Княгиня-служанка. Берегиня рода (СИ), стр. 23

— Да видать, что рабыня! Несчастная, с такими руками и невольница.

Мои щёки порозовели, но сказать, что я вольная, не могу. Да и что от того изменится — ничего. Молча отнесла свою пустую посудину и поставила на широкий стол, так же как все, теперь я примерно понимаю, где здесь и что. Потому решила сбегать в коморку, переобуть коты на башмачки, умыться в уборной и вернуться на работу.

Когда пришла, то увидела на столе то, о чём мечтала больше всего. Белоснежное детское: одеяльце, наволочки для подушек, рубашку, штанишки, чепец, это всё одежды для сна, и я уже понимаю, что это для моего сына.

Домна подошла ко мне и пальцем показала на «урок».

— У нас есть срочный заказ, вышить нужно для малыша, вышивка должна быть неяркой, но очень красивой, цветочки не подойдут, лучше узоры из северных традиций, можно крестиком, можно гладью, но чтобы не стыдно было князю показать.

Едва сдерживаю слёзы радости, улыбаюсь и киваю.

— Тогда вот здесь тебе все нитки, какие нужны, и иглы у нас самые лучшие. Приступай к работе, за неделю справишься?

Киваю. Я и за пару вечеров справлюсь.

Кажется, вот она, тайная, тихая работа моей обережной магии. Я наконец-то поняла её суть. Никто не видит, но я сама сейчас вышиваю свою судьбу, и судьбу сына, и если повезёт, то и мужа.

Не уверена, что у нас с Мишей хоть что-то получится, однако свой план я помню, если князь сделает меня главной няней сына, то большего мне и не нужно.

Глава 19

Глава 19

— Может быть, ворожее Измайлова почудилось? Никого нет, и следов нет, хотя это и удивляет, что слишком уж чисто на могиле, — Григорий подошёл следом за князем, внимательно осмотрел свежую могилу, и ничего эдакого не заметил. Кроме двух неприятных ощущений, какие вполне могли быть ошибочными. Первое, что могила словно пустая. Второе, что князь уже не в себе, и его пора уводить скорее, ему очень тяжело здесь находиться.

— Хочу побыть с ней.

— Конечно, мне отойти?

— Останься, ты чуешь? — князь тяжело опустился на широкую лавку у могилы и теперь неотрывно смотрит на резной крест.

— Что? Вы какую-то магию учуяли, обряд?

— Не очень хорошо, но да, обряд какой-то провели вчера, это уже не порча, а сокрытие следов преступления, возможно, если встречу, то мага узнаю. Но скорее всего, он затаится. Кто-то его нанял, возможно, привезли из другого города на работы, а сегодня уже и увезли с глаз долой и концы в воду. Посчитав, что сделали всё…

Князь поднялся и обошёл могилу жены, чтобы удостовериться, что на земле вокруг нет следов разрушений, таковых и не обнаружилось. Всё прибрано, и чисто, как и должно быть на очень знатной могиле. Да и сторожа не позволили бы что-то эдакое творить.

Поправил молодой вдовец еловые ветки и рукотворные цветы, вздохнул и снова сел рядом с Горячевым.

— Я ведь обладаю боевой магией, но она просыпается только в часы битвы. Таков был отец Софьи, она несла в себе его наследие и отдала моему сыну. Богдан вырастит очень сильным правителем. Даже если я женюсь ещё раз, а мне придётся, то всё равно никакой мой другой ребёнок не сравнится с первенцем. Я это к тому говорю, что Софья мне отдала всю себя. А я забрал, не подумав, забрал все её силы в свой род, что было великой глупостью. Она потому и пострадала, ни капли защиты в ней не осталось. И я сейчас чувствую именно это, пустоту и вину перед ней.

— Надо же, я то же самое почуял. Но это ли не подтверждение догадок? Может быть, Василиса…

— Молчи, не произноси свои догадки на могиле моей жены. Кем бы ни была эта девица, она не моя жена. И никогда ей не станет, даже если на ней остался отпечаток души Софьи. Сейчас твоё дело разузнать всё об этой деве. А моё дело, допросить воеводу.

Григорий выпрямился и повернул голову, долгим вопрошающим взглядом посмотрел на своего господина, не совсем понимая: причём здесь воевода.

— А он-то в чём провинился?

— Посмел обвинить Софью в каком-то покушении, что поймали какого-то человека с ядом, и тот сознался, что был связан с княгиней. Это нелепица чистой воды. Но теперь я знаю, какие вопросы ему задать. И знаю, что жена ни в чём не виновата. Надо найти этого мага, кто вчера был на могиле Софьи и думаю, что воевода знает больше, чем говорит. Недельку посидит на хлебе и воде да заговорит как миленький. Всё, не могу больше здесь оставаться. Совесть гложет, что не сберёг свою бесценную жену. А раз так, то теперь долг чести найти виновных и покарать со всей строгостью.

— Найдём…

Мужчины некоторое время стояли, склонив головы, и каждый думал о своём. Молча вышли с погоста, и также молча разъехались каждый по своим делам.

Князь свернул во дворец, наконец, побеседовать с воеводой Уваровым, до сего момента и вопросов толком не было, а теперь появилось и полно, можно и допрос учинить.

А Григорий с двумя гриднями чином помладше отправился выискивать дом, где живут сёстры-близнецы с тонюсенькими косами и злой мамашей.

— Заждался я, допроса, князь. Но ежели ты на мне только лишь злобу на жестокую судьбу выместил, то тоже понимаю.

Платон Антипович стоит в центре просторной допросной, и всё ещё с гонором своим не расстался, уж такое с него снисхождение к слабостям княжеским стекает, что утонуть можно.

— Понимаешь? Ладно, я тоже понимаю. Возможно, погорячился, но ты обвинил Софью в преступлении, со слов какого-то пойманного «гонца» со склянкой яда. И где эта склянка, и почему мне о пойманном человеке сразу не сообщили. Но и это уже не столь важно, ты мне лучше скажи, у кого из наших врагов смелости достало мага в город привезти, да такого, что на меня морок навели? Да Софью со свету сжили, не пощадив мать малолетнего наследника.

Уваров ухмыльнулся, опустил голову, словно под ногами на полу есть подсказки верного ответа, что жизнь сбережёт. Выждал некоторое время, собрался с духом и решился:

— Хочешь начистоту, так слушай, княже. Время твоего рода ушло. Всегда испокон веку Волков нами правил. Да, ослаб его род, но восстановился. Теперь у него пять сильных сынов и дочь Лютица. Тебе бы послушать доброго совета, да жениться на ней, стать под крыло тестя сильного воеводой, и уцелел бы. Но ты Лютицу отверг, Волкова в совете задвигаешь в угол, как пустой сундук, и это никому уже не по нраву. Видать, пришло время открыть тебе глаза на правду, кончилось твоё правление. Не жену твою хотели убрать, а тебя. Да она забрала на себя проклятье, спасла твою буйную голову, да не надолго. Так или иначе, слаб ты, и это уже все видят, раз жену не смог защитить. Мой тебе совет, собери всех боярских заседателей, пригласи Всеволода Волкова и пусть он тебе слово своё молвит. Соизволит взять тебя зятем, или уж выгонит в изгнание, зато хоть сына сбережёшь. Да жена упокоится, против магических сил, какие призвал Волков, тебе не устоять.

— Вот, значит, как ты заговорил, я ещё живой, здоров, а ты уже на сторону соперника переметнулся? И не стесняясь его и сдаёшь. Хорош, ты — товарищ!

Воевода снова ухмыльнулся, но вид на себя напустил безразличный, как человек, знающий исход событий и уже ничего не боящийся.

— Убить меня ты не посмеешь, а твоего веку на троне осталось считаные недели. Метка брачная тебя и убьёт! За собой утянет, я тебе совет давал жену отпеть. Ты не решился. Твоей суженой стала Софья, её душа тебя на тот свет утянет, врагам даже делать ничего не нужно. Прости, друг, но с этого момента, каждый сам за себя. Можешь меня хоть в казематы закрыть, но это уже ничего не изменит…

— Да уж, не изменит. Но ты в казематах за предательство даже эти недели просидишь да взвоешь. Вижу, что знал о планах Волкова и молчал. Играл передо мной, как скоморох на Масленичном гулянии, а всё, чтобы правду утаить и тем дать время врагам дела свои тёмные на могиле моей жены сделать.