Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ), стр. 41

— Это не просто против правил… Это хуже!

Полковник замолчал, обдумывая услышанное.

— Вот гадал я, Костя, из какой табакерки выскочит черт, и ты мне ее принес. Вопрос только — когда рванет? А рыжий этот далеко не дурак. Совсем не дурак! Обрати на него внимание. Неизвестно, когда и где пригодится, так что держи его в поле зрения и в плотном контакте.

— По мере необходимости, — кивнул Стрелец. — Хотел спросить: а что ты думаешь делать с Ледниковой?

— Ничего. Делегируем эту неприятную миссию Алексею Федоровичу. Пусть сам поставит ее на место.

— Но ты же понимаешь: Юрий Антонович не успокоится, — возразил Стрелец. — Он только удвоит усилия, чтобы вставлять палки в колеса новому курсу.

— Лучше пусть вредит один знакомый карьерист, чем пятеро новых, про которых мы ничего не знаем!

— Ладно, черт с ними! Игорь, я хотел у тебя спросить, что ты сам думаешь об опасностях новой восточной политики? — Стрелец решил прозондировать почву. — Не окажутся ли наши немецкие товарищи правы в своих опасениях?

— Окажутся, — сухо обронил полковник.

— Тогда почему?

— Да ты и сам все знаешь! Потому что по-другому нам не выкрутится. Это понимаем мы, это понимают в Бонне. А в Берлине… В Берлине думают о собственной шкуре.

Откровенность Кузнецова впечатляла. Стрелец с высоты своего знания из двадцать первого века помнил, что советская экономика уже тогда катилась к системному кризису, но не думал, что для здешних аналитиков это очевидный факт. В таком контексте официальное обещание партии построить коммунизм к восьмидесятому году выглядело уже не просто утопией, а циничной манипуляцией.

Ему стало горько от того, что усилия и надежды миллионов людей, заплативших непомерную цену за жизнь, превратились в иллюзию, оказались колоссом на глиняных ногах, фасадом, за которым скрывалась пустота. Вот не зря же дед любил повторять: «Внук, не верь словам — суди по делам». А дела, как выяснилось, шли совсем скверно. И еще он хотел найти ответ на вопрос: почему на самом верху советской власти никто так и не решился спасти страну и можно ли что-то исправить задним числом?

Излюбленным местом британских дипломатов в Бонне было кафе «Кляйманн». Ради его консервативного духа, отличного кофе, горячего шоколада и пралине они охотно выбирались из чопорного Бад-Годесберга в самый центр столицы. Должность политического советника в посольстве Соединенного Королевства занимал Джордж Каннеган. По слухам, он имел некоторое, хоть и весьма отдаленное отношение к Виндзорам, пользовался непререкаемым авторитетом среди коллег и завидной самостоятельностью в принятии решений.

Получив приглашение от советника Короны, Стрелец не удивился. Он прекрасно понимал: наметившееся потепление в отношениях между СССР и Западом, начавшееся с новой восточной политики канцлера Вилли Брандта в семидесятом и закрепленное визитом в Москву президента США Никсона, не входило в планы Лондона. Британию раздражало, что Большая игра в Европе разворачивается без ее участия и не по ее инициативе. Для королевской дипломатии это выглядело явным провалом, угрожавшим ее традиционному лидерству в «свободном мире».

Отношения между СССР и Великобританией переживали не самые лучшие времена. После беспрецедентной высылки советских разведчиков в семьдесят первом году — знаменитая операция «Foot» — контакты между странами свелись к минимуму. Влияние Лондона на Кремль теперь уступало не только Парижу и Бонну, но и Варшаве. Для Форин-офиса подобное положение дел было крайне унизительным.

Пытаясь заскочить в последний вагон уходящего поезда, Лондон стремился перенести центр тяжести с двусторонних контактов в плоскость общеевропейского процесса. Наилучшей площадкой для этого британцы рассматривали создаваемое СБСЕ — Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе.

СССР, США и Канада наряду с европейскими государствами выступали ключевыми участниками этого форума. Стремясь замедлить процесс экономической интеграции между Западом и Востоком, Британия сделала ставку на «третью корзину» — гуманитарные вопросы и соблюдение прав человека. Именно на этом поле Лондон планировал навязать соперникам свою игру.

Джордж Каннеган оказался высоким худощавым мужчиной с узким породистым лицом, длинным костистым носом и темными вьющимися волосами, тронутыми сединой на висках. Дорогой костюм из тончайшей шерсти, швейцарские часы, отличные английские ботинки и очки в тонкой золотой оправе говорили сами за себя. На взгляд Стрельца, господин советник куда больше походил на успешного банкира из Сити, нежели на госслужащего. Врожденный аристократизм и высокомерие не совсем вписывались в образ обычного чиновника. Но когда дело касалось Британии, такого рода обстоятельствам удивляться не приходилось. Наследники знатных фамилий традиционно служили в ключевых министерствах и ведомствах и особенно в Форин-офисе.

Перед встречей Стрелец поручил Зотову подготовить отчеты о контактах с британской миссией. Внимательно изучив документы, он обнаружил, что Басов уже пересекался с Каннеганом. Примечательно, что англичанин обращался к советскому дипломату без лишних церемоний, просто по имени.

Стрелец не торопился с вопросами. Он не собирался облегчать собеседнику задачу — пусть тот сам думает, как подступиться к теме, ради которой организовал это мероприятие.

— Костя, хотел у тебя спросить, — Каннеган, наконец, приступил к делу. — Как вы собираетесь решать вопрос с распространением гуманитарных подходов на Западный Берлин?

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Стрелец, отлично понимая, куда клонит британец.

— Ты же знаешь, Бонн хочет забрать у нас Остров, — англичанин посмотрел Стрельцу прямо в глаза. — И они сделают это, если мы дадим им повод.

Между собой дипломаты, да и не только они, часто называли Западный Берлин Островом.

— Джордж, у кого, «у нас»? Наша часть Берлина как была под СЕПГ и товарищем Хонеккером, так под ними и останется, — парировал Стрелец. — А то, что происходит в ваших секторах, — сугубо ваши проблемы с канцлером Брандтом.

— Костя, это будет несправедливо!

— Что именно? И кто говорит мне о справедливости? Была ли справедливой Фултонская речь? Мы считаем, что нет!

— Брось, это история, — поморщился Каннеган.

— Серьезно? А Остров тогда что? Чего конкретно ты хочешь от нашего посольства? — Стрелец намеренно подчеркнул, что находится здесь не по дружбе, а от имени и по поручению великой страны.

— Ты же понимаешь, у нас еще остались рычаги влияния, — вкрадчиво заметил британец.

— Как и у нас.

— Мы будем рекомендовать немецким коллегам настаивать на включении пункта о распространении действия будущего соглашения на Западный Берлин. Подключим прессу. Как ты понимаешь, Кремль на это не пойдет…

— Если что?.. — спросил Стрелец прямо.

— Если вы не станете учитывать интересы Короны!

— Откровенно, — кивнул Стрелец. — Чего вы хотите? Нефть? Газ? Мы открыты для диалога. Наши потребности вам хорошо известны, ваши — понятны нам. Единственная проблема — отсутствие доброй воли, с вашей, кстати, стороны.

— Права человека, открытые границы, свободная торговля…

— Джордж, а ты не думал, что если мы действительно распахнем границы, то вы первыми прибежите просить Москву вернуть все обратно?

Британец смотрел на советского дипломата с явным недоумением.

— Почему?

— Потому что, прежде чем звать кого-то в гости, имеет смысл подумать, готов ли ты к такому визиту, — спокойно пояснил Стрелец. — Если вам действительно важны наши углеводороды, не стоит ставить палки в колеса советско-германским отношениям. Без наших ресурсов ваша экономика станет слишком уязвимой. Любая турбулентность на Аравийском полуострове — и британская промышленность будет работать три дня в неделю вместо положенных шести.

— Ну, тут ты явно преувеличиваешь! — хмыкнул Каннеган, хотя в его глазах промелькнула тревога.

— Время покажет. Кстати, ваши немецкие партнеры это уже поняли и вовсю работают над диверсификацией. Ты же сам знаешь: кто не успел — тот опоздал.