Путешественник (ЛП), стр. 434
Сеньор свято верил: в подобных играх разума он, будучи истинным «Мстительным духом», обладает неоспоримой, колоссальной форой. Уголок его губ инстинктивно пополз вверх в предвкушающей усмешке.
В уме пират уже во всех красках расписал, как именно будет потрошить свою жертву.
Но в этот самый миг в его зрачках отразилось невероятное: глаза облаченного в лохмотья, сурового авантюриста уже полыхали ледяной, абсолютной ясностью!
А ведь с того момента, как стих «младенческий плач», минула всего какая-то жалкая секунда!
Клейн, чей боевой опыт был поистине богат, вынырнул из ступора первым и тут же подметил, что Сеньор всё еще барахтается в ментальной вязкости.
Вот он, шанс! Юноша не стал искушать судьбу дистанционными перестрелками, чреватыми осечками, и благоразумно отмел долгую возню с «нитями духовного тела». С силой оттолкнувшись правой ногой, он с грацией хищного гепарда рванул прямиком к врагу.
Перчатка на его левой кисти налилась глубоким, непроницаемым мраком. Отведенная за спину, она соткала исполинское оружие, сплетенное из ревущего пламени и раскаленной магмы. По форме это чудовищное лезвие куда больше походило на гигантский тесак.
«Апостол Желаний», «Магматический меч»!
Топ!
Клейн молниеносно проскользнул с левой стороны от Сеньора, а пылающий исполинский клинок с размаху прошелся по груди и животу пирата, намертво застряв прямо посередине.
Вспышка! Туша Сеньора вмиг занялась бледно-голубым пламенем. Однако его плоть лишь получила тяжелые увечья, но жизнь так и не покинула тело корсара, заставив того лишь истошно, надрывно вопить от невыносимой агонии.
Едва они разминулись, сыщик без малейших сожалений развеял «Магматический меч». С силой топнув левой ногой и виртуозно развернувшись на каблуках, он оказался прямо за спиной «Адмирала Крови», намертво пригвоздив дуло отливающего вороненой сталью «Похоронного звона» к затылку врага.
Юноша не стал искушать судьбу способностью «Смертельный выстрел» и хладнокровно нажал на спуск!
Под оглушительный грохот выстрела фигура Клейна внезапно пошатнулась — земля под его ногами подозрительно просела, словно там зияла скрытая пустота. От этой роковой случайности ствол «Похоронного звона» резко вильнул вниз, и бледно-золотая пуля со свистом впилась Сеньору прямо в боковую часть шеи.
Кровь с тошнотворным зеленоватым отливом веером брызнула во все стороны. «Адмирал Крови» в одночасье лишился доброй половины шеи. Бесчувственным кулем он рухнул лицом вперед, провалившись в глубокий обморок, однако всё еще упрямо цеплялся за жизнь.
Клейн уже изготовился всадить в ублюдка контрольную пулю, как вдруг небеса над головой внезапно померкли, и прямо из вышины хищно вынырнула исполинская рука!
Эта чудовищная конечность в длину достигала никак не меньше десяти метров. Ее поверхность сплошь покрывала непроницаемо-черная, мерзкая слизь и усеивала россыпь гротескных наростов: где-то выпирали жуткие черепа, где-то бугрились объемные, хищные глаза, а где-то наружу высовывались извивающиеся языки, усеянные бритвенно-острыми клыками. Едва вынырнув из пустоты, эта длань заставила всю лесную чащу содрогнуться от первобытного ужаса.
Сочная зелень листвы в одночасье иссохла и обратилась в прах. Мириады насекомых мгновенно окоченели и испустили дух, а лесное зверье либо парализованно рухнуло наземь, либо в приступе неконтролируемого безумия начало остервенело рвать зубами собственную плоть, истекая горячей кровью!
Интуиция Клейна завыла с такой чудовищной, невыносимой силой, предрекая фатальную беду. Парень на чистых инстинктах наглухо зажмурился и рыбкой бросился на землю. Прямо в перекате он судорожно сгреб «Дневник путешествий Гросселя» и намертво прикрыл им лицо, словно непробиваемым щитом!
Глава 729
Хаос
Вся лесная чаща стремительно увядала, словно вот-вот должно было снизойти нечто, способное стереть в порошок всё сущее.
В тот самый миг, когда рука уже почти полностью вынырнула наружу, прямо из пустоты обрушилась серия толстых, ослепительно-серебристых молний. Они озарили всю гору и с оглушительным треском сплелись воедино, выковав тюремную клетку, достойную лишь древних мифов. Эта искрящаяся тюрьма наглухо спеленала покрытую непроницаемо-черной слизью конечность.
Высоко в небесах стремительно сгустились свинцовые тучи, вылепив гротескные очертания бровей, глаз и рта. Казалось, за этой пеленой скрывается исполинское человеческое лицо!
Этот чудовищный грохот не укрылся от внимания затаившегося в Байаме «Морского Царя» Яна Котмана. Полубог, не колеблясь ни мгновения, нанес дистанционный удар, попутно приказав Уполномоченным Карателям расчехлить соответствующие запечатанные артефакты.
Силуэт Рейнетт Тинекер буквально выдавило из пустоты, однако её мрачное, вычурное черное платье осталось безупречно гладким, без единой складки.
Едва она вскинула левую руку, как две златовласые, красноглазые головы со свистом метнулись обратно, безупречно приземлившись на ровный срез шеи. Оставшиеся же две головы продолжили яростно терзать исполинского черного младенца с иссохшей, покрытой уродливыми складками кожей.
Стоило плоти на срезе шеи прийти в движение и намертво срастись с двумя головами, как ее фигура стремительно раздалась вширь. Посланница в одночасье уподобилась монументальному готическому замку, по чьим стенам вились затейливые орнаменты, лозы и барельефы. Весь ее облик источал невыразимую, первобытную и еретическую скверну, на которую нельзя было взирать напрямую.
Клейн наглухо зажмурился и намертво прикрыл лицо «Дневником путешествий Гросселя», щедро вливая в книгу свою духовность. Но даже этот барьер оказался не в силах полностью отсечь губительное влияние: юношу била крупная, неконтролируемая дрожь, а кожа покрылась россыпью жутких, вздувшихся пупырышек.
И лишь сейчас он с кристальной ясностью осознал: побочным эффектом от недавнего применения «Похоронного звона» стала банальная боязнь темноты.
В течение ближайших шести часов никаких новых слабостей на его голову не обрушится.
«Хвала небесам, эту слабость просто невозможно побороть, но это отнюдь не значит, что я на краткий миг напрочь лишаюсь способности сопротивляться…» — отчаянно зажмурившись, подумал Клейн, пока по его щекам неудержимым потоком катились слезы.
Впрочем, ломать голову над этой напастью ему было недосуг. Обстановка на поле боя стремительно скатилась в фатальный, смертоносный хаос.
'Тот ублюдок, что только что пытался прорваться сюда, явно превосходит по мощи «Морского Царя». Держу пари, это настоящий ангел. Вот только состояние у Него, видать, оставляет желать лучшего: Он так и не явил свое истинное тело, решив ударить исподтишка, опираясь на мир духов…
Неужто банально не успевал добраться вовремя и был вынужден прибегнуть к такому фокусу? Какое счастье, что «Оранжевый Свет» загодя подкинул мне то предостережение. Промешкай я еще хоть секунду, последствия были бы немыслимыми!' — мысли вихрем проносились в голове юноши. Первым и самым логичным порывом было воспользоваться суматохой, дать деру и разорвать дистанцию.
Однако он прекрасно понимал: слепое, неподготовленное бегство таит в себе ничуть не меньшую угрозу.
«Вздумай этот ангел из Школы Розы свернуть атаку и втянуть руку обратно, у „Морского Царя“ Яна Котмана не найдется ни малейшего резона преследовать Его. Ведь перед ним не заурядный святой, которого можно играючи взять в оборот. При таком раскладе одной лишь госпоже посланнице Рейнетт Тинекер ни за что не удержать врага, и тогда эта тварь вновь сядет мне на хвост! Нужно во что бы то ни стало подкинуть Ему проблем, намертво связать боем хотя бы ненадолго, а уж я под шумок выскользну за пределы акватории острова Синей Горы!» Обуздав панику, Клейн принялся действовать строго по заготовленному плану. Намертво прикрываясь «Дневником путешествий Гросселя» и спрятав револьвер «Похоронный звон», он ушел в серию перекатов, благополучно добравшись до валяющегося железного портсигара.