Путешественник (ЛП), стр. 402
Он нащупал посудину, идеально подпадающую под описание цели!
Корабль бросил якорь с подветренной стороны острова Симим — самого отдаленного клочка суши в архипелаге Ротсид. За его кормой громоздились отвесные, уходящие в небо каменные утесы, а под днищем мерно вздымались беспокойные морские валы.
И паруса, и стяги были благоразумно свернуты, однако по обоим бортам хищно скалились нарисованные белоснежные черепа, увенчанные пиратскими повязками на один глаз.
Фирменное, железобетонное клеймо шайки Безумного капитана!
Клейн сноровисто стянул спрятанный в левом рукаве маятник и, прибегнув к искусству прорицания, решил перестраховаться.
Вердикт не обманул ожиданий: это действительно был флагман Коннорса Виктора!
И у этого «Безумного капитана» в распоряжении имелась лишь одна-единственная посудина!
«Немудрено, что хотя каждая собака среди морских авантюристов судачит о связях „Безумного капитана“ с лоэнскими работорговцами и контрабандистами живым товаром, ищейки Церкви Повелителя Бурь в своих расследованиях о пропажах колонистов так и не взяли его на карандаш. Пират с жалкой казенной наградой в 3300 фунтов, командующий одной-единственной лоханкой — ну как такой оборванец может тянуть на роль воротилы в масштабном трафике невольников? Максимум — мелкая сошка, промышляющая „розницей“… И как же мне теперь подступиться к этому делу?» — беззвучно, с толикой иронии пробормотал Клейн, тут же переключившись на планирование облавы.
Первым порывом было призвать исполинского подводного левиафана, усесться на эту живую «китобойную лодку» и под прикрытием ревущей бури домчать прямиком до Симима. А уж там — бесшумной тенью просочиться на борт и, пустив в ход таланты «Марионеточника», без пыли и шума взять Коннорса Виктора за жабры. Однако, пораскинув мозгами, юноша признал эту затею до одури безрассудной.
Сработай он так против заурядного корсара, не дотягивающего до адмиральских эполет — успех был бы в кармане. Но раз уж этот «Безумный капитан» Коннорс Виктор по уши увяз в таком леденящем душу кошмаре, как Великий баклундский смог, следовало держать ухо востро. Его жалкий статус мог оказаться лишь виртуозной ширмой, скрывающей подлинную, куда более могущественную личину. Вдобавок само судно почти стопроцентно таило в себе мрачные секреты, а значит, и капканы там расставлены такие, что в них легко угодил бы даже пиратский адмирал. Сунься он туда напролом, и даже будучи вооруженным до зубов, Клейн рисковал бы вернуться оттуда вперед ногами.
«Призвать самого себя? Явиться в форме бесплотного духа, сжимая в руке „Скипетр Морского бога“? Это, конечно, железобетонная страховка — чуть запахнет жареным, оборвал призыв и катапультировался обратно. Вот только сам „Скипетр“ по своей сути — не что иное, как Потусторонняя характеристика высших эшелонов Пути „Бури“. Стоит этой дряни всплыть в материальном мире, как они с „Морским Царем“ Яном Котманом мигом почуют друг друга, притянувшись словно магниты… А тогда вся моя операция накроется медным тазом…» — неотрывно глядя на бушующую в видении бурю, Клейн начал нащупывать куда более изящный план.
Но прежде чем переходить к действиям, он вновь силой мысли соткал бумагу с пером и вывел фразу для прорицания:
«Схватка с Коннорсом Виктором таит в себе смертоносную угрозу».
Перехватив серебряную цепочку маятника, Клейн обуздал разгулявшиеся мысли и с пугающей сосредоточенностью приступил к таинству.
Вскоре, распахнув глаза, он узрел, что цитриновый кристалл бешено вращается по часовой стрелке, очерчивая пугающе широкие круги на немыслимой скорости.
Вердикт был кристально ясен: дуэль с Коннорсом Виктором сулила запредельный, фатальный риск!
«Так я и знал. Хвала небесам, что не попер на рожон, очертя голову…» — Клейн, вновь сжав в пальцах «Скипетр Морского бога», решительно приступил к реализации своего свежеиспеченного замысла.
Замысел был прост: укрывшись за пеленой ревущего шторма и опираясь на транслируемое видение, обрушить сокрушительную мощь «Скипетра Морского бога» на посудину Коннорса Виктора прямо с небес! Нанести дистанционный удар, вспугнуть змею в траве и заставить ублюдка выложить на стол все свои козыри!
А как только картина прояснится и секреты будут выпотрошены, нужно успеть свернуть ковровую бомбардировку до того, как «Морской Царь» Ян Котман засечет аномальные мистические всплески или лично нагрянет в эту акваторию.
И даже если Коннорс Виктор по злосчастному стечению обстоятельств угодит прямо в лапы «Морскому Царю», Клейн ничуть не расстроится. В конце концов, докопавшись до истинной подоплеки Великого баклундского смога, ему всё равно пришлось бы ломать голову над тем, как слить это донесение Трем Великим Церквям.
Ну а коли «Безумный капитан» умудрится дать деру — сыщик воспользуется вырванными с кровью тайнами, чтобы выстроить безупречный план для следующей, финальной охоты!
Хух… Медленно, с шумом выдохнув, Клейн вперил взор в беспомощно раскачивающийся на черных волнах левиафан и высоко вскинул зажатый в руке «Скипетр Морского бога».
На навершии костяного жезла один за другим ослепительно полыхнули окольцовывающие его лазурные самоцветы.
Глава 711
Приближение бури
Остров Симим. Под прикрытием от ветра, у самого подножия исполинских каменных утесов, темные морские воды, подгоняемые бушующими вдали волнами, всё так же тяжело и размеренно вздымались и опадали.
На борту «Одноглазого черепа», флагмана «Безумного капитана» Коннорса Виктора, несколько пиратов, наглухо закутавшись в плащи и натянув капюшоны, выбрались из теплых кают. Превозмогая хлещущий по телу болезненными ударами ливень и сопротивляясь свирепому ветру, способному сбить с ног ребенка, они отправились в дозор, прочесывая палубу во избежание неприятных сюрпризов.
Их накидки были сшиты из обычного льна, однако поверх ткани щедрым слоем легла уже успевшая застыть вязкая смола. Дождевые капли попросту не могли просочиться внутрь, беспомощно скатываясь по скользкой поверхности прямиком на деревянный настил.
Эта пропитка добывалась из сока дерева донингсман, обильно произрастающего в дождевых лесах Южного континента, и служила превосходной, созданной самой природой защитой от влаги. Раньше из-за своей повсеместности стоила она сущие гроши. Но стоило лишь в минувшем году какой-то группе исследователей заикнуться, что смола якобы чудодейственно стимулирует рост волос, как цены на нее мгновенно, бессовестно взлетели.
— В такую дрянную погоду самое милое дело — завалиться в «Красный театр», глушить крепкое пойло, курить дурь да тискать девок! — с досадой проворчал один из корсаров, бросив хмурый взгляд за фальшборт.
Его напарник, поглубже натягивая капюшон, с готовностью поддакнул:
— Птичка напела, что в «Театр» на днях завезли партию свежего товара. Слюнки так и текут, вот бы опробовать…
— И откуда такие вести? — вклинился в разговор третий матрос.
Первый корсар сально ухмыльнулся:
— От нашего боцмана слыхал. Вы ж прекрасно знаете, какими делишкам промышляет кэп? Так что у нашего командира полно связей с торговцами живым товаром. Ха, хотя эти ублюдки предпочитают гордо величать себя «работорговцами».
— Раз уж зашла речь… помню я один случай, — первый пират мечтательно прищурился, погружаясь в сладостные воспоминания. — Среди того «товара» затесалась самая настоящая аристократка, сбежавшая из отчего дома. Какая у нее была кожа… фигурка… личико… Ц-ц, просто отпад! Да я даже слов таких не знаю, чтобы описать! В общем, до самой смерти ту ночку не забуду. Жаль только, девка потом руки на себя наложила!
За этой трепотней они вдруг почувствовали, как мир вокруг внезапно посветлел. На одних инстинктах вскинув головы, пираты сквозь сплошную пелену ливня узрели жуткую картину: в свинцовых тучах, наглухо укрывших и багровую луну, и россыпь звезд, угрожающе и как-то совершенно неестественно извивались ослепительно-серебряные электрические змеи.