Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ), стр. 19

— Танюшка, прячься! Масляные гномы наступают широким фронтом! Драники наши хотят отобрать!

— Ну и влетит же нам от мамы, — сказала девочка и заливисто засмеялась.

— Тата, тащи тряпку и «Фэйри», будем отмывать следы преступления, — попросил он.

— «Фэйри»? Папуля, у нас нет никакого «Фэйри». У нас только «Прил».

— Тащи, что есть!

Драники получились на славу — хрустящие с золотистой корочкой. А с небольшим количеством сметаны из посольского магазина — просто объедение. Скромный мужской ужин превзошел все ожидания.

Стрелец услышал, как в замке поворачивается ключ.

— Доченька, а вот и мама, — сказал он, обернувшись в сторону Альбины, которая стояла на пороге кухни с огромными пакетами в руках.

— Что у вас здесь происходит? — спросила она, нервно втягивая носом воздух. — Что за кавардак вы тут устроили?

— Мы жарили драники, — улыбнулся Стрелец. — Присоединяйся, они еще горячие.

— Драники? Ты жарил драники? — Альбина недоверчиво прищурилась. — Я думала, за своей работой ты уже забыл, как сделать омлет. Хотя, глядя на разгром, который вы тут учинили, я не так уж и неправа.

Альбина не любила, когда кто-нибудь, даже из самых близких, вторгался в ее хозяйство. На кухне все было организовано по особой, одной ей понятной системе, которая позволяла готовить и поддерживать чистоту в оптимальном режиме, тратя на это минимум усилий и избегая ненужных телодвижений. В этой части наилучшим образом проявился ее от природы изобретательный инженерный ум.

— Доченька, поставь, пожалуйста, маме тарелку.

— Ну ладно, давайте попробую, что вы там придумали, — Альбина не стала нагнетать раньше времени, хотя увиденное ей не понравилось.

— Действительно вкусно, — призналась она, попробовав приготовленное Стрельцом простое народное блюдо. — Но вкус какой-то странный, не такой, как получается у меня. Признавайся, Басов, что ты туда добавил?

— Угадай.

— Не понимаю, что еще, кроме обычных ингредиентов, можно сюда приплюсовать? — она попробовала на вкус еще один кусочек.

— Даю подсказку: надо действовать не методом прибавления, а методом исключения.

— Лук! — обрадовалась Альбина. — Здесь не может быть лука! Потому что он закончился! Я его только что купила, но еще не распаковывала.

— Верно. Один-ноль в твою пользу. Еще? — Стрельцу понравился ее азарт.

— Что еще?

— Ну, еще были применены некоторые хитрости.

— Не знаю, — она с удовольствием съела еще один драник.

— Альбина, подумай.

— Слушай, Костя, мы же не на экзамене.

— Мамочка, давай, думай, — Танечка украдкой показывала пальцем на шкафчик, где стояли крупы и мука.

— Так вот в чем дело, — Альбина увидела, что пакет с мукой стоит нераспечатанный. — Ты не стал добавлять муку! Забыл?

— Как-то так, — пробормотал он. — Что скажешь?

— Скажу, что без муки действительно лучше. Только вот, Костя, сколько раз тебе говорила, чтобы жир не летел во все стороны, используй эту крышечку, — Альбина поднялась из-за стола и достала из шкафчика под духовкой круглую металлическую сетку с ручкой-пупырышком.

— Прости, забыл.

— Ладно, поели — марш в комнату, здесь я сама уберу. И спасибо за отличный ужин!

Она быстро переоделась в домашнее, натянула резиновые перчатки, и через полчаса кухня уже сияла идеальной чистотой. Вместе с Танюшкой Стрелец рассматривал книгу, которую он купил у букиниста. Необычные яркие рисунки привлекли внимание подошедшей Альбины.

— Костя, а что это ты ей такое показываешь?

— Да вот… Сказки братьев Гримм. Издание шестьдесят первого года.

— Не понимаю, Басов, какая оса тебя укусила, ты же никогда особо не любил книжные магазины…

— Не любил, — задумчиво ответил Стрелец, — а теперь полюбил.

— Доченька, иди-ка ты в свою комнату, нам с папой надо поговорить.

«Ну вот, началось,» — подумал Стрелец.

Но разговор пошел совсем не в том направлении, которого он опасался.

— Костик, а что это у вас там происходит?

— Где? — Стрелец попытался придать голосу максимально будничное выражение.

— В посольстве.

— Не понял?

— Докторшу твою почему в Москву отправляют? — Альбина в упор посмотрела на мужа.

— А ты откуда знаешь?

— Знаю.

— А я ничего не знаю.

— Костя, хватит крутить. Уже и приказ готов.

— Если так, то к чему этот разговор?

— Костя, я должна знать, в чем дело.

— Да я и сам, признаться, толком ничего не знаю.

— Костя, ты думаешь, в посольстве дураки сидят? Никто ничего не видит? — она перешла на шепот. — Что она натворила? Как это могут связать с тобой? Мне надо беспокоиться?

«Ах вот в чем дело,» — Стрелец мысленно выдохнул. Хотя, по большому счету, ему лично не за что было виниться перед Альбиной, но приходилось тащить неформатный багаж Басова и постоянно спотыкаться на ровном месте.

— Костя, вернись на землю! — Альбина повысила голос. — Я спросила, как ее проделки могут связать с тобой?

— Никак.

— Ты уверен?

— Уверен.

— А что твой дружок Кузнецов говорит по этому поводу?

— Говорит, что Маргарита Сергеевна перебрала в публичном месте.

— Подумаешь, не она первая, — фыркнула жена. — Из-за этого такой шум?

— Дорогая, я не знаю толком, что там произошло. А ты-то откуда взяла эти сплетни?

— Дружить, Костя, надо с Серафимой Павловной. Тогда все у всех будет хорошо.

— С какой Серафимой Павловной? — спросил он, не подумав.

— Ты это сейчас специально надо мной издеваешься? — Альбина осеклась, глядя на него с подозрением. — Забыл, как зовут секретаршу посла? С чего бы это? Или, может, ты тоже участвовал в этой… оргии?

— Альбина, ты в своем уме? В какой оргии?

Серафима Павловна напряженно размышляла о внезапной опале Маргариты Сергеевны. Она никак не могла взять в толк, в чем провинилась эта с виду скромная и неброская женщина с хорошими манерами и умением держать язык за зубами. Но ни посол, с которым у нее сложились доверительные отношения, ни советник по кадрам, ни Кузнецов не сочли нужным посвятить ее в детали. Цареву это задело за живое. За время службы в МИДе не только она сама, но и все окружающие привыкли к тому, что секретарша была в курсе любых ведомственных тайн.

Она методично прокручивала в памяти события последнего месяца, однако ничто не вызывало в ее душе отклика. Неприятно затрещал домашний телефон. Она вышла в прихожую и подняла трубку.

— Серафима Павловна, — вполголоса произнесла Альбина, — простите, что беспокою вас во внеурочный час, но я тут поговорила с мужем по поводу Берсеневой.

— Ну что вы, Альбиночка! Я всегда к вашим услугам, — Царева обрадовалась неожиданному звонку.

— Он тоже ничего толком не знает, сказал только, что она перебрала в публичном месте.

— Вот как⁈ — удивилась Серафима Павловна.

— Да, представляете! А все ходила, святошу из себя корчила, — прошептала Альбина.

— Как-то на нее это не похоже, — задумчиво произнесла Царева.

— В тихом омуте черти водятся! Будет теперь длинными московскими вечерами вспоминать про джинсы и чулки со стрелками.

— Альбиночка, ну что вы такое говорите…

— Ой, простите! Сорвалось.

— Да ладно, не берите в голову. Спасибо за информацию. Я очень ценю вашу откровенность и всегда к вашим услугам.

— Спасибо, Серафима Павловна, вы же знаете: и я, и папа, и Костик… Мы всегда на вашей стороне.

— Доброй ночи, Альбиночка! Лучшие пожелания Константину Ивановичу.

Царева положила трубку. «Вот оно как… Но где Берсенева могла так проштрафиться? — рассуждала Серафима Павловна. — Никаких внутренних праздников, никаких приемов в „дружественных“ и „недружественных“ организациях в последнее время не было. И второй вопрос: кто ее заложил?»

Серафима Павловна не то чтобы испытывала к Берсеневой какие-то особые чувства и сентименты, но докторша занимала определенное место в ее картине посольского микрокосма и полностью устраивала ее. Она знала, что Маргарита Сергеевна работала на ведомство Кузнецова, и высоко оценивала то, что Берсенева никогда не использовала свою тайную миссию для сведения личных счетов или подковерных интриг. Поди знай, кого пришлют вместо нее, и как это скажется на рутине их дипломатической жизни. Поэтому Царева решила побороться за врачиху.