Путешественник (ЛП), стр. 400
— За последние два-три месяца повстанцы расшалились не на шутку. То и дело пускают под откос поезда да перекрывают тракты. В резиденции генерал-губернатора от них уже воют: приходится гнать уйму солдат на охрану путей, а эти партизаны в открытый бой даже не суются, бьют исподтишка.
«Я в курсе, всё идет строго по моему сценарию… В краях, где туземцы и полукровки составляют добрых восемьдесят процентов, наладить безупречную агентурную сеть проще простого. А если приплюсовать сюда щедрые вливания из-за бугра, то пережить трудные времена для Сопротивления — вообще не проблема. Их прежние беды росли исключительно из того, что морская змеюка Кавитува была напрочь лишена мозгов. Эта тварь вечно гнала фанатиков на убой, заставляя штурмовать города в лоб и мериться силами с регулярной армией Лоэна…» — мысленно проворчав, Клейн с явным удовольствием отхлебнул эля.
В свое время он настоятельно советовал повстанцам умерить пыл. Вздумай они окончательно загнать генерал-губернаторство в угол, Лоэн неминуемо отрядил бы в колонии матерых ищеек пятой Последовательности, а то и полноценных полубогов. Против такой мощи Сопротивление не продержалось бы и дня. Прикрываясь личиной «Морского бога», Клейн ниспослал им четкий оракул: удерживать позиции, плавно наращивать влияние и терпеливо дожидаться, пока баланс сил в мире не пошатнется.
А ждать оставалось недолго. Опираясь на доклады мисс «Справедливости», «Повешенный» сделал железобетонный вывод: как только Королевство Лоэн завершит встряску бюрократического аппарата и поставит на крыло новые броненосные эскадры, кровопролитная война за колонии на Южном континенте станет неизбежной.
Допив в гробовом молчании и выслушав портовые сводки до конца, Клейн водрузил на голову шляпу, поднялся со стула и неспешным шагом покинул бар, направившись прямиком в свою гостиницу.
По пути ему то и дело попадались смуглые, курчавые туземные ребятишки да местные аборигены в широких штанах и коричневых куртках. При виде его лоэнской физиономии одни в панике шарахались в стороны, не смея даже глаз поднять, другие же жались к обочинам, провожая его тяжелыми, нечитаемыми взглядами.
Клейн лишь с горькой усмешкой скривил губы и в абсолютном безмолвии вернулся в свой номер.
Бросаться менять личину и вновь прочесывать кабаки в поисках корсаров он не стал — после сегодняшней заварушки вся эта шваль стопроцентно заляжет на дно и носа не высунет до утра.
Юноша уже было вознамерился с головой погрузиться в недра «Дневника путешествий Гросселя», как вдруг тишину разорвал гулкий стук в дверь.
Даже не окликнув визитера, он просто положил ладонь на ручку, и перед мысленным взором мгновенно вырисовался портрет гостя:
Мужчина средних лет в темно-красном сюртуке и светлых брюках. На голове — характерная двууголка-пирожок, а лицо сплошь изрезано глубокими морщинами у глаз, на лбу и в уголках губ. Это был не кто иной, как капитан «Белого Агата» и по совместительству армейский офицер — «Справедливый» Элланд!
«А хватка-то у военных что надо. Слух о моем прибытии в Байам едва успел разлететься, а они уже вычислили и гостиницу, и сам номер… Ну, разумеется, я ведь и не думал шифроваться, вписав в регистрационную книгу свои легальные метрики…» — повернув замок, Клейн распахнул створку и учтиво поприветствовал:
— Добрый вечер.
— И вам не хворать. Рад вновь видеть вас в Байаме, — Элланд стянул шляпу и с абсолютно непринужденным видом шагнул в комнату.
— Чем обязан? — поинтересовался Клейн, придвигая стул и опускаясь на сиденье.
Элланд тут же устроился напротив и издал тихий смешок:
— Разве навестить старого друга — это не самое важное дело на свете?
«А речи-то стелет гладко… Какая досада, что Андерсон уже дал деру. Ему бы поучиться у вас подобным манерам!» — с внезапно нахлынувшим чувством мысленно хмыкнул юноша.
Однако внешне он сохранил безупречно ледяную выправку и, сверля собеседника взглядом, отрезал:
— Что ж, будем считать, что визит состоялся.
Казалось, капитан был готов к подобному приему. Усмехнувшись, он спросил:
— Донну помните?
«Еще бы. Чудная девчонка, да и братец её тоже. Интересно, оправились ли они после моего леденящего „урока“ и выбили ли из головы дурь о паранормальном мире?..» — Клейн сохранил бесстрастную маску:
— Память мне пока не изменяет.
— Умение выкидывать из головы всякий мусор — залог душевного здоровья. Хе-хе, и заметьте, эту мудрость изрек отнюдь не великий император Рассел, — с легким смешком пояснил Элланд. — Помнится, вы сами наказали отцу Донны: случись беда, пусть печатает в «Утренних Ведомостях Соня» объявление о скупке дамирских копченостей три дня кряду. Недавно он так и поступил. Вот только вас в Байаме и след простыл.
— И что в итоге? — видя, насколько расслаблен капитан, Клейн нутром почуял, что ничего фатального с семейством Бранч не приключилось.
Элланд вновь добродушно рассмеялся:
— Я ведь тогда погрел уши и слышал ваш уговор. Наткнувшись на объявление, я не поленился и навестил их по указанному адресу. Вы же знаете, Донна — очаровательное дитя, глядя на нее, я вечно вспоминаю собственную дочь.
— В общем, дело выеденного яйца не стоило. Урди, батюшка Донны, лишился баснословно ценной партии товара — груз умыкнул «Безумный капитан». Эта кража пробила такую брешь в их финансах, что хоть по миру не пошли, но пояса пришлось бы затянуть потуже. Вот он и вознамерился нанять вас, чтобы вернуть свое добро.
— Смекнув, что вас в городе нет, мне пришлось пустить в ход свои военные каналы. В итоге Урди выкупил груз обратно за вполне сносные отступные.
«Безумный капитан»? Это прозвище резануло Клейну слух. Порывшись в памяти, он мигом вспомнил, где именно оно всплывало.
Опираясь на рассказы рыжеволосой Элен, «Вице-адмирал Болезнь» Трейси сбывала весь живой товар, награбленный для Секты Демонессы, именно «Безумному капитану» Коннорсу Виктору. А уж тот, в свою очередь, держал мертвую хватку на столичных работорговцах и сутенерах Лоэна!
И эти ниточки тянулись прямиком к массовым исчезновениям людей в колониях и скрытой, кровавой подоплеке Великого баклундского смога!
«А ведь я спал и видел, как бы распутать этот клубок. Тогда, пойдя на Трейси с клинком, я наполовину преследовал именно эту цель. Какая досада, что покушение сорвалось. А потом с головой увяз в „отыгрыше“, переваривании эликсира да поисках этих проклятых русалок, отложив расследование в долгий ящик…» Мысли Клейна неслись вскачь, однако он не подал и виду, глухо спросив:
— Где сейчас скрывается этот «Безумный капитан»?
— Урди уже вернул свое добро, — с легким нажимом процедил Элланд, давая понять, что инцидент исчерпан.
Сверля его немигающим взором, сыщик ледяным тоном повторил:
— Я спросил: где сейчас скрывается Коннорс Виктор?
Элланд с обреченным вздохом покачал головой:
— Понятия не имею. Знаю лишь, что его шестерки до сих пор трутся в Байаме, вынюхивая слухи. Вы же понимаете: адмирал Эмириус отбыл в столицу, на его место сел Дэвис — расклады меняются на глазах. Пиратской братии жизненно необходимо держать руку на пульсе.
— Так что, опираясь на логику, его посудина болтается где-то поблизости, укрывшись в тени соседних островов. Но это лишь голые догадки, поручиться за них я не могу.
Внимательно, сцепив пальцы в замок, выслушав капитана, Клейн сухо бросил:
— Благодарю.
Шумно выдохнув и скользнув взглядом за окно, Элланд мгновенно растерял всю былую беспечность, сурово сдвинув брови:
— Мой истинный мотив визита таков: вы слишком уж громко заявили о себе. Верхушка взяла вас на карандаш. Мастер, способный играючи, по щелчку пальцев стереть в порошок Гилхиса, ни за что не останется без пристального внимания!
— Настоятельно советую впредь не светить эту личину в гостиничных журналах. Иначе рискуете вляпаться в такие неприятности, из которых так просто не выпутаться.
Клейн с абсолютной серьезностью кивнул: