Путешественник (ЛП), стр. 77

— Тысяча фунтов? Взгляни на багровую луну, ты явно грезишь наяву! — фыркнул Сколл. — Ты что, не догоняешь? Это вполне может быть засада! С огромной долей вероятности «Пылающий» разжился подмогой, оттого и осмелел настолько, чтобы открыть на нас сезон охоты.

— Засада это или нет — решать не мне. Пятьсот фунтов. Упадешь ниже — и я просто умою руки, сделав вид, будто этой встречи вообще не было, — упрямо гнул свою линию Элджер, отстаивая гонорар.

— Триста. И ты проследуешь со мной в одно местечко, где пересидишь какое-то время, дабы исключить риск того, что ты сольешь эту инфу кому-то еще и спутаешь нам все карты. Как только мы накроем «Пылающего» по твоей наводке — или выпотрошим его душу, если придется пустить в расход — тут же получишь свои деньги. Не дрейфь: жратва, выпивка и мягкая койка — всё за наш счет. Как ни крути, ты в плюсе! А вот если из-за тебя всплывет какой-нибудь гнилой сюрприз… хе-хе, последствия ты и сам прекрасно понимаешь, — безапелляционным тоном выдвинул ультиматум Сколл.

«Всё в точности как я и предполагал. Учитывая мою туманную подноготную и отсутствие явной угрозы, шансы на временное заточение многократно превосходили риск того, что меня просто заставят замолчать навеки… Впрочем, к наихудшему сценарию я тоже подготовился, и если не зевать, вырваться оттуда труда не составит…» — Элджер с мастерски сыгранным сомнением пожевал губы и выдавил:

— Не больше двух суток. Иначе мои парни снимутся с якоря и уведут судно.

— Затянется дольше — я лично их оповещу, — в руке Сколла невесть откуда материализовался хирургический скальпель. Лезвие виртуозно, словно живое, заплясало и закрутилось между его пальцами, выписывая акробатические кульбиты.

Выслушав детальное описание явки в доме номер пятнадцать по авеню Ароматных Деревьев вкупе со всеми условными сигналами, Сколл не стал больше сотрясать воздух. Круто развернувшись, он повел моряка за собой. Попетляв по целому лабиринту запутанных переулков, они наконец вынырнули на какой-то безымянной улице и юркнули в абсолютно ничем не примечательное здание.

— Давненько не виделись, синеволосый капитан корабля-призрака, — дверь им отворил старец, чью шевелюру уже изрядно припорошило сединой. Одет он был на местный манер, щеголяя в широких, просторных шароварах.

— Старина Куинн, так ты и впрямь куратор разведки у «Адмирала Крови»… — с неподдельным, мастерски сыгранным изумлением выдавил Элджер.

Старина Куинн глухо, ехидно рассмеялся:

— В байках всегда хватает и правды, и вымысла. То, что кажется тебе брехней, на деле может оказаться чистой воды истиной.

Газовые рожки старик зажигать не стал. Вооружившись лишь серебряным подсвечником, он провел Элджера со Сколлом сквозь утопающий во мраке холл, после чего они спустились в просторный, надежно укрепленный подвал, лишенный единого окна.

— Перекантуешься здесь какое-то время. Я и парочка моих приятелей присмотрим за тобой, да обеспечим выпивкой и жратвой, — с усмешкой пояснил старина Куинн. — А в знак наших добрых намерений, разоружать мы тебя не станем.

— Добро, — Элджер покорно прошествовал к низенькой койке в углу подвала.

Следом старина Куинн с натужным скрежетом затворил массивную каменную дверь, наглухо запирая гостя внутри.

Сколл не стал задерживаться в этом убежище. Торопливо покинув дом, он растворился в ночи, раз за разом дотошно проверяя, не увязался ли за ним хвост.

Сменив по пути наемный экипаж, бандит благополучно добрался до лоэнских кварталов Байама — фешенебельного района, где обитала исключительно местная элита.

Переступив порог изысканного особняка, утопающего в зелени сада, Сколл узрел Маквити, вальяжно развалившегося на диване в гостиной в ожидании новостей. Остальные подельники кто лежал, кто стоял, а кто сидел, выстроившись полукругом, в то время как марионетки и живые мертвецы несли безмолвную вахту по периметру.

У «Стального» были мясистые губы и смуглая, почти черная кожа. Его волосы, скрученные в тугие мелкие пружинки, до боли напоминали стальную стружку с фабричных станков.

— Источник надежный? — бугры мышц на его предплечьях нервно подрагивали, источая первобытную мощь, однако от всей его фигуры веяло таким могильным, леденящим холодом, что казалось, будто перед тобой сидит вовсе не живой человек.

Сколл утвердительно кивнул:

— Обычный алчный капитанишка, готовый мать родную продать за звонкую монету. Я уже запер его у старины Куинна. Если выяснится, что это подстава, живым ему оттуда не выбраться. Уж поверьте, он это прекрасно осознает.

На этих словах губы Сколла изогнулись в леденящей душу усмешке:

— Впрочем, терять бдительность всё равно не стоит. Это вполне может оказаться хитроумным капканом самого «Пылающего».

— И каков наш план? — без обиняков перешел к сути Маквити.

Его взор первым делом устремился на корсара, вальяжно раскинувшегося на длинном диване. Мужчина, облаченный в кофейную туземную мантию, лениво крутил на пальце желто-коричневую соломенную шляпу с вмятиной на тулье.

То был правая рука Маквити в этой вылазке — бывший командир шестого корабля, потерявший свое судно в недавней мясорубке с «Вице-адмиралом Сумерки». «Кровавый Шип» Хантли, чья голова оценивалась в баснословные три тысячи восемьсот фунтов.

— Ответ очевиден: у Сколла уже всё схвачено, — Хантли небрежно надвинул соломенную шляпу, скрывая свое бледноватое лицо.

Сколл довольно хмыкнул:

— Помните тех шакалов-авантюристов из шайки Джона Смита? Они ведь заслали к нам под прикрытием Модо. Так вот, мы просто невзначай сольем ему эту наводку. И пустим пыль в глаза: дескать, мы сами всё еще дожидаемся подкрепления и выступать будем не раньше послезавтра, а то и через пару дней.

— Эти алчные твари ни за что не упустят шанс сорвать куш за «Пылающего» и стопроцентно ударят первыми. А мы тем временем тихонько заляжем поблизости и будем наблюдать. Всплывет какой-нибудь гнилой сюрприз — они первыми и лягут костьми. А если всё пройдет гладко, мы просто сгребем в охапку и их, и нашу дичь!

— Договорились, — глаза «Стального» Маквити хищно блеснули, источая первобытную, неудержимую жажду крови.

…………

Ближе к рассвету все приготовления были благополучно завершены.

«Кровавый Шип» Хантли подхватил кожаный чемодан и выудил из его недр ковер глубокого павлинье-синего оттенка. Неспешно расстелив его на полу, он обнажил витиеватую вязь таинственных, диковинных узоров, от которых веяло чем-то потусторонним, совершенно нечеловеческим.

Маквити, Сколл, парочка других Потусторонних, а следом и семерка-восьмерка живых мертвецов с марионетками один за другим взошли на ковер.

Хантли ступил на ткань последним. Смежив веки, он беззвучно прошептал одно-единственное слово на эльфийском:

— Полет!

Павлинье-синий ковер мгновенно натянулся струной и плавно воспарил над полом. Подняв всю эту разношерстную компанию в воздух, он бесшумно устремился в сторону авеню Ароматных Деревьев.

Прямо в полете Хантли выудил черный платок. Резким, хлестким взмахом кисти он заставил ткань распахнуться, и та, уподобившись самой ночной мгле, виртуозно скрыла их слишком броский силуэт от предательского света багровой луны.

Спустя каких-то семь-восемь минут они благополучно достигли окрестностей дома номер двадцать по авеню Ароматных Деревьев. Искомая мишень располагалась как раз по диагонали, на противоположной стороне.

Дальше они не двинулись. Заставив ковер-самолет бесшумно зависнуть прямо перед густой кроной исполинского дерева, пираты принялись сверху вниз сканировать облюбованную берлогу.

Время текло, минута за минутой. Хантли с пугающей легкостью удерживал контроль над мистическим артефактом, и его духовность даже не думала иссякать.

Долгая ночь медленно близилась к финалу. Горизонт подернулся багровой дымкой предрассветного марева — солнце вот-вот должно было взойти. Шайка «Стального» Маквити уже начала прикидывать, куда бы им перебазироваться, чтобы продолжить слежку при свете дня.