Путешественник (ЛП), стр. 352
На протяжении всей исповеди пиратка ни разу не обмолвилась о Германе Воробье, виртуозно обходя любые упоминания его персоны. Что же до прочих встреченных на пути аномалий, она прошлась по ним лишь вскользь — к примеру, упомянув те самые воды, пропитанные остаточным дыханием Матери-Земли, где у людей начинала дико и бесконтрольно расти шевелюра.
Под самый занавес своего доклада Катлея сделала особый упор на морских руинах, где покоился исторгающий хрипы мертвец, и на той самой заброшенной посудине авантюристов с кровавым посланием об «Источнике Вечной Молодости».
— Быть может, всё это красноречиво свидетельствует о том, что Источник Вечной Молодости сокрыт именно в недрах тех катакомб, а тот самый пыхтящий труп — не что иное, как его верный страж, — леди «Отшельник» озвучила теорию, гуляющую среди матросов «Будущего», хотя сама она эту догадку отнюдь не разделяла.
«Источник Вечной Молодости… Тот самый Источник из легенд о шести великих сокровищах Пяти морей…» — у «Повешенного» Элджера от услышанного радостно екнуло сердце. Моряк поймал себя на мысли, что уже вовсю прикидывает, насколько реально будет наведаться в эти руины после возвышения до пятой Последовательности.
«Справедливость» Одри, скрупулезно впитав каждое слово, едва заметно покачала головой:
— Сдается мне, истинный посыл этой кровавой надписи вовсе не в том, что Источник сокрыт в тех развалинах.
Выдержав секундную паузу, девушка попыталась на ходу составить психологический портрет покойного:
— Будем рассуждать логически: человек, растерзанный монстром и находящийся на краю гибели, вряд ли станет тратить последние вздохи на то, чтобы любезно указывать координаты клада. Желай он предупредить идущих следом товарищей или бросившуюся на поиски родню, он бы начертал предостережение об угрозе, либо указал бы на корень самой беды. А если его целью было просто оповестить залетные суда об Источнике Вечной Молодости, то у него банально не нашлось бы для этого внутреннего стимула в предсмертной агонии. Разве что… разве что за этими словами кроется дьявольский замысел — хитроумная ловушка, призванная заманивать алчных глупцов в те руины на поиски Источника. И лишь этот заговор мог даровать ему призрачный шанс на спасение.
— В точку! Окажись я на его месте, я бы тоже не стал из последних сил пытаться поведать всем подряд, что здесь зарыт клад. Какой в этом, дьявол побери, прок? — охотно поддакнул «Луна» Эмлин. — Только ненависть, выжженная в самой подкорке, леденящая, въевшаяся в кости злоба могла бы заставить меня оставить подобное послание на смертном одре! Иначе я бы скорее расписал, как именно меня надлежит предать земле и какие реликвии положить в мой саркофаг!
Под занавес своей речи вампир презрительно цокнул языком и мотнул головой.
Клейн, едва уловимо кивнув собственным мыслям, дернул за ниточки «Мира» и заставил двойника прохрипеть:
— «Источник Вечной Молодости» — это капкан.
Сыщик рубанул с плеча, выдав железобетонный, безапелляционный вердикт без всяких там «наверное», «возможно» или «скорее всего».
«Источник Вечной Молодости — это капкан…» — Катлея бросила пронзительный взгляд на «Мира», после чего в глубокой задумчивости отвела глаза.
Слова двойника безупречно ложились на ее собственные, вынашиваемые в глубине души подозрения.
«Повешенный» Элджер, внимая этому обмену мнениями, сурово сдвинул брови. Моряка покоробил вовсе не вердикт «Мира» и не догадки мисс «Справедливости» вкупе с господином «Луной». Уязвленная гордость взбунтовалась из-за иного: он с горечью осознал, что сам даже на миг не допустил подобного расклада!
Для прожженного интригана калибра Элджера это была поистине вопиющая, непростительная оплошность!
«…Столько воды утекло, столько шрамов нажито, а я по-прежнему позволяю звонкой монете и баснословным кушам слепить мне глаза…» — погрузившись в звенящее молчание на пару секунд, он беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнул.
Утолив информационный голод и обменявшись свежими сводками, участники плавно перетекли к наставничеству: принялись вдалбливать малышу «Солнцу» премудрости древнего гермеса и делиться друг с другом крохами мистических тайн.
Время за этой беседой пролетело как один миг. Дождавшись, пока голоса стихнут, «Шут» Клейн вальяжно обвел собравшихся взглядом и изрек:
— На сегодня закончим.
— Повинуемся вашей воле, — «Справедливость» Одри тут же грациозно вспорхнула с места, изящно приподняв воображаемый подол платья в реверансе. Остальные резиденты не заставили себя долго ждать, синхронно повторив прощальный ритуал.
Безмолвно созерцая, как размытые силуэты один за другим растворяются в небытии, Клейн не спешил покидать свои владения. Силой мысли соткав из пустоты пергамент и пузатую перьевую ручку, он размашисто вывел фразу для прорицания:
«Моя надежда на возвышение до четвертой Последовательности».
Отложив перо, сыщик намертво зажал исписанный лист в руке. Откинувшись на спинку кресла и смежив веки, он плавно скользнул в медитативный транс, беззвучно, раз за разом чеканя слова заклинания.
Прокрутив мантру ровно семь раз, юноша стремительно провалился в глубокий сон, очутившись в царстве грез.
Застилающая взор зыбкая, серая пелена с треском разорвалась, обнажив перед ним монументальную, уходящую пиками под самые небеса горную гряду.
На самой ее вершине сиротливо ютились руины некогда величественного дворца. Изъеденные временем стены густо поросли сорняками да цепким мхом, зияя уродливыми, выбитыми с корнем брешами.
В недрах главного чертога, на самом почетном месте, возвышался исполинский престол, грубо высеченный из цельного камня. Щедро инкрустированный потускневшим от веков золотом и некогда ослепительными самоцветами, ныне он представлял собой жалкое зрелище, сплошь покрытое сколами и трещинами.
На этом троне, явно предназначавшемся отнюдь не для человеческих габаритов, копошился гротескный, тошнотворный ком из мириад полупрозрачных личинок. Сплетаясь в тугой, омерзительный клубок, они неспешно, бесконечно извивались, неумолимо наращивая массу и разбухая на глазах.
А вокруг этого зловещего сиденья, пробиваясь сквозь толщу тысячелетий и саму историю, эхом перекатывался эфемерный, призрачный шепот, не смолкающий ни на секунду:
— Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…
Стоило лишь этому инфернальному бреду вонзиться в барабанные перепонки, как Клейна словно током прошибло. Резко вынырнув из сна, он сурово, до боли свел брови на переносице:
«И впрямь, главный пик горного хребта Хорнакис… Причем на сей раз видение оказалось куда более резким, а шепот — пугающе кристальным…»
В памяти тут же всплыло то самое, брошенное словно невзначай пророчество «Королевы Мистики» Бернадетт:
«Твоя судьба неразрывно сплетена с главным пиком гор Хорнакис».
«Неужто это и вправду моя неминуемая судьба? От такого фатализма аж скулы сводит, так и подмывает взбрыкнуть и назло никуда не соваться… Эх, ладно, не стоит рубить с плеча, буду действовать по ситуации…» — с тяжелым вздохом Клейн силой мысли материализовал те самые пять розыскных ориентировок, что подкинул Эмлин Уайт. Сплетя их с уже имеющимися крохами информации, сыщик пустил в ход гадание, отчаянно силясь нащупать следы фанатиков «Первозданной Луны».
Увы, из-за катастрофической нехватки исходных данных улов оказался более чем скромным. Вердикт ограничился лишь двумя железобетонными фактами:
— Гарис Кевин, Виндзор Белин и Аргос обосновались в Баклунде.
— Данди и Лора находятся в разных местах: один залег на дно в порту Энмат, а другая — в порту Притц.
«Считай, что вилами по воде писано. Толку-то с этих крох…» — разочарованно мотнув головой, Клейн низвергся обратно в материальную реальность.
Вспомнив, что клятвенно пообещал малышу «Солнцу» раздобыть рецепт эликсира «Нотариуса» в ближайшие три дня, сыщик решительно натянул пальто, водрузил на голову цилиндр и приготовился выйти на охоту.