Путешественник (ЛП), стр. 280

«Если зайти с другой стороны, попытавшись влезть в шкуру „Адмирала Звезд“… Будучи жертвой безумной гонки за знаниями, протеже самой „Королевы Мистики“ и верной адепткой „Ордена Аскетов Моисея“, эта дамочка годами бороздит океан и повидала немало чертовщины. Для нее секрет о том, что домен „Морского бога“ дарует власть над подводными тварями — секрет Полишинеля…»

«Выходит, осознав, что двуногим в этот подводный колодец путь заказан, она резонно вспомнила про скипетр в руках господина Шута и уже прикидывает, как бы вымолить божественное содействие в будущем? А на меня косилась, желая прощупать: не владеет ли и „Мир“ подобными сведениями, и не закралась ли ему в голову та же дерзкая затея?»

Молниеносно разложив всё по полочкам, Клейн пустил в ход таланты «Клоуна», титаническим усилием воли заморозив лицо в маске равнодушия и не выдав ни единой, даже микроскопической эмоции.

Пока Нина отлучилась за законной порцией сунийского кровавого вина, сыщик небрежно придержал шляпу и зашагал к входу в надстройку.

На подходе к дверям в его сознании леденящей вспышкой возникла картина:

В одной из кают на верхней палубе, за наглухо запертым окном и плотно задернутыми шторами, затаилась пара смутно угадываемых глаз. Незримый наблюдатель неотрывно сверлил взором толпу на палубе, мертвой хваткой вцепившись в фигуру Германа Воробья.

«Кто это?» — Клейн даже не сбил шаг. Его тело не дрогнуло ни на йоту, и он преспокойно, с будничной легкостью переступил порог.

…………

Ровно в три часа пополудни мягкие, ласковые лучи солнца залили живописный сад раскинувшейся неподалеку от университета Стон усадьбы.

Мишель Дейт — дослужившийся до звания старшего доцента едва разменяв четвертый десяток — облачился в парадный, удлиненный фрак с безупречно повязанным галстуком-бабочкой и теперь томился в ожидании у парадных дверей.

Накануне вечером ему доставили послание. Курьером выступил личный лакей самого графа Холла — крупнейшего землевладельца Восточного Честера. Автором же письма оказалась юная леди Одри Холл, наследница влиятельнейшего лорда верхней палаты парламента, девушка, которую по праву величали самой ослепительной жемчужиной Баклунда.

В своем послании эта высокородная дама обмолвилась, что до нее долетели слухи, будто мистер Мишель Дейт славится как выдающийся коллекционер. И будучи страстной поклонницей искусств, она сочла бы за честь нанести визит и лично полюбоваться его собранием.

У Мишеля Дейта не нашлось ни единой причины ответить отказом.

Вскоре к кованым воротам плавно подкатил изящный экипаж, на бортах которого гордо красовался фамильный герб.

Загодя проинструктированные слуги сноровисто распахнули тяжелые чугунные створки, провожая карету по дуге сквозь сад прямиком к парадному крыльцу.

Первой на брусчатку спустилась почтенная экономка, за ней последовали телохранители и стайка горничных.

Следом из недр кареты изящно выскользнула рука, затянутая в длинную перчатку из белоснежного шелка.

Опираясь на помощь служанок, Одри с царственной грацией ступила на ковровую дорожку, предусмотрительно расстеленную Мишелем.

Мишель на долю секунды опешил, а затем его глаза восхищенно вспыхнули. Ему почудилось, будто все цветы в его саду в одночасье поблекли и выцвели на фоне этой ослепительной красоты.

Сделав пару шагов навстречу, хозяин изящно снял шляпу и отвесил почтительный поклон:

— Добро пожаловать, достопочтенная леди.

— Ваш визит — воистину величайшая честь для меня и всей моей семьи.

Одри легким движением сняла шляпку с вуалью, передав её горничной, и обменялась с хозяином парой дежурных любезностей. Ведомая Мишелем Дейтом, она проследовала через роскошную гостиную прямиком в просторную коллекционную залу на первом этаже.

Оказавшись в своей стихии, Мишель словно вновь обрел непоколебимую уверенность хозяина. Начав экскурсию с левого крыла, он принялся увлеченно указывать на экспонаты:

— Перед вами шлем времен Войны Белой Розы. Потратив на изыскания долгие годы, я могу с железобетонной уверенностью заявить: он принадлежал одному из отпрысков семьи Сорен. В ту далекую эпоху они еще восседали на престоле.

Позолоченный шлем поражал искусной, тончайшей работой: макушку венчал чеканный орнамент в виде парящей птицы, а забрало было ювелирно собрано из перекрывающих друг друга металлических чешуек.

— Мой пращур как раз выслужил свой первый дворянский титул именно в горниле той войны, — с живым интересом отозвалась Одри.

Девушка загодя настроила себя на нужный лад, виртуозно вжившись в роль восторженной ценительницы древностей.

— Поражение в Двадцатилетней войне обрушило на Королевство годы тяжких унижений, однако именно в те темные времена и выковались истинные герои, — тонко польстил собеседнице Мишель.

Война Белой Розы, вспыхнувшая после Двадцатилетней войны и предшествовавшая Войне клятвоотступников, ознаменовала собой триумф Лоэна над Интисом и возвращение королевству былого могущества.

Мишель увлеченно продолжал экскурсию по своей коллекции. Одри внимала каждому его слову с неподдельным интересом, то и дело вставляя меткие вопросы и поддерживая живую светскую беседу.

Наконец, рука хозяина указала на неприметный блокнот в черном переплете:

— Эта вещица принадлежала одному рыцарю, несшему дозор на острове Суня в годы Двадцатилетней войны.

— Имя этого доблестного воина давно стерлось из анналов истории. Лишь эти ветхие страницы служат немым доказательством того, что он вообще коптил небо и до последнего вздоха удерживал рубежи на острове.

— И ценность этих записей кроется не только в том, что перед нами бесценный исторический первоисточник. Сам текст таит в себе изрядную загадку: автор использовал весьма специфические, редко встречающиеся грамматические конструкции. Быть может, именно в этих странностях и зарыт ключ к разгадке его подлинной личности.

Интуиция безошибочно подсказала Одри: вот она, та самая вожделенная цель! Девушка чуть подалась вперед, вглядываясь в темную обложку. И впрямь, в хитросплетении едва заметных, потертых линий явственно угадывался весьма абстрактный, но несомненный силуэт исполинского дракона.

«Судя по интонациям старшего доцента Мишеля и его микромимике, весь его интерес прикован исключительно к тексту, а не к самому артефакту. Особого, фанатичного трепета он к нему не питает… А значит, шансы выкупить блокнот поистине высоки…» — хладнокровно, с позиции истинного «Зрителя» резюмировала Одри. Слегка склонив голову набок, она одарила хозяина очаровательной полуулыбкой и спросила:

— О каких именно специфических конструкциях идет речь?

— Рыцарь питал слабость к коротким, рубленым фразам, донельзя лаконичным… — с явным наслаждением пустился в объяснения Мишель, обожая щеголять эрудицией.

Одри всегда славилась талантом быть безупречной слушательницей. Ее искренняя улыбка и неподдельное, сосредоточенное внимание заставляли доцента выкладывать всё больше и больше мелких деталей.

И чем дольше она слушала, тем сильнее крепло в ней чувство, что эта диковинная грамматика до боли ей знакома.

«Это же…» — изумрудные глаза девушки изумленно блеснули. В памяти молниеносно всплыл источник этого узнавания.

То были правила построения фраз из языка гигантских драконов, который она с таким усердием штудировала и которым уже вполне недурно владела!

Глава 642

Тройная выгода

«Рыцарь, постигший язык гигантских драконов, и более того — активно использовавший его на ключевом этапе своего становления… Немудрено, что „Алхимия Психологии“ так отчаянно жаждет заполучить его записи…» — Одри мысленно кивнула, собирая разбегающиеся мысли, после чего с живым и искренним интересом продолжила обсуждать с Мишелем Дейтом грамматические странности манускрипта.

Вскоре дискуссия вокруг блокнота подошла к концу, и хозяин усадьбы перешел к демонстрации остальных жемчужин своей коллекции.