Путешественник (ЛП), стр. 374

'Но терять бдительность категорически нельзя. Нужно подстраховаться от любых форс-мажоров… Хм… А что, если в ряды команды затесалась крыса? Стоит мне только просочиться в «Дневник путешествий Гросселя», как этот ублюдок тайком прошмыгнет в каюту и принесет проклятый фолиант в жертву «Истинному Творцу», «Изначальной Демонессе» или «Скрытому Мудрецу»? Тогда мне точно крышка, и участь моя будет куда страшнее самой смерти.

'Львиная доля корсаров с «Золотой Мечты» по уши влюблена в своего капитана. Тот факт, что дешевая, топорная провокация Андерсона сработала столь безотказно, говорит о многом. А значит, можно сыграть на их чувствах: заявить, что на кону стоит жизнь «вице-адмирала Айсберг», и заставить их стеречь друг друга, наглухо перекрыв доступ в каюту. В их преданности сомневаться не приходится.

'Вся загвоздка упирается в Андерсона. Этот «Сильнейший Охотник» на голову превосходит любого Потустороннего на борту. К тому же он виртуозно владеет искусством маскировки и засад. Шансы на то, что он играючи обойдет пиратские кордоны и просочится в покои капитана, пугающе высоки… Да и подноготная у него мутная, доверять ему слепо я не имею права.

«Нужно во что бы то ни стало затащить его с собой в этот „Дневник путешествий Гросселя“…»

В вихре этих раздумий Клейн машинально перелистнул страницы ветхого, сшитого из желтовато-бурого пергамента фолианта. К своему удивлению он обнаружил, что свежего текста так и не прибавилось, а в канве повествования не мелькнуло ни единого следа присутствия Даница.

«Выходит, чтобы вписать свое имя в сюжет и добавить книге новые страницы, необходимо не просто выжить, но и пересечься с главным героем и его свитой?» — сделав этот предварительный вывод, сыщик вновь зашагал к двери и распахнул створку.

— Увенчалось успехом? — в один голос выпалили «Пестрый галстук» Йордсен и остальные корсары.

Клейн отрицательно покачал головой и невозмутимо ответил:

— Мне предстоит долгий, изматывающий ритуал.

— Ни одна живая душа не смеет прерывать таинство. Малейшая оплошность — и Эдвина Эдвардс сгинет навсегда или умрет прямо на месте.

Обозначив главные условия, он обвел собравшихся тяжелым взглядом и отчеканил в лоб:

— Меня терзают смутные подозрения, что среди вас затесался предатель.

— Отныне вы обязаны глаз не спускать друг с друга.

«Гурман» Бру Уоллс на одних инстинктах уже приоткрыл было рот для гневной отповеди, как вдруг краем глаза зацепился за пустующую капитанскую каюту. Вошедший туда пару минут назад Даниц бесследно испарился!

Сопоставив это с таинственной пропажей капитана, пират мгновенно смекнул: Герман Воробей и впрямь докопался до сути и теперь отчаянно пытается вытащить Эдвину из петли. Тяжело кивнув, Уоллс произнес:

— Я беру это на себя.

— А парни, в свою очередь, присмотрят за мной.

Не став тратить время на лишнюю болтовню, Клейн перевел пронзительный взгляд на привалившегося к противоположной стене Андерсона Худа:

— Зайди.

Андерсон криво усмехнулся, приподняв правый уголок губ, и язвительно цокнул языком:

— Со стороны может показаться, будто я у тебя на побегушках. Твои манеры — просто эталон для истинного «Провокатора».

Впрочем, не переставая ворчать, он всё же отлепился от стены и ленивым, вальяжным шагом переступил порог капитанских покоев.

Как только створка наглухо захлопнулась и щелкнул засов, Клейн развернулся к искателю сокровищ:

— Как насчет того, чтобы ввязаться в поистине уникальную авантюру?

— Глядишь, и звание драконоборца себе заработаешь.

Опираясь на наблюдения последних дней, сыщик резонно рассудил: Андерсон Худ — Охотник до мозга костей, в котором дико сплелись жгучее любопытство и жажда приключений. Такой тип просто не в силах устоять перед неведомым вызовом и шансом хлебнуть доселе невиданного адреналина.

Андерсон впился взглядом в лицо Германа Воробья. Внимательно изучая его на протяжении нескольких секунд, охотник за сокровищами наконец расплылся в улыбке и выдал:

— Ни малейшего интереса.

С этими словами он категорично мотнул головой.

Однако не успел Клейн и рта раскрыть, как тот, хихикнув, поспешно добавил:

— Я нутром «чую» запах смертельной угрозы. Чтобы такой самоуверенный, отбитый наглухо и чудовищно сильный авантюрист вдруг позвал меня в напарники? О чем это говорит? О том, что дело пахнет керосином и сулит просто колоссальные, немыслимые проблемы!

«А я-то грешным делом думал, ты клюнешь. Это совершенно не вяжется с твоими обычными повадками… Воистину, умеешь вовремя дать по тормозам… Что ж, попробуем старое доброе запугивание. Если упрется рогом — выброшу этого ублюдка на какой-нибудь необитаемый остров, велю „Золотой Мечте“ поднять паруса и заберу его на обратном пути. Для матерого охотника выживание в диких условиях проблемой стать не должно…» — Клейн молниеносно принял решение. Намеренно окатив Андерсона ледяным взором, он произнес:

— Я не имею привычки оставлять за спиной скрытые угрозы.

Андерсон на долю секунды оторопел, но тут же поспешно натянул на лицо самую лучезарную улыбку:

— Ха-ха, я же просто пошутил! Звание драконоборца звучит чертовски заманчиво!

«…А ты переобуваешься прямо в воздухе… Поупирался бы еще чуток, и глядишь, оценил бы на собственной шкуре прелести выживания в стиле „оторви голову — и можно есть“…» — едва заметно кивнув, сыщик вернулся к письменному столу и, обращаясь к подошедшему следом Андерсону Худу, велел:

— Окропи переплет этого фолианта своей кровью. Много не понадобится.

— Окропить? — Андерсон с живым любопытством смерил «Дневник путешествий Гросселя» взглядом, а затем огляделся по сторонам. — Исчезновение Эдвины как-то завязано на этой книжонке? И тот горе-охотник тоже из-за неё испарился? Ах да, «Пылающий» Даниц… чуть не запамятовал его имя. Хвала небесам, ценник за его голову нынче изрядно подскочил.

Уголки губ Клейна едва заметно дрогнули, и он с абсолютной прямотой ответил:

— Именно.

— А это уже становится интересным… — Андерсон покосился на стол. Подхватив бронзовый кинжал, он нарочито небрежным движением полоснул себя по руке, пуская кровь.

Следом он с величайшей осторожностью отложил лезвие и щедро размазал алую жидкость по темно-коричневой обложке «Дневника путешествий Гросселя».

Понаблюдав за реакцией пару секунд, искатель сокровищ уже было потянулся обратно к кинжалу, намереваясь стереть с клинка остатки своей крови, как вдруг всё его поле зрения поглотила ревущая, неистовая пурга.

Проводив взглядом бесследно растворившегося в воздухе — в точности как Даниц — Андерсона, Клейн взял чистый листок бумаги и педантично стер с бронзового ножа свежую кровь, после чего аккуратно свернул лоскут и упрятал его в карман.

— Он совершенно не был уверен, что после погружения в книжный мир всех троих выбросит в одну и ту же точку, а потому благоразумно припас материал для «метода лозоходства»!

Покончив с этими приготовлениями, Клейн перехватил кинжал и принялся примеряться к тыльной стороне собственной кисти.

Мышцы на его лице напряглись, взгляд скосил вниз, и лишь спустя несколько долгих секунд он наконец решительно чиркнул лезвием.

Тело слегка дернулось, голова инстинктивно откинулась в сторону, а губы сами собой разъехались в болезненной гримасе.

Дождавшись, пока выступит кровь, юноша, всё так же не выпуская кинжала из рук, подхватил трость, а свободной ладонью сноровисто окропил переплет ветхого пергаментного фолианта.

Ему не пришлось долго ждать: в следующее мгновение Клейн внезапно обнаружил, что очутился посреди бескрайнего, ослепительно-белого ледяного царства.

Глава 695

Разительный контраст

Ураганный ветер, швыряющий в лицо ледяную крошку и пушистые хлопья снега, безжалостно хлестал Клейна. Озираясь по сторонам, юноша инстинктивно сжался, ссутулился и зашелся в крупной дрожи.

«До чего же… холодно…» — едва не сорвавшись на грязную брань, он осознал, что оказался посреди заснеженной пустоши с практически нулевой видимостью.