — Он усмехнулся одними глазами, договаривать не стал. — Спрашивай, политрук.

— Связь со сто девятнадцатой появилась? Мне же туда надо. Я тут случайно.

— Да, комиссар твой… Ну или не твой. — Хмыкнул. — В общем говорил про это Потапчик. Нет связи. Кроме того связного, что вы в овражке оставили до утра, чтобы схоронить со светом, сведений нет. — Лицо его с каждым словом выражало все большую суровость. — Отходит бригада. Открывает наш фланг. И если фриц на нас надавит тем, про что ваш немец говорил…

Он замолчал. Все было и так понятно.

— А что про танки диверсант говорит?

— Говорит нет ничего. — Кратко повторил легенду старший лейтенант. Скривился. — Думаю брешет.

— Наш про Великую Германию говорил. Это же элита. Как такое спрячешь.

— Вот и я думаю. Столько танков в кустах не утаить. Думаю, за холмами они. — Ткнул опять в карту. — Вот тут где-то. Поищем.

Повисла тишина.

— Мы себе мыло оставляем. — Проговорил я тоном, не терпящим возражений.

— А я и не претендую. У нас свое есть. — Усмехнулся он. — Хоть и не такое пахучее. Ладно, политрук. Удачи тебе. — Протянул мне свою руку.

— И тебе удачи, старший лейтенант.

Мы обменялись крепким рукопожатием.

Он не отпускал, глянул на мое запястье.