Товарищ политрук (СИ), стр. 25

— Под мою ответственность, товарищ батальонный комиссар.

— Уж больно много. — Он мотнул головой, вздохнул. Вздох повторил начальник штаба, слушающий все это. — Много на себя ответственности берешь.

Стоял, смотрел ему в глаза, не отпускал ситуацию

— Ладно. Сдался Потапчик. Я еще пару человек возьму и вестового. Он дорогу должен знать. Пять минут и выдвигаемся.

— Есть, пять минут.

Через озвученное время наш отряд собрался в ложбинке около штаба. Уже почти стемнело. Красноармейцы с тревогой озирались. Потапчик о чем-то говорил со старшим военфельдшером. А мы ждали.

Я оценил взглядом собравшихся.

В комиссаре я был уверен, как в себе. Может он не такой матерый, но человек крепкий и стойкий. Если надо, жизнь за дело отдаст. Но, рисковать попросту не будет. Рассудительный, въедливый. С собой он взял двоих красноармейцев. Простые парни. Один крепкий, высокий. Не то, чтобы косая сажень в плечах, но видно, что каким-то спортом до войны занимался. Второй улыбчивый, среднего телосложения.

Вестовой стоял несколько криво. Видно было, что скачка далась ему не легко. А тут опять в путь дорогу. Лицо выражало некоторое недовольство.

Ну а моя троица оказалась довольно колоритной. Васька все бросал взгляды по сторонам, высматривал чернявенькую санинструкторшу. Не Зину, ту вторую, которую я вместе с ним спас. Лицо его выражало совершенную отрешенность от ситуации. Этакий деревенский дурачок. Только вот за этой внешностью, как верно ответил Савелий Иванович, скрывалась глубокая человеческая хитрость. Бережной стоял спокойно, лицо осунувшееся, отрешенное, будто не здесь он. Только в винтовку вцепился так, что костяшки аж побелели. Ну и третий — тот самый убийца фрица. Лицо умытое. Глаза широко раскрытые. Нервничает, сопит.

Подошел к нему.

— Ты, боец, не робей. — Положил руку на плечо. — Ошибся ты. Сильно ошибся. Но… — Уставился пристально ему в глаза. Он мгновение держал контакт, потом отвел, засопел сильнее. — Но, партия и Родина сегодня тебе дали шанс, как ты и просил, искупить. Второго такого, слышишь меня. Второго такого шанса не будет.

— Так… Да.

— Как тебя зовут?

— Красноармеец Шишкин. — Он замялся на миг, добавил. — Борис.

— Не подведи, Борис.

Комиссар двинулся к нам, а вместе с ним, чуть сбоку и отставая на пару шагов, брела осунувшаяся Зинаида.

— Так. — Проговорил он. — Товарищ санинструктор будет сопровождать раненых в тыл. Передай ей альбом.

— Есть.

Я расстегнул планшетку, потянул, извлек. Взвесил. Казалось там, когда я его забирал, он был менее увесистым. А тут оказался прямо целый талмуд, набитый снимками.

— Вот. — Протянул Зине.

Она отвела взгляд, засопела зло. Я с трудом сдержал усмешку. Небось решила, что это я уговорил командиров ее отправить в тыл. Злилась. Зря, я ведь даже не пытался, не в моей компетенции такое.

Девушка не глядя протянула руку, взяла, повернулась и бегом рванула к лазарету. Уверен, на ее глазах сейчас выступили слезы.

Ну а у нас был краткий инструктаж и еще через пять минут, проверив не звенит ли снаряжение, мы выдвинулись в ночь. Слева, на северо-западе все так же поднимались к небу дымы. Где-то там дальше, куда шли мы, полыхали зарницы. Доносился звук канонады.

Шли не спеша. Ориентировались в наступившей темноте по зареву. Берег был наш, бойцы использовали светомаскировку и не жгли костров. Да и двигались мы в относительном тылу, забрали вначале крюк, чтобы не налететь на своих же и не получить очередь от дозорных. Немец рядом, все на пределе, могут и пальнуть.

Идти — то в целом было не так уж и далеко. Вестовой только как-то пронесся мимо, промахнулся, обошел позиции стоящего по правую руку полка.

Старались не издавать ни звука, но получалось это плохо. Останавливались, осматривались, прислушивались. Слева, по берегу реки, тянулась наша линия обороны, за которй где-то во мраке таился враг.

Еще один рывок, остановка. Сверились с курсом, и когда уже поднимались, я услышал, как впереди и чуть правее кто-то двигается. Металл звякнул о камень…

— Шайзе. — На грани слуха.

Уважаемые читатели, спасибо за интерес к моему творчеству!

Пожалуйста не забывайте ставить лайк, писать комментарии.

И конечно — добавляйте книгу в библиотеку.

Это очень мотивирует!

Глава 13

Мы сидели в небольшом овражке, уходящем вдаль во мрак, загибая все больше на восток. Переводили дух. По краям нас прикрывал кустарник и несколько разлапистых сосен, растущих на склоне.

Пахло сыростью. Дно оврага полнилось влагой.

Было темно. Бойцов я видел еле-еле, только силуэты и глаза. Рассчитывал что они не начнут дурить и замрут. Ситуация не располагала к резким движениям.

Тучи закрывали и луну, и звезды. Дул сильный ветер, пронизывающий, промозглый. Срывались капли дождя. Вот-вот и ударит гроза. Зарницы вспышек блистали на западе, добавляясь к тем, что с вечера горели на севере и северо-западе. Казалось не только фрицы, но и само небо ополчилось на нас и пошло в наступление.

Мы понимали куда идти и вроде бы пока не заблудились. Но этот тихий вскрик. Он изменил все.

Судя по лицам бойцов, они тоже слышали. И его и последовавшую за ним возню.

Я быстро указал ладонью не землю, показывая, чтобы они все сидели, притихли и не двигались. Приложил палец к губам. Прислушался, задержал дыхание.

Миг. Второй, вроде бы тихо. Потом хрустнула ветка.

Идут.

Кто это? Просочившиеся саперы? Разведка врага? А может диверсанты или даже какие-то элитные части типа Брандербуга? Какая разница. Врага надо устранить.

Они двигались мимо. Вот-вот и будут здесь. Комиссар смотрел на меня, в глазах пылала ярость. Надо бить, но я указывал на землю, мотнул головой. Рано. Не торопись Потапчик. Не надо резких движений. Если это опытные диверсанты, они вас тут всех положить могут. Надо выждать, ударить так, чтобы наверняка.

Только не дергайтесь парни!

Выкрикнуть этого я, к сожалению, не мог.

Повторял про себя, смотря на них всех, держа указательный палец у рта. Слушал. Казалось, замерло все. В какой-то момент даже ветер после сильного порыва успокоился. Ударил и затих. И тут на кромке, на фоне чуть серого неба, появился первый силуэт.

Сволочь! В форме нашей. Разобрать по петлицам звание не получается. Командир, это точно. Шаг, второй. Спускается, даже не озираясь особо, сосредоточен, чтобы не упасть. Трава скользит. Он сильно давит ногами, проминает каблуками. Даже не пытается маскироваться. Как у себя дома прет. Только бы комиссар не психанул, не дернулся. До них рукой подать, — метров пятнадцать. Но, нужно чтобы все.

Я облизнул губы. Почувствовал, как пот выступил на лбу.

Второй показался на кромке, когда первый достиг дна. Но была у меня уверенность, их больше. Трое или даже четверо.

— Стоять! — Черт бы тебя побрал Потапчик. Рано.

Моя короткая очередь срезала того, что был наверху. Он даже не понял ничего, вскинул руки и завалился на краю овражка с протяжным стоном. А я уже рванулся к его позиции, ловить, бить остальных, если будут. Тот что спустился, более легкая добыча. Надеюсь, мои его не упустят.

Хлопнул выстрел, второй, третий. В ночи они звучали оглушительно громко. Бойцы рванулись врассыпную, падали, занимали позиции для стрельбы.

Ловите его, черти!

— Живым брать! — Взревел Савелий Иванович. Это уже толковый приказ.

Немец внизу рухнул как подкошенный. Словно дикий зверь метнулся в кусты, дальше по оврагу. Перекатился, пустил короткую очередь не глядя туда, откуда стреляли по нему. Наугад, не целился. Ломанулся бежать на полусогнутых. Все это я приметил краем глаза. Рефлексы у него — мое почтение.

Дальше я уже не понимал, влетел наверх. Еловые ветви хлестнули по лицу, обожгли. Плевать. Это мелочь.

Приник к земле, рывком выбрался из овражка.

Семь метров, фриц. Зараза. Прямо предо мной. В нашей форме, тварь.