Путешественник (ЛП), стр. 347
«Хм… За ту оплошность со сливом тайн Клуба Таро я, как Шут, лишь слегка пожурил леди Отшельник, ограничившись туманным предупреждением. А вот вся та кровавая баня, что обрушилась на нее следом — это уже целиком и полностью расплата за ее дерзкую попытку прощупать божество, к которой сам Шут отношения якобы не имеет…»
«Именно такого финала я и добивался. Это позволяет сохранить божественный ореол в абсолютной неприкосновенности. В конце концов, истинному богу не к лицу мелочно сводить счеты со смертными — это неминуемо уронит Его недосягаемый статус…»
«Впрочем, стоит признать: леди Отшельник играет с огнем донельзя безрассудно. Лишь сегодня я окончательно убедился, что она пыталась пронзить меня взглядом отнюдь не один-два раза. И пусть злого умысла там не наблюдалось, подобная дерзость всё равно заслуживала хорошей взбучки. Хех, похоже, мое былое безразличие она приняла за молчаливое согласие на эти гляделки, отчего и вконец обнаглела. Итог закономерен: она с размаху напоролась на расставленный капкан, точь-в-точь как я и планировал…»
«К тому же, даже не до конца раскусив истинные намерения господина Шута, она рискнула передавать скрытые послания во внешний мир. Такая дерзость говорит лишь об одном: в прошлом жизнь била ее слишком слабо. Но сегодняшний кровавый урок она наверняка впечатает в память надолго…»
«А если вспомнить то, что творилось в ее собственных грезах, то ее поведение кажется вполне закономерным… Как говорится: если дитя выросло непутевым, вина всецело лежит на матери!»
«Хе-хе, заодно и господина Повешенного припугнул, да и остальным участникам наглядный урок преподал», — с беззвучной усмешкой констатировал про себя Клейн. Неспешно обведя собравшихся ледяным взором, он произнес абсолютно ровным, лишенным малейших эмоций тоном:
— На этом и закончим.
Едва эти слова слетели с Его губ, как «Отшельник» Катлея, чье астральное тело только-только пришло в норму, мгновенно обмякла. Ее захлестнула дикая, сбивающая с ног волна изматывающей усталости пополам с первобытным облегчением. Девушке до смерти захотелось рухнуть в какое-нибудь уютное кресло и погрузиться в глубокий, спасительный сон.
«Первый раз — предупреждение, во второй раз пощады не будет…» — мысленно, с тяжелым вздохом осекла себя пиратская владычица. Она намертво вбила себе в голову: впредь никаких мелких интриг, никаких иллюзий, будто ее жалкие шифровки укроются от всевидящего взора господина Шута. И уж тем более — ни малейших попыток пронзить Его своей паранормальной интуицией!
Та чудовищная агония, что она испытала пару минут назад, ничуть не уступала леденящим душу пыткам от насильственного вливания знаний Скрытым Мудрецом. А потому теперь она свято, безоговорочно верила: господин Шут — самое настоящее, непостижимое и подлинное божество. Тот, чьи замыслы не измерить смертной меркой, и на чей лик нельзя взирать напрямую!
«Хвала небесам, по крайней мере, Королева теперь знает, где именно можно раздобыть ответы, которые она так отчаянно ищет… Отныне — никаких намеков и посланий…» — Катлея вновь чуть повернулась вполоборота и, всё еще подрагивая от пережитого ужаса, устремила взгляд во главу бронзового стола. На сей раз она благоразумно опустила глаза, разглядывая лишь край столешницы да резные подлокотники кресла, а густое пурпурное свечение в ее зрачках заметно померкло.
Сквозь повисшую в чертогах звенящую тишину прозвучал ее искренний голос:
— Я навеки запомню Ваше великодушие.
Скрытый пеленой серой мглы «Шут» Клейн лишь благосклонно, едва заметно кивнул, не став сотрясать воздух лишними словами.
Спустя короткую паузу «Фокусник» Форс, опередив уже готовую взять слово «Справедливость» Одри, решительно выпрямила спину. Обведя собравшихся взглядом, она спросила:
— Господа, не желает ли кто-нибудь из вас взяться за заказ на убийство?
— Мишень — весьма крупная птица в рядах одного еретического культа.
Безмерно признательная своему наставнику, Дориану Грею, за оказанное доверие и щедрость, Форс в последнее время отчаянно ломала голову, как бы отплатить ему добром за добро.
Тщательно всё взвесив, она взяла на мушку того самого оракула из ордена Авроры, что в свое время нанес роду ее учителя чудовищный, кровавый удар. Того самого Льюиса Вина, который, вполне вероятно, уже вознесся до ступени «Архивариуса», а то и вовсе до «Мироходца»!
Девушка отнюдь не страдала слепой самоуверенностью: даже заполучив «Магическую книгу Леймано», она прекрасно понимала, что ей ни за что не одолеть прожженного, собаку съевшего на побегах Потустороннего шестой, а то и пятой Последовательности. Вся ее дерзость зиждилась исключительно на железобетонной вере в мощь Клуба Таро — глубоко законспирированной ложи, способной оказать такую поддержку, о которой простым смертным остается лишь мечтать.
«Что леди Отшельник, что господин Мир — оба явно обладают достаточной силой, чтобы сойтись с Льюисом Вином в смертоносной сече. Возьмись кто-то из них за дело, а я прикрою огнем из „Магической книги Леймано“ — и шансы на успех станут более чем осязаемыми…» — «Фокусник» Форс мысленно набросала безупречный, идеальный сценарий охоты.
Разумеется, она кристально ясно осознавала: ее нынешних скромных сбережений ни за что не хватит, чтобы оплатить голову столь могущественного мага. В конце концов, на ее жалкие 830 фунтов не купишь даже левую руку этого мерзавца! Писательница отлично помнила, как в свое время мисс Одри Холл спустила свыше десяти тысяч фунтов за устранение интисского посла — «Заговорщика» шестой Последовательности. А уж ценник за Льюиса Вина, стоящего на той же ступени или выше, неминуемо пробьет потолок!
Замысел Форс был предельно прост: она намеревалась расплатиться серией встречных услуг. Иными словами, взять на себя те хлопоты, которые исполнителю заказа было бы неудобно или не с руки выполнять самому, и таким бартером погасить долг. Как-никак, обзаведясь «Магической книгой Леймано», она стала весьма грозной силой, способной браться за весьма щекотливые и сложные поручения.
Едва «Фокусник» озвучила свою просьбу, как взгляды «Отшельника» Катлеи, «Повешенного» Элджера и «Справедливости» Одри как по команде скрестились на «Мире». По их глубокому убеждению, именно этот мрачный джентльмен питал нездоровую, маниакальную страсть к охоте на Потусторонних, да и боевой мощи ему было не занимать.
«Я ведь сейчас даже не в Баклунде… Впрочем, отвечать так в лоб категорически нельзя. Иначе я спалю перед господином Повешенным и леди Отшельник всю правду, и они мигом смекнут, что в арсенале господина Шута всего-то два-три благословенных…» — Клейн, дернув за ниточки и слившись с чувствами марионетки, заставил «Мира» издать сухой, скрипучий смешок:
— Где именно он скрывается? К какой ложе принадлежит?
— Какова его Последовательность? Какими талантами владеет?
«Надо же, господин Мир сегодня какой-то не такой… Трудно описать словами, но кажется, будто его настроение резко пошло в гору. Неужто с ним и впрямь приключилось нечто радостное?» — с присущей «Зрителю» проницательностью подметила «Справедливость» Одри, с живым интересом принявшись гадать, какой же куш сорвал этот суровый авантюрист за последние дни.
«Фокусник» Форс же, напротив, обрадованно выпалила:
— Он — оракул ордена Авроры. Ныне засел в Баклунде. В былые времена был магом шестой Последовательности, но сейчас, вполне вероятно, уже прорвался на пятую ступень, хотя стопроцентной уверенности в этом нет.
— Его главный козырь — умение записывать чужие Потусторонние фокусы и применять их по одному разу. Он виртуозно уходит от погонь, загнать его в угол практически немыслимо. И, сдается мне, он уже овладел даром перемещения сквозь мир духов…
«Оракул ордена Авроры, шестая или пятая Последовательность, а способности до боли смахивают на Путь „Ученика“… Как я и предполагала, эта заурядная с виду мисс Фокусник таит в себе немало подводных камней. Мои первичные оценки били точно в цель…» — «Отшельник» Катлея молниеносно вернула себе ледяное самообладание, ничуть не удивившись тому факту, что писательница дерзнула замахнуться на жизнь какого-то там «мистера» из ордена Авроры.