Княгиня-служанка. Берегиня рода (СИ), стр. 22

Глава 18

Меня усадили за пустующий стол у большого окна и забыли. У всех свои дела и работы, судя по всему, очень много. У каждой швеи на столе ворох шитья, у кого-то скатерти, у кого-то салфетки, рушники или одежды, а у той, что сидит передо мной детские вещички. Я от них не могу отвести взгляд. Сердце придавливает от боли и радости одновременно, если хотя бы рубашечку смогу вышить сыну, то между мной и им связь установится. Причём, я же могу вышивать не цветными нитями, а волшебными, никто и не заметит.

Однако что-то я в них разочаровалась, нитях этих. Вот у меня платье с узором, а толку от этого я и не чувствую. Если бы муж меня признал, вот это было бы настоящим чудом.

Отгоняю от себя мысли, какие неустанно крутятся в голове, как лошадка на мельнице по кругу одно да потому. Какое счастье, что никто на меня не смотрит, даже если магия меня одолеет, то никто и не заметит.

Выбрала нитки светло-голубые, синие и белые, узор решила свой любимый, северный, снежинки да льдинки, цветочный узор тоже можно, но так многие умеют. Начала шить и сразу вокруг себя заметила витающие нити силы, или магии. Так, пока и не разобралась, но одно уяснила: эти нити как-то связаны с судьбой.

Не удержалась, поймала одну и вдела в иглу вместе с голубой ниткой. И пошла работа, но не так, как я в доме стариков ухнула в беспамятство, нет, сейчас из последних сил держусь. Хотя работаю также быстро, только иголка сверкает и новую нитку едва успеваю вдевать.

Час, наверное, я вышивала, до того момента, как кто-то прозвенел в большой колокол и крикнул: «К обеду!».

Все ожили, зашевелились, и я тоже скорее закончила свою работу, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, да куда там.

— Новенькая, покажи, что успела…

Домна сама подошла, потягиваясь, чтобы вернуть к жизни затёкшую спину и шею. Я осторожно воткнула иглу в ткань и подала свои пяльцы начальнице.

— Это ты сейчас столько сделала?

Киваю.

— У тебя что, руки заговорённые?

Смотрю на свои обычные руки и пожимаю плечами, а вокруг нас собрались любопытствующие женщины. Смотрят на меня, на мою работу, шепчутся.

— Удивительной красоты вышивка, и такая утончённая, у тебя дар. Говорить не можешь, а шьёшь, как большая мастерица.

Уф, наконец-то, улыбаюсь и киваю. Потому что теперь они должны меня принять.

Начальница, как, и хозяин лавки, провела по вышивке рукой и с великим нежеланием вернула пяльцы на рабочий стол, вздохнула и спросила уже более дружелюбно:

— Сейчас обедать, знаешь где трапезная?

Качаю головой из стороны в сторону.

— У тебя койка есть?

Киваю, что да.

— Марья, проводи новенькую, пусть свои вещи оставит на койке, и после отведи её в столовую. Степанида сказала, что её сам князь нанял или гридень, непростая птица, посему, если не хотите проблем, не задирайте её. Всё поняли? — начальница сказала это таким тоном, что все отступили, а мне стало не по себе, неужели ко мне кто-то ещё и задираться может? Хорошо, что она предупредила.

Пяльцы и нитки оставила пока на рабочем столе. Марья молча, словно я не только немая, но и глухая, взяла меня за руку и повела на третий этаж и очень удивилась, когда я открыла дверь в отдельную комнату.

— Да ты и впрямь фифа, за какие такие заслуги можно получить отдельные покои во дворце?

Пожимаю плечами, осматриваю своё скромное жилище и выхожу скорее, чтобы не разозлить Марью окончательно, да и обед пропустить очень не хочется. Но чую, что теперь разговоров обо мне умножится.

Молча прошли на первый этаж, недалеко от кухни просторная трапезная для простого люда. Изнанка дворца мне всё больше и больше не нравится, почему-то нет чувства защищённости, здесь все сами за себя, и никто не желает уступать хоть в чём-то. Хотя если посмотреть, то многие счастливы такой жизни. И настоящая Василиса, после адской жизни в доме сестёр-близнецов, попав сюда, была бы на седьмом небе. А для меня всё это пугающая каторга. И люди не самые порядочные, мужики над женщинами подтрунивают и довольно пошло, и женщины не остаются в стороне. Мне эти шуточки режут уши и заставляют краснеть, уж такие гадости да за столом — не просто пошло и грубо, это уже с грехом сравнить можно.

Но никого такие мелочи не трогают. Простой люд отдыхает, как умеет. Может быть, и не по злобе они так резко друг дружку подначивают, никто в драку не лезет и то хорошо. Охранников боятся.

Марья поставила меня в очередь к кухарке, что раздаёт гречневую кашу с горохом, морковью и ещё какими-то овощами, шлёпая по деревянным плошкам большим половником, и тут же второй рукой разливает горячий взвар в кружки. Очень скорая на работу тётка, ещё и нас подгоняет, чтобы не задерживались перед её вотчиной. Я всё равно зазевалась, меня ещё и Марья подтолкнула в спину и кивнула на большой стол, где горкой выложены нарезанные ломти свежего хлеба с довольно большим шматом сала каждый.

Что ни говори, но Михаил щедрый к своей челяди.

— Новенькая, бери два ломтя, это можно, не стесняйся, ты тощая, надо бока-то наедать, — Марья уже забрала свою порцию каши, взвара и поверх плошки положила два ломтя хлеба с салом, и кухарка ей замечание не сделала.

Но мне и этого много, потому взяла один кусок и пошла к тому столу, где сидят белошвейки, вышивальщицы и портные. Все обсуждают разное, но косятся на меня. Видать уже Домна поделилась своим мнением обо мне и о работе, и о том, что я, скорее всего, сплю с княжеским гриднем. Это пока не точно, но когда Марья подтвердит про отдельную келью, все точно решат, что я чья-то любовница.

Чувствую, что на ближайшие недели у всех этих людей только и будет дело, что обо мне судачить. Опускаю голову и начинаю проворно есть, только сейчас поняла, какая я голодная.

— Новенькая, а правда, что тебя сам гридень привёз? — какая-то баба не сдержалась и решила вывести дело на допрос, да только что с немой взять. Кажется, я впервые обрадовалась, что не могу говорить.

Пожимаю плечами и продолжаю есть. Тогда эта настырная болтунья пристала к Домне.

— Тебе же Степанида что-то эдакое рассказала, ну расскажи, отколь такую птицу залётную к нам принесло?

— Федора, ты бы угомонилась. Новенькую зовут Василиса. Шьёт она мастерски, так никто из наших не умеет. Потому и наняли для тонких работ, на какие вы не способные. Гридень привёз, или сам князь, может переманили у кого-то. Такие мастерицы дорого стоят, потому Григорий Ермолаевич и приказал за девицей смотреть и не обижать. И без того Богом обижена, немая.

Я даже жевать перестала, смотрю на мудрую Домну с величайшей благодарностью. После её слов, кажется, все посчитали, что действительно просто ценная работница, ещё раз покосились на меня, поняли, что загадочности во мне с гулькин нос, и интерес потеряли.

Теперь не стесняясь, продолжили свои разговоры, в основном про мужчин, да про детей. Здесь есть портнихи, кто на работы каждое утро приходят, а вечером уходят домой ночевать, потому как они семейные.

А есть и такие как я, на полном пансионе. Нам и оплата меньше, но это со слов из бесконечных разговоров. За работой, оказывается, разговаривать нельзя. Но меня это правило, по понятным причинам не касается. Но сейчас, я, кажется, узнала все тайны нашего швейного цеха.

— Девушки, вы так до нужника не успеете сходить, разгалделись, как галки. Осталось всего ничего времени до начала работ, — прикрикнула Домна, когда парочка самых голосистых, слишком уж громко начали обсуждать свои дела, да ближайший поход на рынок в субботу. И одна из них, вдруг сказала, что новенькая продешевила, с таким мастерством, ей бы в городе за год можно на дом навышивать. А тут будут копейку зарабатывать да сидеть на казённых харчах. Вот эта фраза и разозлила нашу начальницу.

Но вторая болтушка как санки зимой с горы летят, так и она не смогла вовремя замолчать и довольно громко выдала.