Путешественник (ЛП), стр. 428
Выдержав несколько секунд глухого, свинцового молчания, облаченный в белоснежные брюки и ярко-красный камзол «Адмирал Крови» наконец нарушил тишину низким, надтреснутым басом:
— Не прошло и трех минут после отправки той радиограммы, как по всему городу громовым эхом разнеслось оповещение. И его суть слово в слово дублировала часть нашего послания.
— Я склоняюсь к мысли, что в игру вступила третья сила, уже успевшая взять на вооружение беспроводной телеграф. Более того, эти стервятники умудрились выпотрошить из старины Куинна наши шифровальные книги.
— Истинно так, всё сходится безупречно! — торопливо, с бьющим через край рвением поддакнул «Серебряная Гадюка» Оделл. Бедолага отчаянно уповал на то, что «Адмирал Крови» не повесит вину за утерю великого ученого Хермосуина на его беспечность.
Он кристально ясно помнил, с какой первобытной, изощренной жестокостью этот пиратский адмирал карал провинившихся шестерок!
Сеньор вновь мазнул по нему взглядом и издал ледяной, полный презрения смешок:
— Как бы там ни было, ты потерпел сокрушительное фиаско.
— Не доставь ты и твоя потаскуха мне в свое время столько сладких минут, клянусь, я бы прямо сейчас заставил тебя собственными руками выдирать из себя кишки!
— Ступай и отстучи телеграмму. Передай этому затаившемуся в эфире стервятнику — существует ли он на самом деле или это лишь наши параноидальные бредни, — что я вижу его. Пусть эта ночь станет для него нескончаемой пыткой из липкого страха и тревоги. Это единственный шанс хоть как-то загладить свою вину.
Услышав этот вердикт, Оделл беззвучно выдохнул с колоссальным облегчением. Бросив полный первобытного ужаса взгляд на «Адмирала Крови» и возвышающийся за его спиной залитый кровью алтарь, он почтительно склонил голову:
— Слушаюсь и повинуюсь, господин Сеньор!
А ведь секундой ранее бедолага всерьез прощался с жизнью, свято веруя, что вот-вот сам пополнит ряды кровавых подношений.
Дождавшись, пока шаги Оделла стихнут за дверью подвала, «Адмирал Крови» Сеньор круто развернулся к алтарю. Стол сплошь усеивали отрубленные головы, выпотрошенные внутренности, оторванные конечности и лужи свернувшейся крови. Обращаясь к жертвеннику, пиратский владыка источал такое подобострастие, какое Оделлу в разговоре с ним даже не снилось:
— Господин Джекс, таинство увенчалось успехом?
— Ритуал завершен. Нам остается лишь уповать на божественный отклик, — донесся из-за скрывающего алтарь плотного полога абсолютно ледяной, лишенный малейших эмоций голос.
В следующее мгновение тяжелая ткань, словно обретя собственную, жуткую волю, плавно свернулась по краям. Изящным движением завязавшись в тугой узел, полог грузно рухнул прямо в самый центр жертвенника.
Неведомо когда прямо подле алтаря соткался полупрозрачный, призрачный человеческий силуэт. Кожа старика отливала темной бронзой, а лицо сплошь изрезали глубокие, словно овраги, морщины. Жидкие, седые пряди волос напоминали пожухлую осеннюю листву — весь его облик дышал немыслимой, иссушающей древностью.
Старец с благоговейным трепетом созерцал трепещущее пламя свечей, а его тусклые карие глаза застыли, не мигая.
«Адмирал Крови» Сеньор благоразумно прикусил язык. Замерев плечом к плечу с господином Джексом, он погрузился в глухое ожидание грядущих метаморфоз на алтаре.
Внезапно золотистый свет свечей полыхнул целой россыпью диковинных оттенков. Казалось, каждый новый цвет служил гротескным отражением самых потаенных, низменных страстей тех, кто за ними наблюдал.
Омерзительная груда из отрубленных голов, потрохов и конечностей на жертвеннике внезапно пришла в движение, хотя в подвале не было ни дуновения сквозняка. Куски мертвой плоти принялись наползать друг на друга, сплетаясь в единый клубок и медленно оплывая, уподобляясь тающему на огне воску.
Вскоре вся эта кровавая биомасса вылепила невысокое древо, целиком сотканное из плоти и крови. Его бугристая, испещренная бороздами поверхность до боли напоминала скорлупу гигантского грецкого ореха.
Тудук! Тудук! Тудук!
Из самых недр этого гротескного древа доносился мерный, мощный ритм, словно внутри билось исполинское живое сердце.
И как раз в тот миг, когда этот пульсирующий гул едва не свел Сеньора с ума, кровавое древо стремительно усохло. Рассыпавшись в зловонную, гнилостную жижу, оно уродливой лужей растеклось по алтарю.
А на том самом месте, где оно только что возвышалось, остался лежать лишь крошечный, сочащийся мерзкой слизью комок плоти телесного цвета.
Мясной шарик зашевелился, проращивая крошечные конечности и уродливую головку, пока окончательно не принял форму гуманоидного существа размером не больше ладони.
На его гладком лице не было ни глаз, ни носа, ни ушей — лишь зияющая дыра, отдаленно напоминающая рот.
Из этой пасти ритмично, без малейших пауз, вырывались клубы серо-белой дымки, тут же втягиваясь обратно.
Старец по имени Джекс, чей взгляд фанатично пылал, вновь и вновь исступленно шептал: «Матерь Древа Желаний». Протянув руку, он бережно подхватил этого гротескного гомункула.
Огни свечей разом, абсолютно бесшумно потухли, погрузив подвал в кромешную тьму. Впрочем, для «Мстительных духов», наделенных ночным зрением, подобная мелочь не стала помехой.
«Адмирал Крови» Сеньор неотрывно следил за Джексом, вслушиваясь в его глухой, вибрирующий баритон:
— Мы положили уйму сил и времени на подготовку к этому таинству. И теперь божественная благодать позволит нам нащупать след нашей мишени в куда более широком радиусе.
— А уж потом, пустив в ход те самые окуляры, заботливо выкованные для нас адептами Школы Жизни, мы без труда запеленгуем его точные координаты!
Бросив эти слова, Джекс выудил из потайного кармана сюртука монокль. С виду вещица казалась совершенно заурядной, однако здесь, в кромешном мраке, ее линза зловеще мерцала бледным, призрачным светом.
— Господин Джекс, каковы наши дальнейшие шаги? — с благоговейным трепетом осведомился Сеньор.
Испещренный глубокими морщинами старец погрузился в секундные раздумья, после чего изрек:
— С первыми лучами солнца мы выходим на охоту.
— Если окажется, что за его спиной маячит грозная свита союзников, мы ограничимся жесткой слежкой. Главное — не позволить ему выскользнуть из нашего радара. И будем терпеливо дожидаться пришествия господина Суа.
— А если он торчит там в гордом одиночестве и силенок у него кот наплакал — мы безжалостно пустим его в расход прямо на месте.
Едва имя «Суа» слетело с уст старца, как висок «Адмирала Крови» Сеньора предательски дернулся. Казалось, одно лишь упоминание этой пугающей сущности способно было вселить в душу первобытный, леденящий ужас.
Медленно, с шумом втянув воздух, пират отозвался:
— Слушаюсь, господин Джекс!
Бросив эти слова, Сеньор на чистых инстинктах коснулся висящего на груди ожерелья.
Цепочка казалась выкованной из чистейшего серебра, а венцом ей служил кулон в виде древней, изъеденной патиной монеты.
…………
Клейн, изрядно выбитый из колеи той зловещей телеграммой, так и не сомкнул глаз до самого утра. Едва забрезжил рассвет, юноша сноровисто пожертвовал свой саквояж, бумажник и львиную долю наличных прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.
Ювелирно зачистив за собой все следы и расплатившись за номер у стойки портье, он нанял экипаж и покатил на самые окраины Байама. Выбравшись за городскую черту, сыщик начал взбираться по склону горы, всем своим видом демонстрируя, будто держит путь на то самое кладбище для коренных туземцев.
Одолев половину пути, он резко свернул в лесную чащу. Юноша вознамерился напрямик добраться до края утеса, у подножия которого его уже дожидалась исполинская глубоководная тварь!
В лесу беззаботно щебетали птицы, в траве копошились насекомые, а то и дело в подлеске мелькали юркие тени мелких зверьков. Клейн стремительно шагал вперед, мягко ступая по устланной прелой листвой земле.