Путешественник (ЛП), стр. 75
Клейн потянулся к колоде. Развернув ее веером и бегло скользнув взглядом по картинкам, он вновь собрал карты воедино и с легким шелестом виртуозно их перетасовал.
Сдвинув колоду несколько раз подряд, он вытянул три листа, разложив их в классический расклад: прошлое, настоящее и будущее.
Вальяжно, не спеша откинувшись на спинку стула, Клейн плавным движением правой руки перевернул центральную карту. На ней красовалась обнаженная, укутанная лишь в невесомый фиолетовый шелк дева, чей силуэт обрамлял зеленый венок, напоминающий приоткрытые врата.
Это был двадцать первый аркан — «Мир». Следом за ним, под двадцать вторым номером, круг замыкался нулем, олицетворяя самого «Шута».
— И как прикажете это толковать? — с явным умыслом поинтересовался Клейн.
И пусть «Повешенный» ни разу не заявлял в открытую, будто считает «Мира» избранником «Шута», Клейн рассудил благоразумно: питать иллюзии и играть в прятки здесь совершенно ни к чему. Открытое, дерзкое признание куда лучше сработает на образ. Если моряк еще не догадался — это станет жестом обезоруживающей искренности и абсолютной, непоколебимой уверенности в себе. А если Элджер уже всё раскусил — подобная выходка придаст «Миру» пугающую безмятежность человека, который держит абсолютно все нити в своих руках.
«Он… он в курсе, что я уже догадался? Еще тогда, поднимая ту тему над серой мглой, он свято верил, что я сложу два и два? Воистину, хватка у него мертвая…» — Элджер внутренне содрогнулся, однако ответил размеренным, лишенным спешки тоном:
— Карта перевернута. Это сулит полный провал из-за банальной нехватки подготовки.
— И к чему же, скажите на милость, мне надлежит подготовиться? — задумчиво кивнув, задал встречный вопрос сыщик.
Элджер сгреб со стола все карты, оставив нетронутым лишь аркан «Мира», после чего сноровисто, с профессиональной легкостью вновь перетасовал и сдвинул колоду.
Следом он перевернул самый верхний лист.
Им оказался аркан «Иерофант»!
Голос моряка оставался всё таким же глухим:
— Вы нуждаетесь в мудром совете. Вам жизненно необходима помощь веры и религии, дабы не свернуть на гибельную тропу.
Не дав Клейну и рта раскрыть, он выверенным движением перевернул вторую карту. На ней сияла взирающая на землю свысока «Луна»:
— Вы погрузитесь в пучину сомнений. Вас скует липкая усталость, и вы начнете блуждать в лабиринтах грез. Впрочем, наваждение это лишь временное.
Вслед за этим Элджер выложил третью карту — аркан «Солнце».
— Все беды рассеются, как утренний туман, и ослепительный свет в конце концов озарит землю, — изрек он тоном заправского, упивающегося собственной таинственностью прорицателя.
Клейн погрузился в молчание на несколько долгих секунд, после чего переспросил, словно ставя точку:
— Церковь, сновидения, Солнце?
На лице Элджера проступила слабая, едва уловимая усмешка, и он плавно кивнул:
— Истинно так.
В этом, казалось бы, заурядном карточном гадании моряк виртуозно зашифровал тончайшие намеки на свой грядущий план.
По правде говоря, учитывая его нынешнее положение — человека, всё еще остающегося вне игры и не привлекающего к себе лишнего внимания, — в подобной театральной витиеватости не было ни малейшей нужды. Он вполне мог бы выложить все карты на стол прямым текстом. Однако Элджер твердо решил устроить «Миру» небольшую проверку. Ему до смерти хотелось выяснить: обладает ли этот избранник должным интеллектом, или же его арсенал ограничивается лишь слепой, первобытной яростью кулаков.
Если их умы действительно сойдутся на одной волне, Элджер был готов расширить горизонты их сотрудничества. В конце концов, проницательным людям не нужны долгие разжевывания. А вот окажись иначе — он бы приложил все усилия, чтобы отрезать «Мира» от своих истинных дел, прибегая к его помощи исключительно как к безмозглому тарану. Разумеется, если только сам господин «Шут» не отдаст прямой приказ об обратном.
И сейчас, услышав ответ «Мира» и оценив его поведение, моряк получил железобетонное подтверждение: перед ним матерый, пугающе хладнокровный и прожженный жизнью хищник.
«Хех, да я же непревзойденный знаток карт Таро… В этом ремесле, господин Повешенный, вы мне и в подметки не годитесь…» — Клейн лишь беззвучно, с легкой долей пренебрежения усмехнулся про себя.
Истинный смысл, который «Повешенный» столь изящно вплел в гадание, читался до смешного просто. Аркан «Иерофант» кричал о том, что он намерен слить информацию о «Пылающем» Данице и «Стальном» Маквити Церкви Повелителя Бурь. Цель — столкнуть врагов лбами руками Уполномоченных Карателей, раздробить их силы и, не марая собственных, сорвать куш.
Этот метод был излюбленным козырем самого Клейна, так что раскусить замысел не составило ни малейшего труда.
Что же до арканов «Луны» и «Солнца», то они служили прямым предостережением от «Повешенного»:
Раз уж на сцену выходят Уполномоченные Каратели, необходимо загодя подстелить соломку. Опираясь на свой богатый опыт, Элджер точно знал: столкнувшись с подобной заварушкой, его байамские коллеги неминуемо пустят в ход запечатанный артефакт, способный насильно погрузить в сон всех в определенном радиусе. А уж специфика способностей самого «Стального» Маквити железобетонно гарантировала, что в арсенале инквизиторов непременно всплывет реликвия прямиком из домена «Солнца».
«Сны мне нипочем, да и „Солнца“ я совершенно не страшусь…» — Клейн плавно потянулся к лежащей перед ним перевернутой карте «Мира» и развернул ее на сто восемьдесят градусов, возвращая в прямое положение. Этот безмолвный жест означал лишь одно: план одобрен, я буду во всеоружии.
Элджер вскинул голову и, глубоко втянув воздух, произнес:
— Здешняя хозяйка — истинный виртуоз в искусстве ароматерапии. Она искусно жонглирует эфирными маслами, гидролатами, благовониями и цветочными эссенциями, исцеляя душевные терзания и даруя покой истерзанному разуму. Не желаете ли снять пробу?
«Тонко намекает пустить в дело ту самую связную точку на авеню Ароматных Деревьев?» — Клейн ответил сдержанной, понимающей улыбкой:
— Отчего же не попробовать.
Они застыли, сверля друг друга пронзительными, немигающими взглядами. Никто не шелохнулся, и ни единого слова об ароматерапии больше не слетело с их губ. В этом звенящем безмолвии всё было кристально ясно и без слов.
Не став больше задерживаться, Клейн выудил карманный хронометр. Со звонким щелчком откинув крышку и сверившись с циферблатом, он неспешно, с достоинством поднялся на ноги.
Улыбка на лице Элджера мгновенно угасла. Прижав ладонь к груди, он отвесил легкий, церемонный поклон:
— Да вознесем же мы хвалу божествам. В конце концов, все откровения гаданий ниспосланы исключительно Их милостью.
«Ого, а ты, я погляжу, виртуозно умеешь бить поклоны и клясться в верности…» — Клейн титаническим усилием воли подавил рвущийся наружу смех. В точности скопировав позу «Повешенного» Элджера, он с ледяной, непоколебимой суровостью отозвался:
— Да вознесем же хвалу божествам.
Сделав пару шагов к выходу, сыщик внезапно замер. Обернувшись и вперив взгляд в Элджера, он принялся неторопливо водружать на голову шляпу, сопровождая этот жест тихим, снисходительным смешком:
— Буду предельно откровенен: подобный наряд вам совершенно не к лицу.
«А?» Элджер впал в полнейший ступор, напрочь потеряв нить рассуждений господина «Мира».
Лишь дождавшись, пока Клейн распахнет дверь и скроется за порогом тематического кафе, Элджер отвел взгляд и уставился в висящее в углу зеркало, принявшись скрупулезно, дотошно препарировать собственный облик.
Прежде он не находил в своем гардеробе ни малейшего изъяна. Но стоило «Миру» обронить эту фразу, как с каждой секундой наряд казался всё более нелепым и гротескным. Наконец-то на моряка снизошло озарение, и он кристально ясно осознал суть сказанного:
Перед ним в отражении стоял грубый, просоленный штормами и иссеченный ветрами морской волк. Тот самый тип, который, казалось, по щелчку пальцев способен созвать сотню матросов для кровавой кабацкой драки, или же сам выхватит топор, кроша врагов в капусту направо и налево. И напяливать на такую первобытную, звериную фактуру таинственную, дышащую оккультизмом классическую мантию колдуна было чистой воды абсурдом. Образ трещал по швам, источая вопиющий, режущий глаз диссонанс.