Путешественник (ЛП), стр. 66
Фух… — Одри тихонько перевела дух и бережно, до последней капли перелила готовое, благоухающее магией зелье в заранее припасенный стеклянный флакон.
Слегка золотистая жидкость мягко, завораживающе перекатывалась внутри колбы. В ее переливах чудился исполинский, искаженный магией зрачок — всевидящее око, способное беспрепятственно заглянуть в самые потаенные, сокровенные глубины любой души.
— Сьюзи, ты хорошенько запомнила весь процесс? Ты уже взрослая собака… то есть, ты уже вполне самостоятельная Потусторонняя. Тебе пора бы научиться варить эликсиры самой. Нет-нет, я вовсе не отказываюсь тебе помогать! Просто рассматриваю один из возможных сценариев: вдруг в тот самый миг, когда тебе позарез понадобится новая порция зелья, меня не окажется рядом? — лучась искренней радостью, обратилась Одри к крупной золотистой ретриверше.
Сьюзи, слегка ошарашенная подобными серьезными наставлениями, растерянно моргнула и смогла выдать в ответ лишь одно-единственное слово:
— Гав!
Взяв бушующие эмоции в железную узду, Одри решительно запрокинула голову и залпом осушила флакон с эликсиром «Психиатра».
Глава 519
Наречение
Прохладная золотистая жидкость на вкус напоминала изысканное мороженое. Вслед за ней Одри сделала глоток шампанского: мириады крошечных пузырьков устремились вверх и беззвучно полопались, оставляя на языке приятное, едва заметное покалывание.
Слух девушки внезапно обострился, охватив всё пространство вокруг. Она без труда уловила даже приглушенную беседу двух горничных в самом конце коридора — те с искренней досадой сетовали, что им не выпало шанса отправиться в фамильный замок и поместье графов Холл в Ист-Честере.
В этот миг Одри показалось, будто ее тело растворилось, обратившись невесомым, иллюзорным газом. Эфирная субстанция стремительно расширялась, заполняя собой каждый уголок особняка и сливаясь в единое целое с бескрайним океаном, сотканным из разумов и чувств всех обитателей дома.
Претерпело метаморфозы и зрение: всё, на что падал ее взор, обрело пугающую, безупречную гладкость, превратившись в причудливую галерею зеркал. И в этих отражениях она воочию узрела свой нынешний облик.
Безупречную, утонченную, благородную и одухотворенную красоту юной аристократки исказила жуткая аномалия: на открытых участках кожи медленно, одна за другой, проступали золотистые чешуйки. Изумрудные глаза сузились, налившись тусклым золотом, а сами зрачки словно вытянулись в хищные вертикальные щели.
Узрев подобное, Одри содрогнулась. Ее душу затопил первобытный, леденящий кровь ужас — она отчаянно, всем своим естеством противилась превращению в нечеловеческого монстра!
В голове оглушительно зазвенело, рассудок начал стремительно вязнуть в туманном мареве. Казалось, прямо из-под кожи, причиняя невыносимую, тягучую боль, медленно прорывается наружу нечто чужеродное.
И в этот критический миг до ее слуха донесся мягкий, успокаивающий голос крупной золотистой ретриверши Сьюзи:
— Не бойся, успокойся.
— Не бойся, успокойся.
Уцепившись за эти слова, Одри вынырнула из пучины паники и титаническим усилием воли заставила себя погрузиться в абсолютно холодное состояние «Зрителя».
Бушующие эмоции вмиг улеглись, сменившись ледяным штилем. Ее духовность словно отделилась от физической оболочки, позволяя взирать на собственное тело с высоты, подобно отстраненному зрителю в театре.
Девушка воочию наблюдала, как мерзкие золотистые чешуйки на коже стремительно тают и исчезают без следа, а изумрудные глаза вновь обретают свою привычную, человеческую форму и цвет.
Вскоре она окончательно вернула контроль над плотью. Разум прояснился, впитав в себя исчерпывающее понимание новых паранормальных способностей «Психиатра» и методов их применения.
«Как же близко… я балансировала на самом краю гибели…» — с запоздалым содроганием осознала Одри. Она подняла руку и скользнула взглядом по нежной, безупречно белой коже, на которой не осталось и следа от недавних гротескных мутаций.
Лишь пережив этот кошмар на собственной шкуре, она в полной мере постигла всю глубину предостережений, о которых вскользь упоминал господин Шут и неустанно твердил господин Повешенный. Леденящая угроза потери контроля предстала перед ней во всей своей первобытной жути, заставив осознать, насколько тернист и беспощаден путь Потусторонних.
Даже виртуозное владение методом «отыгрыша» не способно выжечь этот риск дотла!
«На одной из прошлых сходок господин Мир бросил фразу, что любой Потусторонний — это жалкий червь, вынужденный ежесекундно барахтаться в пучине опасностей и безумия… Раньше я воспринимала эти слова лишь поверхностно, но теперь наконец-то прочувствовала всю их свинцовую тяжесть… Одри, не смей раскисать! Не смей поддаваться страху! Отец, мама и брат верят в тебя, и ты обязана стать их щитом. Закаленная этим испытанием, впредь ты больше не впадешь в подобную панику и не позволишь себе так легко сорваться в бездну безумия! Вперед!» — юная аристократка решительно сжала кулачки, мысленно подбадривая саму себя.
Выждав пару секунд и окончательно усмирив дыхание, она приблизилась к Сьюзи. Опустившись на корточки, девушка крепко обняла крупную золотистую собаку. Зарывшись лицом в пушистую шерсть и прижавшись щекой к морде питомицы, она едва слышно, купаясь в этом живом тепле, прошептала:
— Спасибо… спасибо тебе…
Сьюзи ласково ткнулась носом ей в плечо и с забавной серьезностью произнесла:
— Одри, так вот каково это — быть Психиатром?
— Мне очень нравится.
«…» Одри вдруг поймала себя на мысли, что решительно не знает, смеяться ей или плакать. Поджав губы, она торжественно пообещала:
— Сьюзи, отныне мы будем лечить друг друга… м-м-м, от любых душевных недугов!
— Договорились, гав! — радостно тявкнула ретриверша.
И лишь теперь, окончательно сбросив с души последние путы страха, Одри наконец-то смогла в полной мере оценить плоды своего возвышения:
'Тело словно налилось первозданным здоровьем. И пусть мышцы не стали бугриться, но физическая мощь и скорость реакции возросли многократно…
'Зрение тоже обострилось: теперь мой взор без труда пронзает даже самый густой мрак, выхватывая скрытые во тьме предметы…
'Обоняние стало настолько чутким, что я способна улавливать тончайшие оттенки запахов, безошибочно читая по ним истинные эмоции и потаенные мысли собеседника…
'Но главное — в моем арсенале наконец-то появились настоящие, боевые Потусторонние таланты! Хм, первый из них — «Устрашение». С его помощью я могу обрушить ментальный удар как на одиночную цель, так и на целую толпу в определенном радиусе. Жертвы испытают первобытный ужас, словно столкнувшись лицом к лицу с живым драконом, что неминуемо ввергнет их в панику и хаос.
'Второй дар — «Безумие». Он позволяет сдетонировать чужой эмоциональный фон или психику, низвергая врага в пучину дикого исступления. Этот удар наносит сокрушительный урон самой душе, а в критических случаях и вовсе способен спровоцировать мгновенную потерю контроля.
'Третья способность — «Внушение». Виртуозно манипулируя жестами, интонациями или особыми триггерами, я могу исподволь закладывать в чужой разум нужные директивы. Жертва сама того не ведая начнет плясать под мою дудку или же, напротив, воспылает искренним, идущим от самого сердца нежеланием нарушать данный обет.
'Четвертый навык — «Умиротворение», которое в прошлые эпохи величали «Психоанализом». Оно способно вытащить Потустороннего с самого края бездны безумия, вернув ему ясность рассудка и вырвав из смертельной ловушки. Конечно, здесь присутствует риск неудачи, но чем выше мой ранг, тем надежнее результат. К тому же, этот дар позволяет успокаивать любых душевнобольных пациентов, возвращая им способность к связному диалогу.
'И, наконец, подлинная «Телепатия» — искусство прямого чтения мыслей! Прибегая к помощи пламени свечи, гидролатов или иных мистических проводников, я могу погрузить цель в полугипнотический транс и наладить прямой мост с ее ментальным телом. В точности так же, как провернул со мной Хилберт Алукард! Не защити меня тогда ангел господина Шута, солгать в подобном состоянии было бы попросту невозможно… Хм, впредь придется держать ухо востро и с чужими уловками такого рода, дабы не дать врагу одурачить меня. Уверена, в арсенале оккультистов найдется немало фокусов со схожим эффектом…