Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ), стр. 20
Педантичная секретарша достала свой ежедневник и стала методично проверять записи за последние три недели. Опыт подсказывал, что лезть дальше в прошлое не стоит. Бинго! Первого апреля в посольство прислали четыре пригласительных на рок-концерт. Она сама передала их Зотову. Серафима Павловна решительно набрала номер референта.
— Сергей Петрович, простите за поздний звонок, — Царева произнесла это так вежливо, как только могла.
— Добрый вечер, Серафима Павловна! Вы же знаете, каждый в нашем посольстве и я в том числе, почтет за честь оказать вам услугу.
— Ну, Зотов, вы и… — Царева не стала продолжать фразу. — Хотела узнать, как вы сходили на концерт?
— Вот уж не думал, что вас интересует что-либо, кроме симфонической музыки.
— Да бросьте, Сергей Петрович, я эту вашу группу… как ее там?
— Доктор «Feelgood».
— Да! Впрочем, это не имеет значения. Так вот, я эту группу знать не знаю и никогда не видела, но на родине у меня подрастает племянник. Будущий музыкант, кстати, обладатель идеального слуха, — не удержалась она от желания похвалиться. — Я ему проговорилась по телефону, что наши посольские ходили на этот концерт, вот он и попросил меня разведать, как все прошло, понравилось ли? Правда ли, что эта команда — так он сказал — настолько хороша, как про нее пишут?
— О, Серафима Павловна, у вашего племянника отличный вкус! Парень знает толк в современной музыке. Скажите ему, что они лучше, чем про них пишут. Если вы не против, я передам для парня пластинку.
— Ему, конечно, будет очень приятно. Но не слишком ли сильно это вас затруднит?
— Ну что вы! Как меломан меломану. Это же своего рода клуб, который не имеет границ!
— Сергей Петрович, ну вы уж через край! — Царева усмехнулась. — Неужели они понравились всей вашей компании без исключения?
— Абсолютно. Если и можно о чем-то спорить, то только о том, кому больше.
— И кому же больше?
— Маргарите Сергеевне.
— Кому? — переспросила Царева.
— Да докторше нашей. Она от возбуждения такие зажигательные танцы там устроила.
— Прямо танцы?
— Да, танцы.
— Но это же не запрещено.
— Конечно, нет. Наоборот, приветствуется. Там все плясали, — ответил Зотов.
— Понятно. А кто с вами еще был?
— Толик из шифровального и Люся из машбюро.
— И все остались довольны?
— Вы себе даже не представляете.
— С вас пластинка, — милостиво согласилась Царева. Она по опыту знала, у Зотова в памяти этот разговор отложится, как разговор о пластинке для племянника.
«Значит, Люська, — подумала Серафима Павловна, вешая трубку. — Ну ладно, посмотрим еще, кто кого». Она набрала домашний номер Берсеневой.
— Маргарита Сергеевна, не хотите разделить со мной утренний кофе?
— С удовольствием, — не вдаваясь в детали, ответила та.
— Тогда в восемь на моем обычном месте.
Глава 9
ГЛАВА 9
ДВОРЕЦ ДЛЯ ЛЕОНИДА ИЛЬИЧА
Стрелец читал дочке сказку про Белоснежку и гномов. Девочка потихоньку успокаивалась, её дыхание становилось ровным и глубоким. Он как раз дошел до момента, когда злая мачеха приказала охотнику убить падчерицу и принести в доказательство ее сердце и печень. Решив, что Танечка уснула, советник осторожно поправил одеяло и собрался уходить, но дочка крепко схватила его за руку.
— Папочка, ты ведь меня никогда не оставишь? Правда?
— С чего это ты взяла? — голос Стрельца сел от неожиданности.
— Подумала про бедную Белоснежку…
— Никогда.
— Никогда-никогда?
— Никогда-никогда!
Танечка удовлетворенно вздохнула и моментально провалилась в сон. В смятении Стрелец вышел из детской. Он размышлял о том, как выполнить обещание, которое так опрометчиво дал дочке, о том, почему им с сестрой Ариадной в детстве так нравились эти кровожадные сказки, и почему они вызывали у них не чувство ужаса, а задорный смех и любопытство. Наверное, дети первой половины XXI века куда менее легковерны и куда более привиты масскультурой от подобного рода переживаний, чем их сверстники из далекого семьдесят третьего. Вспомнив, как сестра безуспешно пыталась его напугать, советник улыбнулся.
Альбина вполголоса разговаривала с кем-то по телефону. Стрелец замер в дверях, не представляя, что делать со всей этой внезапно обрушившейся на него семейной жизнью. Еще немного — и лимит оправданий будет исчерпан. Он понятия не имел, как женщина отреагирует на близость с совершенно чужим человеком, которого она принимает за собственного мужа. Больше всего он опасался провалить этот «экзамен» на какой-нибудь досадной мелочи. Но и это еще не всё: его пугала сама мысль о постели с Альбиной, где он чувствовал бы себя последним самозванцем. К «королеве Марго», к счастью, его тоже не тянуло. Слава богу, хоть она уедет в ближайшие дни.
— Костик, ну ты скоро, я жду тебя, — Стрелец не заметил, что жена закончила болтать по телефону и направилась в спальню.
— Альбина, ложись спать, мне еще нужно поработать, — ляпнул он первое, что пришло в голову.
— Вот вместе и поработаем, — она вошла в гостиную и по-хозяйски обняла мужа за плечи.
— Альбиночка, я серьезно, у меня есть одна незавершенная задача…
— Завтра решишь свою задачу! — ответила Альбина, настойчиво подталкивая его в спальню.
— Завтра я должен отчитаться перед Истоминым. С самого утра.
— Встанешь утром пораньше и доделаешь. Ведь не в первый раз, — она призывно заглядывала ему в глаза.
— Альбина, все слишком серьезно, — не сдавался Стрелец. — Ледников только и ждет, чтобы я оказался в положении двоечника.
— Не думай об этом, никто не осмелится делать тебе выволочку. Во-первых, ты — умный, а во-вторых, он не станет так откровенно портить отношения с папой. Все знают, что он у меня хоть и добрый, но своих защитить умеет!
— Альбина, ну что за детский сад. Не хочу я ни папу твоего подставлять, ни сам подставляться. Иди спать. Я закончу справку и тоже приду.
— Ничего не понимаю… что с тобой случилось? — скорее обращаясь к самой себе, задумчиво произнесла она. — Или ты все-таки плохо себя чувствуешь и молчишь, чтобы не расстраивать меня? Может, надо было послушать эту Берсеневу и лечь в больницу? Или поехать на лечение в Москву? — захлопотала она, автоматически поднеся ладонь ко лбу мужа. — Температуры у тебя точно нет. Давай, измерю давление!
— Альбина, дорогая, лучше сделай мне, пожалуйста, чаю, — попросил он жену. — Прости, столько всего в эти дни поставлено на карту, что я не могу думать ни о чем другом. Каждая, даже самая маленькая деталь теперь имеет значение.
— Тебя послушать, так вы там прямо историю пишете, — усмехнулась жена.
— А ты ведь верно заметила, — он пристально посмотрел на Альбину, — мы действительно пишем историю. И от того, насколько хорошо мы выполним свою работу, впрямую будет зависеть жизнь Татки и ее будущих детей.
— Ой, Басов, кончай! Ты же не на партсобрании! — сказала она и отправилась на кухню.
— Альбинка, я не шучу! На твоих глазах и с участием твоего мужа сейчас действительно вершится история.
Вершится, не вершится, история, не история, на партсобрании, не на партсобрании, а делать со всей этой чехардой, точно, что-то нужно. Вот только что? Альбина прекрасно знала, как обходится с соперницами, она могла переплюнуть любую женщину просто потому, что от природы обладала спокойным уравновешенным характером и никогда не кидалась в крайности. Ее стихией были упорство, терпение и расчет.
Но как бороться с такой соперницей, как работа мужа, она, совершенно точно, не имела ни малейшего понятия. Для Альбины Арсеньевны это был абсолютно новый вызов. Как ни странно, сформулировав задачу, женщина успокоилась — впрочем, так было всегда. Период сомнений закончился, наступил этап действий. А в этом она была далеко не последним человеком.
Маргарита Сергеевна Берсенева второпях собиралась на встречу с Серафимой Павловной Царевой. Как назло, в это утро она проспала. Докторша понятия не имела, зачем ее вызвала всесильная секретарша посла, но чувствовала, что речь пойдет о неприятном. Неужели уже и Царевой донесли про ее «выступление» на концерте? Берсеневой стало стыдно. Предательский румянец проступил даже сквозь умело нанесенный тональник. Она и сама не понимала, как могла так проколоться на ровном месте.