Путешественник (ЛП), стр. 268
— Ого!
— Господи!
— Какое потрясающее волшебство!
— Браво!
Купаясь в овациях и восторженном гуле толпы, Форс с легкой долей самодовольства скользнула взглядом по циферблату далекой церковной башни. Сноровисто собрав реквизит, девушка скрылась в шатре директора цирка.
— Вы и впрямь увольняетесь⁈ Да я готов удвоить ваше жалованье! — торопливо, с отчаянием в голосе бросился ей навстречу директор.
'Увы, дорогой мой. Еще в середине марта я выкристаллизовала для себя «заповеди Мастера фокусов», а на прошлой неделе и вовсе переварила эликсир без остатка. Не связывай меня этот проклятый контракт до сегодняшнего дня, ноги бы моей здесь не было…
'И пусть купаться в лучах славы цирковой звезды чертовски приятно, это ни на йоту не остановит моего прорыва к «Астрологу». Учитель обещал нагрянуть на этой неделе: привезет формулу, материалы и какой-то особый дар… И что же это за диковинка такая?
«Ох, а полнолунный шепот с каждым разом становится всё более невыносимым, сводящим с ума. Не простри господин Шут надо мной свою божественную длань, я бы уже давно рехнулась и обратилась в кровожадного монстра…» Изящно прикрыв рот ладошкой, Форс лениво зевнула, после чего с очаровательной улыбкой обронила:
— Видите ли, на самом деле я — популярная писательница. Сюжет моего грядущего романа разворачивается именно за цирковыми кулисами, вот я и нанялась к вам, дабы собрать фактуру и пропитаться духом арены.
— Популярная писательница? — глаза директора вспыхнули, и он со смесью тревоги и жгучей надежды уточнил: — Вы ведь не станете выносить сор из избы и очернять наше имя?
— А разве здесь творилось что-то дурное? Поверьте, за эти два месяца я получила море удовольствия, — Форс элегантным жестом стянула с головы глупую остроконечную шляпу.
Лицо директора озарилось искренней, неподдельной радостью:
— Мадам Уолл! Не сочтите за дерзость, но не могли бы вы упомянуть название нашего цирка на страницах вашей книги? Я… я готов щедро оплатить подобную рекламу! Разумеется, в пределах разумного, вы же понимаете — на мне висит орава голодных ртов.
«Да ладно⁈ А этот мужик далеко пойдет…» Форс впервые в жизни осенило, что бульварные романы вполне могут служить рекламной площадкой наравне с передовицами газет, причем делать это куда изящнее и органичнее.
…………
Разрезая беспокойные волны, ощетинившийся рядами пушечных портов пассажирский лайнер мерно двигался строго по безопасному фарватеру, не смея отклониться ни на дюйм.
В этих водах, к востоку от Олави, малейшая оплошность и сход с курса неминуемо оборачивались бесследным исчезновением. Даже самые отбитые корсары благоразумно жались к проторенным тропам, до смерти боясь сунуться в неизвестность.
Этот океан был насквозь пропитан зловещими тайнами и кишмя кишел леденящими кровь легендами!
Клейн, оттрубивший волонтером добрых два месяца и нащупавший за это время целых четыре шанса для подлинного «отыгрыша», наконец-то распрощался с бесконечной вереницей носилок, драеньем сортиров и уборкой чужой рвоты. Оставив всё это позади, сыщик взошел на борт судна, держащего курс на архипелаг Гаргас.
Еще на мартовском собрании Клуба Таро, уединившись за незримым барьером, он благополучно нанял «Отшельника» Катлею. План был предельно прост: пересечься с пираткой в столице Гаргаса — «Белом городе» Насте, — а затем, взойдя на палубу флагмана «Адмирала Звезд», устремиться в самые дикие, окраинные и сюрреалистичные воды моря Соня на поиски диких русалок.
«Отшельник» Катлея, явно сгорая от любопытства взглянуть на собратьев по ложе в реальном мире, раздумывала от силы пару секунд, после чего ударила по рукам. Однако, трезво оценив все смертоносные риски этой вылазки, заломила весьма кусачий ценник:
Три тысячи фунтов!
Поначалу Клейн всерьез порывался пойти на попятную и переметнуться к «Повешенному» на его корабль-призрак. Но, вспомнив, что на борту у моряка вечно трется орава ищеек Церкви Повелителя Бурь, что напрочь лишало маневра, да и сама экспедиция на крайний восток сулила поистине фатальные беды, сыщик всё же скрепя сердце согласился на грабительские условия «Отшельника». Пиратка, в свою очередь, обязалась бросить якорь у берегов Гаргаса в начале апреля и ждать ровно месяц. Опоздает — пеняй на себя, сделка аннулируется.
Дабы не пустить на ветер косарь фунтов задатка, Клейн не стал дожидаться полного, стопроцентного усвоения эликсира. Юноша спешно покинул Олави, устремившись прямиком к Гаргасу.
Впрочем, опираясь на выведенные ранее заповеди и блестяще отработанные шансы подлинного «отыгрыша», он и так балансировал на самом пороге полного переваривания «Безликого». Даже если он напрочь забросит эксперименты и продолжит просто отыгрывать ледяную личину Германа Воробья, зелье неминуемо усвоится за какие-то две-три недели.
Именно поэтому, а также из-за того, что аркан «Мира» в глазах остальных участников намертво сросся с персоной Германа Воробья, Клейн, покинув больничные стены, вновь нацепил маску того самого безбашенного, пугающего авантюриста. Разве что внес пару легких коррективов для конспирации.
Вглядываясь в бесконечную череду вздымающихся волн за иллюминатором, сыщик наконец-то различил на горизонте очертания портового града, чьи дома были сплошь высечены из ослепительно-белого камня.
Самая восточная колония Империи Фейсак, столица архипелага Гаргас — Наст!
«Ну вот, можно считать, официально за границу выбрался…» — мысленно усмехнулся Клейн, провожая взглядом входящее в гавань рыболовецкое судно, доверху груженное китовым мясом и источающее такую густую, первобытную суровость, что ее можно было резать ножом.
Вглядываясь в бесконечную череду вздымающихся волн за иллюминатором, сыщик наконец-то различил на горизонте очертания портового града, чьи дома были сплошь высечены из ослепительно-белого камня.
Самая восточная колония Империи Фейсак, столица архипелага Гаргас — Наст!
«Ну вот, можно считать, официально за границу выбрался…» — мысленно усмехнулся Клейн, провожая взглядом входящее в гавань рыболовецкое судно, доверху груженное китовым мясом и источающее такую густую, первобытную суровость, что ее можно было резать ножом.
Одновременно с этим он подметил, что в гавани без малейшего стеснения, бок о бок с торговыми посудинами, бросили якорь десятки судов под пиратскими стягами.
«Как и ожидалось, к востоку от Олави раскинулся истинный корсарский рай…» — мысленно подытожил Клейн. Плотно нахлобучив шляпу и подхватив саквояж, он дождался, пока лайнер окончательно пришвартуется, покинул каюту и по скрипучему трапу спустился на залитый солнцем причал.
Не успел он пройти и пары шагов, как впереди вспыхнула заварушка: судя по всему, ватага морских разбойников не поделила что-то с местными бандитами. Обе стороны без лишних слов выхватили стволы, и округу огласил оглушительный треск револьверной пальбы.
Сохраняя на лице маску абсолютной, ледяной невозмутимости, сыщик преспокойно прошествовал мимо, даже не помышляя о том, чтобы вмешаться в чужую кровавую грызню.
В этот самый миг его взгляд зацепился за какого-то юркого аборигена. Проныра суетливо выудил из карманов пару жестяных банок, ловко сорвал крышки и с размаху швырнул их прямо в эпицентр побоища.
«Это еще что за цирк?» — Клейн едва не прыснул со смеху, как вдруг его словно громом поразило, и в памяти всплыла одна легендарная, наводящая ужас на всех мореплавателей диковинка.
Консервы с волчьей рыбой!
Те самые консервы, что пользовались бешеной популярностью на восточном побережье Фейсака и архипелаге Гаргас!
Едва эта мысль оформилась в голове, как в ноздри юноши безжалостным, всепроникающим сверлом ввинтился тошнотворный, не поддающийся никакому описанию смрад.
Лицо Клейна судорожно перекосило. Титаническим усилием воли подавив рвущиеся наружу рвотные позывы и превозмогая физическую дурноту, он резко прибавил шагу, стремясь как можно скорее покинуть эту зловонную зону поражения.