Путешественник (ЛП), стр. 436
Госпожа посланница щеголяла тремя головами на плечах, а четвертую небрежно удерживала в руке. По сравнению с недавним обликом, сейчас она выглядела куда более живой и цельной.
Вытянув свободную левую ладонь, она намертво вцепилась Клейну в плечо и, прорвав ткань реальности, утащила его прямиком в мир духов.
Мельтешение кричащих, наслаивающихся друг на друга красок вызвало лишь легкое головокружение, после чего Клейн благополучно вынырнул обратно, обнаружив себя стоящим на голых рифах.
Четыре головы Рейнетт Тинекер синхронно, каждая по-своему, скользнули по нему взглядом и произнесли:
— Ты уже… — В безопасности… — Не забудь… — Потом… — Заплатить…
Едва эти слова слетели с ее губ, тварь бесследно растворилась в воздухе, словно куда-то отчаянно торопилась.
«А что, так можно было?.. Знай я заранее, просто попросил бы госпожу посланницу эвакуировать меня таким макаром… Впрочем, судя по ее потрепанному виду, досталось ей изрядно. Держу пари, для нее это далеко не самый тривиальный способ передвижения…» — мысленно поцокав языком, Клейн сноровисто спрятал Потустороннюю характеристику «Жреца Света» в карман, оставив наготове лишь «Дневник путешествий Гросселя».
Не успел он оглядеться по сторонам, чтобы понять, куда его занесло, как чья-то рука вновь вынырнула из пустоты, крепко ухватив его за плечо.
Клейн едва не подскочил от неожиданности. Торопливо скосив глаза, он с огромным облегчением обнаружил, что это пожаловал мистер Азик.
Наставник, не разжимая хватки, утащил его обратно в мир духов. Они стремительно помчались сквозь бесконечную, наслаивающуюся друг на друга мешанину кричащих красок.
«…Вообще-то, я уже в безопасности…» — уголок губ Клейна едва заметно дернулся, однако вслух он эту мысль благоразумно озвучивать не стал.
Глава 730
Устранение скрытой угрозы
На горе, возвышающейся за чертой Байама, целый лесной массив напрочь лишился жизненных сил, оказавшись наполовину погребенным под обломками рухнувшей скалы.
Высокий, плечистый мужчина средних лет с густой копной иссиня-черных волос парил в воздухе. Облаченный в сутану Церкви Повелителя Бурь, он сверлил землю тяжелым, полным нескрываемой ярости взглядом.
Это был не кто иной, как кардинал Церкви Повелителя Бурь, архиепископ акватории Ротсид, старший дьякон Уполномоченных Карателей — «Морской Царь» Ян Котман.
В его разуме всё еще пылали отголоски недавней битвы, а в памяти намертво отпечатался уход каждого из ее участников:
Ангел из Школы Розы, прибегнув к какой-то неведомой хитрости, сумел дотянуться сюда своей мощью издалека. Потерпев фиаско, Он без особого труда вытащил тяжелораненого соратника. Никто даже не подумал преградить Ему путь, за исключением того пугающего, вынырнувшего из ниоткуда гротескного монстра. Ян Котман кристально ясно помнил: когда ангел втягивал руку обратно, ее покрытая непроницаемо-черной слизью поверхность уже ощетинилась редкими белыми перьями. Они пробивались прямо из макушки того жуткого черепа, лезли из объемных глазниц и из прочих, совершенно немыслимых мест. И вся эта чертовщина стала лишь следствием того, что ангел Школы Розы, увернувшись от источающей ауру «Истинного Творца» перчатки, мимоходом пустил в ход толику силы, дабы раскрошить в пыль с виду заурядный медный свисток.
А та самая зловещая, непостижимая тварь из мира духов, немного попортив ангелу кровь, по собственной воле отступила в непроглядные глубины своего измерения, наглухо отрезав Яну Котману пути для преследования.
Святой из ордена Авроры, шагнувший сюда сквозь телепортационные врата, в мясорубку вообще не ввязывался. С недоумением понаблюдав за творящимся хаосом со стороны, он просто подобрал ту самую пропитанную духом «Истинного Творца» перчатку и, опережая финал схватки, вновь распахнул «дверь», благополучно дав деру.
Вызванный медным свистком монстр напрочь лишался конкретных очертаний, уподобляясь самой воплощенной смерти. Словно туман, Он заполонил собой всё пространство, щеголяя россыпью белых перьев с мутными желтоватыми подпалинами. Его мишень была кристально ясна — тот самый ангел Школы Розы. Стоило противнику спастись бегством, как и эта тварь бесследно растворилась, явно бросившись в погоню. И всё же, даже успев вооружиться запечатанным артефактом из городских хранилищ и примчавшись к месту бойни, Ян Котман на чистых инстинктах ощутил дурноту. Ему почудилось, будто на долгом, неумолимом пути к собственной кончине он внезапно преодолел изрядный отрезок.
Единственный участник, обделенный божественной природой, умудрился выскользнуть из этой зоны еще до прибытия кардинала, и взять его след так и не вышло.
Впрочем, Ян Котман прекрасно знал, кто это такой.
Авантюрист, сумевший пустить в расход «Апостола Желаний» пятой Последовательности, вполне заслуживал того, чтобы досье на него легло прямо на стол «Морского Царя»!
И пускай подобным бумагам редко уделяли пристальное внимание, Ян Котман, в свое время прошедший закалку на ступени «Мореплавателя», намертво впечатал в память нужные сводки.
Переведя тяжелый взгляд на обрыв и созерцая яростно бьющиеся о берег волны, он глухо процедил одно-единственное имя:
— Герман Воробей!
…………
На пустынном клочке суши, затерянном в неведомых водах, у самой кромки прибоя стремительно соткались силуэты Клейна и Азика.
Юноша уже было приоткрыл рот, но облаченный в строгий костюм и цилиндр Азик, чья кожа отливала бронзой, вдруг потемнел карими глазами. Казалось, его взор стал незримым мостом в бездонный, окутанный мертвенной тишиной мир.
Властным жестом правой руки он схватил пустоту, и те самые недоразвитые белые перья мигом сорвались с плоти сыщика, сплелись в плотный комок и послушно легли мужчине прямо в ладонь.
Азику хватило лишь легкого, небрежного сжатия пальцев, чтобы эта гротескная мерзость бесследно испарилась. Белые перья словно пошли на корм тому леденящему, мертвому царству, что таилось в его глазах.
«Мистер Азик, это дело рук того самого медного свистка Спиритического культа!» — первым делом обозначил суть Клейн, после чего пустился в подробные разъяснения: — «Обстановка накалилась до предела. Дабы окончательно смешать им карты, я дунул в мундштук и всучил соответствующее перо гонцу. Вслед за этим всё вокруг накрыло аурой самого Подземного царства. Задерживаться я не стал, мигом сделал ноги, но эта белая поросль всё равно успела пустить корни на моем теле».
Азик, чьи черты лица дышали мягким спокойствием, едва заметно кивнул:
— Я почуял это еще издали.
— Вряд ли перед нами заурядный Потусторонний высших эшелонов. Сдается мне, это побочный ублюдок из проекта Спиритического культа по созданию искусственного бога Смерти.
«Вот оно как… Стало быть, именно поэтому удалось намертво связать боем того ангела из Школы Розы?» — с искренним, мысленным облегчением констатировал Клейн.
Окинув округу беглым взглядом, Азик продолжил:
— Меня еще ждут дела. Это позволит мне вытащить на свет больше осколков памяти.
— Как только покончу со всем, навещу тебя, чтобы забрать тот самый перстень, оставшийся от древнего бога Смерти. Интуиция настойчиво шепчет, что из-за него мне придется наведаться в Бушующее море или на Южный континент.
— Тебе же благоразумнее взять курс на крупные мегаполисы вроде Баклунда или Трира. Там щупальца Школы Розы жестоко обрублены, и они не рискнут разгуливать в открытую. Разумеется, идеальным укрытием стал бы остров Пасу или цитадели иных великих Церквей, вот только подобный шаг сулит совершенно другие, не менее смертоносные проблемы.
Под занавес наставник не удержался от шутки, в точности копируя манеры заправского лоэнского джентльмена. Казалось, именно эта, нынешняя жизнь выжгла в его душе самый глубокий, неизгладимый след. Сколько бы воспоминаний к нему ни вернулось, эти привычки оставались с ним намертво.
«Если память не стерта, пара-тройка десятков лет — лишь жалкая капля в море на фоне тысячелетий. Но начав с чистого листа, двадцати-тридцати лет с лихвой хватит, чтобы вылепить человека заново… Когда мистер Азик окончательно воскресит своё прошлое, не породит ли эта мешанина из совершенно разных жизней раскол личности? Воистину, задачка для умов высочайшего полета… Надо будет при случае подкинуть эту головоломку мисс Справедливости, пусть забросит удочки в Алхимию Психологии…» Погруженный в эти мысли, Клейн с облегчением подметил, что наставник не стал допытываться, какую именно кошку он не поделил со Школой Розы. Переведя дух, юноша спросил: