Путешественник (ЛП), стр. 42
— Об этом местечке ходят весьма скверные слухи.
Глава 506
Музей погоды
Клейн уже успел в общих чертах раскусить характер Даница. Не став утруждать себя расспросами о местных легендах, он так и остался сидеть в кресле, сохраняя на лице маску ледяного, невозмутимого спокойствия и молча взирая на собеседника.
Даниц, которого никто не перебивал, слегка покачал головой:
— Предания гласят, что добрых три века назад, когда лоэнская армия впервые высадилась на этот остров и захватила его, во время одного густого тумана бесследно сгинуло больше полутысячи солдат. Вскоре после этого их выбеленные кости начали то и дело находить то на побережье, то высоко в горах. Подобная чертовщина повторялась из раза в раз, пока Церковь Повелителя Бурь не воздвигла здесь храм и не прислала своего епископа.
И пусть высоколобые историки в один голос утверждают, будто колониальная эпоха взяла свой старт лишь после того, как отправленные Расселом эскадры нащупали безопасный маршрут к Южному континенту, истина была несколько иной. Задолго до тех событий державы Северного континента неустанно бороздили окрестные воды, шаг за шагом подминая под себя различные острова. Вот только размах тех предприятий был невелик, да и должного размаха они так и не обрели.
«Бесследно испарились в тумане… А кости раскидало по всему острову…» — эти обрывки фраз внезапно воскресили в памяти Клейна рассказы о Земле, покинутой богами. Если верить словам малыша «Солнца», там отродясь не видели дневного светила, лишь первобытный мрак да вспышки молний. И стоило человеку хоть на мгновение оказаться поглощенным этой кромешной, лишенной малейшего проблеска света тьмой, как на него тут же обрушивалась немыслимая, леденящая душу жуть.
Даниц устремил взор на возвышающийся вдали силуэт маяка, четко вырисовывающийся на фоне закатного неба, и продолжил:
— К тому же, судя по раскопанным древним гробницам и наскальной живописи, здешние аборигены в свое время вовсю баловались каннибализмом.
— Остров раскинулся в самом сердце зоны буйных климатических аномалий: тут тебе и землетрясения, и лютые штормы, и те самые проклятые туманы. Беды валились на головы аборигенов одна за другой, и чтобы хоть как-то умилостивить стихию, они выдумали собственного «Бога погоды». Жертвоприношения закатывали аж по четыре раза в год. Хех, и знаешь, в чем крылась их суть? Они отбирали так называемого «избранника богов», пускали его в расход, жадно делили между собой его кровь и плоть, а отрубленную башку замуровывали прямо в алтарь.
— Впрочем, эти дикарские обряды давно канули в Лету, уступив место таинствам Повелителя Бурь, да и сам язык аборигенов стерся из памяти без остатка.
«Бог погоды… Покоренный клочок суши, веками хранивший жуткие традиции человеческих жертвоприношений…» — Клейн мгновенно сделал предварительные выводы.
Даниц неохотно оторвал взгляд от горизонта и небрежно бросил:
— Именно из-за этих мрачных баек в порту Банси укоренились две весьма специфические традиции. Первая: если на город опускается густой туман или погода начинает беситься, местные наглухо запирают двери, носа на улицу не кажут и ни за что на свете не откликаются ни на какие стуки.
— А вторая — они до смерти обожают свежую кровь самых разных животных. В свое время здешний люд перенял у мигрирующих эльфов хитрый трюк: стоит добавить в кровь соль, как она сворачивается в причудливые, упругие сгустки. Приправишь эту прелесть парочкой местных жгучих специй — и получаешь невероятно нежное, тающее во рту блюдо.
«Да это же вылитый кровяной тофу!» — Клейн на долю секунды опешил, после чего, перековав искреннее изумление в легкое недоумение, сдвинул брови:
— Эльфы?
Опираясь на вбитые в подкорку еще в прошлой жизни стереотипы, юноша всегда мнил эльфов эдакими утонченными, возвышенными вегетарианцами. С какой стати эти лесные создания вообще взялись за кулинарные изыски со свежей кровью и изобрели сотню рецептов кровяного тофу?
— Именно так. Ходят слухи, что эльфы просто без ума от свернувшейся крови, — Даниц развел руками. — Какая досада, что в наши дни встретить этих дивных кулинаров стало задачей не из легких.
«…Малыш „Солнце“ как-то упоминал, что Король Эльфов Сонясолем, тот самый древний бог, безраздельно властвовал над бурями и штормами. Стало быть, весь эльфийский род по своей природе близок к Потусторонним из Пути „Моряка“… Если так посмотреть, их плотоядная страсть к крови обретает вполне логичный смысл… Держу пари, они еще и поголовно страдали вспышками дикого гнева и раздражительности… До чего же прелестная картина вырисовывается…» — мысли калейдоскопом пронеслись в голове сыщика, пока его внимание не переключилось обратно на «кровяной тофу».
«Сто лет подобного не едал…» — в душе зародилось жгучее желание сойти на берег и побаловать себя местным деликатесом.
В этот момент Даниц сам вызвался с предложением:
— Тут неподалеку есть весьма прославленный ресторанчик, «Лайм». Тамошняя свиная кровь — это просто нечто! Не желаешь… не желаешь прогуляться и снять пробу?
Пирату было до смерти неуютно куковать с Германом Воробьем один на один в тесной каюте. Он всё время ждал, что этот монстр в человечьей шкуре ни с того ни с сего слетит с катушек и устроит кровавую баню.
«А вот на людях он наверняка поумерит свой пыл… О Повелитель Бурь, умоляю, пусть это чертово плавание поскорее подойдет к концу!» — отчаянно, но без особой веры в душе молился Даниц.
Будучи до мозга костей морским волком, он тоже возносил молитвы Повелителю Бурь, вот только к самой Церкви не питал ни малейшего пиетета.
Услышав идею «Пылающего», Клейн, и без того нацелившийся на дегустацию, мгновенно загорелся.
Однако те самые байки и зловещие традиции порта Банси, что только что поведал пират, оставили после себя неприятный, тягучий осадок. Недолго думая, юноша выудил золотую монету и прямо на глазах у Даница раскинул экспресс-гадание.
Вердикт был кристально ясен: лично для него порт Банси не таил в себе никакой скрытой угрозы.
«Хм…» — Клейн уставился на лежащий в ладони соверен, не моргая добрых несколько секунд. На душе по-прежнему скребли кошки, и слепой уверенности так и не прибавилось.
Даниц, наблюдая за этим ритуалом, вдруг с леденящей ясностью осознал: этот монстр, ко всему прочему, еще и виртуозный прорицатель.
«Да уж… Задумай я дать деру, он выследит меня в два счета…» — «Пылающий» разом сник, и его сердце затопила тягучая, горькая печаль.
Едва пират успел худо-бедно взять себя в руки, как Клейн резко поднялся с кресла и уверенным шагом направился к двери уборной.
Уже взявшись за ручку, сыщик обернулся и с ледяным, ничего не выражающим лицом бросил:
— Дарю тебе шанс. Можешь попытаться сбежать прямо сейчас.
С этими словами Клейн захлопнул за собой створку, которая с глухим стуком отрезала его от гостиной.
Даниц судорожно сжал и разжал кулаки. Сделав пару неуверенных шагов к выходу из каюты, он всё же замер как вкопанный.
Самым пугающим всегда остается неизвестность. Так и не разгадав до конца, какими еще паранормальными фокусами владеет этот Герман Воробей, пират благоразумно не рискнул обострять конфликт и лезть на рожон.
«В конце концов, он ведет себя вполне сносно, увечий не наносит… Глядишь, как бросим якорь в Байаме, так он меня и отпустит на все четыре стороны…» — жалкая надежда на чудо окончательно пустила корни в душе Даница.
В уборной.
Клейн проворно извлек бумажного человечка, сноровисто обустроил искусную подмену, после чего отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой.
Устроившись на почетном месте во главе длинного бронзового стола, он стянул с левого запястья маятник и вывел на пергаменте нужную для гадания фразу:
«В порту Банси кроется скрытая опасность».
Свесив цепочку и приняв правильную позу, Клейн беззвучно прокрутил заклинание в уме несколько раз. Распахнув глаза, он обомлел: цитриновый кристалл бешено вращался по часовой стрелке, причем круги были невероятно широкими, а скорость просто пугающей!