Путешественник (ЛП), стр. 404
'Моих силенок пока явно маловато… Даже если бы «Морской Царь» не заявился, я отнюдь не был железобетонно уверен, что смогу вытащить того полубога на свет. Всё упирается в жалкую ступень моей Последовательности: черпать мощь из реликвии — сущая каторга, выжимающая досуха… Впрочем, на океанских просторах Путь «Бури» воистину непобедим. Самое настоящее, воплощенное стихийное бедствие…
Те фокусы, что только что выкинул враг — искажение, хаос, заимствование силы и наглое попрание законов физики — кричат о принадлежности к стезе «Темного Императора»! Для заурядного мага эти нюансы, быть может, и остались бы загадкой, но я-то владею профильной Картой Богохульства! И это стопроцентно не жалкий «Наставник Хаоса» пятой ступени… Значит, «Падший Граф»? Хм… В армейских закромах Лоэна пылятся рецепты этого Пути, но слухи гласят, что их предел — пятая Последовательность, а о четвертой и выше они даже не мечтают…'
И пусть Клейну так и не удалось заставить таинственного полубога или артефакт явить миру свой лик, по этим обрывкам он всё же нащупал тонкую путеводную нить. В душе крепли свинцовые подозрения: королевская фракция, помимо грязных сделок с Сектой Демонессы и Инсом Зангвиллом, тайно спелась с некой могущественной ложей, безраздельно владеющей ключами к высшим эшелонам «Темного Императора».
Осколки империи Соломона или потомки Трэнсоста? А сам «Король Пяти Морей» Наст — не по уши ли он увяз во всей этой кутерьме? Пока юноша лихорадочно препарировал факты, его слух внезапно резанул многократно наслаивающийся хор призрачных молитв.
Этот зов грубо вырвал его из омута раздумий. На чистых инстинктах выпустив щупальца духовности, владыка коснулся пульсирующего подле кресла ореола.
И узрел Даница.
Этот прославленный морской волк, благоговейно прикрыв глаза, с фанатичной истовостью возносил мольбы «Шуту».
«…» Клейн, впав в легкий ступор, выудил брегет. Несколько раз со щелчком откинув крышку, он железобетонно удостоверился: на дворе стоит глубокая ночь, время подбирается к трем часам.
«Он что, совсем с катушек слетел? Какого дьявола бить поклоны в такую глухую рань? Людям спать вообще положено или как?» — разрываясь между глухим раздражением и смехом, сыщик присмотрелся внимательнее. Пират был пьян в стельку, а где-то на заднем фоне эхом перекатывались разгульные песнопения.
«Команда „Золотой Мечты“ опять закатила пьянку у костра? Неужто празднуют, что этот отбитый психопат Герман Воробей наконец-то свалил с их посудины? И гуляют же, черти, до самой ночи!» — пазл в голове Клейна мгновенно сложился, объясняя эту запоздалую исповедь.
Глубоко вдохнув и направив мысленный импульс в сияющий ореол, владыка низким, вибрирующим басом изрек:
— Произноси Мое имя лишь в мыслях своих.
…………
«Морской Царь» Ян Котман, рассекая небеса, наконец достиг острова Симим. Его взор жадно прочесывал акваторию, выискивая эпицентр того самого аномального цунами и таинственный пиратский галеон.
Иерарх был кристально уверен: на борту той лоханки скрывается полубог!
Этот исполинского телосложения кардинал Церкви Повелителя Бурь и старший дьякон Уполномоченных Карателей, чью голову венчала грива густых темно-синих волос, властно сжал кулак. Повинуясь его воле, нависшие в небесах свинцовые тучи с оглушительным треском раскололись надвое, щедро проливая на морскую гладь багровое сияние луны.
Сверившись с россыпью звезд на небосводе, Ян Котман безошибочно вычислил нужный азимут и стремительной тенью полетел вперед.
Внезапно его полет резко замедлился. Прямо по курсу, на беспокойных волнах одиноко покачивался тот самый пиратский галеон, чьи борта украшала зловещая эмблема «Одноглазого черепа».
Напрочь лишенное управления судно беспомощно дрейфовало по воле ветра и течений. На палубе и надстройках то и дело вспыхивали языки ревущего пламени, а деревянный настил был густо, словно ковром, усеян обугленными человеческими останками.
К середине одной из уцелевших мачт был намертво привязан мужчина средних лет, облаченный в треуголку и с черной повязкой на глазу. Единственный, широко распахнутый зрачок пирата застыл в немом, леденящем ужасе, а в грудь был глубоко вонзен толстый деревянный кол, заливший всю одежду вокруг густым, багровым месивом.
Искра жизни покинула эту истерзанную оболочку, а само духовное тело окончательно и безвозвратно рассеялось в небытии.
Глава 712
Преданный Элджер
«Золотая Мечта» благополучно миновала бурю. Багровый лунный свет пробивался сквозь рваную пелену редких облаков, заливая погруженную во мрак каюту, где не горело ни единой свечи.
Даниц застыл у кровати абсолютно неподвижно, словно напоролся на взгляд Медузы или угодил под удар паранормальной способности окаменения.
Его зубы выбивали бесконечную барабанную дробь, а ноги мелко, почти незримо, но неудержимо дрожали. В голове гулким эхом раскатывалась лишь та самая бескрайняя, уходящая в бесконечность серо-белая мгла, размытый силуэт, восседающий над всем сущим, и низкий, пронизанный первобытным величием голос: «Произноси Мое имя лишь в мыслях своих».
«Это… Он и впрямь ответил… По-настоящему ответил!» — губы Даница беззвучно шевелились. Пират физически ощущал, как его икры предательски обмякли и превратились в вату.
Впервые в жизни его молитва удостоилась божественного отклика!
И от этого потрясения душа корсара едва не покинула тело!
И пусть он уже давно знал, что «Шут» — это некая неведомая, непостижимая сущность, которой поклоняется скрывающаяся за спиной Германа Воробья тайная ложа. И прекрасно ведал: раз уж он вознес молитву с Его почетным именем, незримая связь намертво установлена, а значит, любая дерзость или предательство неминуемо обернутся внезапной, лютой смертью. Вот только все эти истины были лишь сухой теорией, вдолбленной ему в голову «вице-адмиралом Айсберг» Эдвиной. С подобной чертовщиной лицом к лицу он никогда не сталкивался, да и в самых смелых фантазиях не мог помыслить, что неведомое божество снизойдет до ответа лично ему.
Лишь когда серая мгла, исполинский силуэт и этот голос воочию обрушились на его разум, он впервые осознал: великие сущности действительно способны напрямую внимать своей пастве!
Да, сам того не заметив, Даниц в своих мыслях уже возвысил статус «неведомой сущности» до ранга «великой».
Когда первая волна леденящего душу шока мало-помалу схлынула, пират торопливо сделал несколько глубоких вдохов. Попытавшись нервно зашагать по каюте, чтобы унять остатки животного страха, он занес правую ногу и с ужасом понял: конечности его напрочь не слушаются. Ноги подкосились, и бедолаге оставалось лишь мешком повалиться на край кровати, с горем пополам приняв сидячее положение.
«Это и впрямь великая сущность… Самая настоящая…» — пробормотал себе под нос Даниц, с кристальной ясностью осознавая, что вляпался в воистину грандиозную, немыслимую историю.
Тогда, в мире книги, он с перепугу прочел титулы божества и, не заметив никаких пугающих аномалий, испытывал страх лишь от осознания возможных последствий. Но теперь скрытая угроза наконец-то обрела зримые очертания, обрушив на него океан еще более непостижимых тайн. Как тут было не провалиться в бездну абсолютного, сковывающего рассудок ужаса?
Одному богу известно, сколько времени прошло, прежде чем Даниц с шумом выдохнул и попытался хоть как-то себя утешить:
«А ведь это не обязательно означает конец света. Как-никак, Герман Воробей не только коптит небо, но и здравствует вовсю!»
Ухватившись за эту мысль, он выдавил из себя кривую усмешку и беззвучно добавил:
«С этого дня я, выходит, тоже полноправный член тайной ложи. Человек, находящийся под покровительством великой сущности…»
Пока эти мысли кружились в голове, Даниц принял твердое решение: отныне, едва продрав глаза, он каждое утро будет начинать с молитвы. Корсар свято верил: ни одно божество в мире не откажется от искренней, истовой веры своей паствы.