Путешественник (ЛП), стр. 50
— Церковь Повелителя Бурь, — предельно лаконично обозначил следующую цель Клейн.
Его совершенно не волновало, какие бесы водятся в голове у телеграфистки — точно так же, как он не стал совать нос в тайны хозяина ресторана «Лайм» и тех застрявших там постояльцев.
Ветер всё стихал, а вот туман по-прежнему стелился зыбкой пеленой. Сквозь высокие узкие витражи храма робко пробивалось тусклое мерцание свечей, уподобляясь путеводному маяку посреди бушующего шторма.
Стоило Клейну в очередной раз пустить в ход «Солнечный венец», как Донна и остальные вновь обрели толику отваги. Словно утопающие, мертвой хваткой вцепившиеся в спасительную соломинку, они торопливым, безмолвным шагом заспешили по абсолютно вымершим улицам.
Вскоре отряд добрался до фасада церкви Повелителя Бурь. Увы, обе массивные створки парадных врат оказались наглухо сомкнуты, не оставляя ни малейшей щелочки.
Мазнув взглядом по выбитой на дверях Священной эмблеме Бури, Клейн вскинул руку и трижды ударил в дерево.
Тук! Тук! Тук!
По ту сторону мгновенно раздался напряженный, настороженный мужской голос:
— Кто там?
— Герман Воробей, — прямо ответил Клейн.
Сыщик уже успел безошибочно узнать этот бас — говорил капитан Элланд.
— Зачем вы сюда пожаловали? — не спеша отпирать засовы, вновь осведомился морской волк.
Опираясь на трость, Клейн с абсолютным ледяным спокойствием произнес:
— Вы отвалили за меня отступные «Белой Акуле».
Элланд на долю секунды опешил, а затем едва не рассмеялся. Тем не менее, эта фраза послужила железобетонным доказательством: за дверью действительно стоит тот самый Герман Воробей. Как ни крути, а даже самая искусная тварь вряд ли могла прознать о тайне, ведомой лишь им двоим.
Впрочем, остатки сомнений всё еще грызли капитана. И лишь когда из-за порога послышались до боли знакомые голоса Клевиса, Урди Бранча и малышки Донны, он окончательно сбросил груз тревоги. Кивнув старпому Харрису, он велел откинуть засовы и распахнуть тяжелые створки.
С натужным, протяжным скрипом двери подались внутрь. Взору Клейна предстал капитан Элланд: на голове красовалась морская двууголка, одна рука намертво стискивала рукоять прямого меча, а другая сжимала взведенный мушкетон.
— Здесь тоже творится чертовщина? — молниеносно сопоставив факты, проницательно поинтересовался сыщик.
Элланд сперва отступил в сторону, пропуская продрогшую компанию внутрь, и лишь затем указал клинком в сторону молитвенного зала:
— Мой знакомый пастор, Джейс, валяется там мертвым. Его голова напрочь отделена от туловища. А вот епископ Миллер бесследно исчез. Та же участь постигла и остальных священнослужителей, да и вся церковная прислуга словно сквозь землю провалилась.
«Обезглавленный пастор, пропавший без вести епископ? Весь храм вымер подчистую? А вот это уже серьезная, пугающая проблема…» — Клейн покрепче сжал в кармане ледяной медный свисток Азика, чувствуя, как на сердце ложится свинцовая тяжесть.
Разумеется, он прекрасно отдавал себе отчет: обычные пасторы да епископы отнюдь не являются главной боевой мощью Церкви Повелителя Бурь в делах мистики. Здесь, в глубоких катакомбах храма, просто обязан был квартировать отряд «Уполномоченных Карателей» из шести-восьми бывалых Потусторонних, вооруженных целым арсеналом запечатанных артефактов. Даже мастеру высших эшелонов было бы не по зубам так тихо, без шума и пыли, стереть в порошок подобную силу за столь короткий срок.
Пока они живы и способны пускать в ход реликвии, ситуация еще не перешагнула роковую черту… Стало быть, чем именно сейчас заняты эти самые Каратели? Опираясь на свой богатый опыт службы в Ночных Ястребах, Клейн принялся выстраивать гипотезы, отталкиваясь от стандартных протоколов реагирования на кризис.
Прокручивая в уме эти сценарии, он вслед за Элландом проследовал в главный молитвенный зал, дабы воочию осмотреть останки несчастного священника.
Джейс принял воистину мученическую смерть — казалось, бедолаге отсекли голову еще заживо. И, в отличие от тех жутких тварей снаружи, его пищевод был напрочь оторван от черепа.
Сквозь призму духовного зрения сыщик безжалостно констатировал: в теле пастора не задержалось ни единой искры остаточного духа. Затевать спиритический сеанс было бесполезно — шансы на успех стремились к абсолютному нулю.
«Специфика самого орудия убийства, или же кто-то намеренно зачистил следы? А то, что раны разнятся с теми монстрами на улице — не от того ли, что мясник действовал в дикой спешке?» — сопоставив эти крупицы улик с местом преступления, Клейн окончательно достроил свои логические выкладки.
Версий вырисовывалось ровно две. Первая: в катакомбах сорвался с цепи какой-то местный, живой запечатанный артефакт, либо же слетел с катушек Потусторонний средних эшелонов. Тварь вырвалась из узилища, промчалась сквозь храм на свободу, попутно снеся голову подвернувшемуся Джейсу, и тем самым погрузила весь порт Банси в пучину хаоса. Епископ, пасторы и львиная доля Карателей бросились в погоню, отчаянно силясь загнать джинна обратно в бутылку и зачистить скверну, а всю церковную прислугу тем временем благоразумно спрятали в подземных бункерах под надзором оставшихся стражей.
Увы, эта теория с треском разбивалась о пугающе неадекватное поведение самих горожан Банси.
Второй сценарий звучал куда зловеще: древний, первобытный культ жертвоприношений Богу Погоды внезапно восстал из пепла среди части местных жителей. Те самые порхающие в воздухе черепа и бродячие безголовые туши идеально вписывались в кровавые ритуалы с пожиранием плоти и замуровыванием отрубленных голов в алтарь. Повинуясь какой-то неведомой цели, эти фанатики пошли на штурм храма и прикончили пастора Джейса. Остальные же обыватели, так или иначе догадываясь о происходящем, предпочли трусливо, наглухо запереть рты.
Вполне вероятно, что сектанты уже прорвались в подземелья, где прямо сейчас в яростной мясорубке схлестнулись с епископом, жрецами и Карателями, пустившими в ход мощь запечатанных артефактов. При таком раскладе слуг могли попросту пустить на мясо, обратив в чудовищ. А может, церковники всё же отбили атаку, вышвырнули еретиков вон и теперь гонят их по всему острову, пока прислуга благополучно отсиживается в катакомбах… Учитывая, что тушу Джейса так и не пустили на ритуальный фарш, второй вариант кажется куда более реалистичным. Но соваться сейчас в подвал с проверкой — чистой воды самоубийство. Для них я — совершенно чужой, подозрительный Потусторонний, атакуют без лишних слов. Да и не факт, что оставленная там охрана вообще обладает должной мощью… Окинув взглядом распростертого на плитах пастора, Клейн подметил, как его Потусторонняя характеристика уже успела сгуститься на обрубке шеи, мерцая подобно неграненому сапфиру.
Юноша благоразумно отвел глаза. Тянуться за этим трофеем он даже не помышлял — рисковать навлечь на себя слепую, сокрушительную ярость отбитых на всю голову инквизиторов Повелителя Бурь ради жалкой подачки было бы верхом идиотизма. Повернувшись к Элланду и его старпому Харрису, сыщик велел:
— Первым делом — обратно на корабль.
С этими словами он небрежным щелчком подбросил золотую монету, на скорую руку удостоверившись, что в катакомбах прямо сейчас не кипит битва.
Как бы там ни было, независимо от того, сидит ли в подвал засада Карателей или нет, торчать в верхних залах храма становилось смертельно опасно. В конце концов, стопроцентной гарантии в своих выкладках Клейн не имел, а потому выбирал самый надежный, железобетонный путь к спасению.
— Согласен! — Элланд тоже совершенно не горел желанием прозябать в этих стенах, изводя себя липким ожиданием новой беды.
Стоило им лишь ступить на палубу «Белого Агата», как в их распоряжении окажутся целые батареи пушек и десятки вооруженных матросов, способных дать достойный отпор любой чертовщине.
Дав людям пару минут на передышку, процессия благополучно покинула пределы церкви Повелителя Бурь.