Путешественник (ЛП), стр. 262
Если бы их мишенью изначально выступал адмирал Эмириус, заговорщики должны были железобетонно гарантировать, что, лишившись двойника, флотоводец не сыщет новой подмоги или иного способа скрыть свое отсутствие. Вот только это уравнение пестрело неизвестными, и мое собственное вмешательство — самое яркое тому доказательство…
Но если главной целью был именно я, все эти нестыковки мгновенно выстраиваются в безупречную логическую цепь'. Пустив в ход таланты «Клоуна», сыщик удержал на лице ледяную невозмутимость, в глухом безмолвии сверля Флайта Кена пронзительным взглядом.
Едва эта дерзкая догадка пустила корни в его сознании, как следом нахлынул новый вихрь неразрешимых сомнений:
'Но откуда им было доподлинно известно, что Билт Брандо обратится за помощью именно ко мне?
Ведь слушок о том, что Герман Воробей способен виртуозно менять личины, пустила по ветру «Вице-адмирал Болезнь» Трейси. А эта деталь уж точно лежала вне зоны контроля «Матери Древа Желаний»…
Впрочем, если взглянуть на доску под иным углом — всё сходится. Быть может, именно из-за того, что эти слухи разлетелись по округе, а я как раз бросил якорь на Олави, «Матерь Древа Желаний» и ниспослала свое откровение, дав ход всей этой заварушке.
Вот только загвоздка в другом: с какой стати Ей вообще понадобилось осквернять меня? Вражда между мной и Школой Розы отнюдь не достигла тех масштабов, чтобы привлечь взор еретического божества! Подумаешь, мы с мисс Шарон и Маричем пустили в расход «Мстительного духа» пятой Последовательности, «Живого мертвеца» шестой да «Оборотня» седьмой, прихватив «Багровую лунную корону» вкупе с флаконом биологического токсина… Что же до охоты на «Адмирала Крови», так она оборвалась, не успев начаться. На деле в землю лег лишь «Стальной» Маквити…
Даже если бы они решили отомстить за эти обиды, ответный удар вряд ли бы превысил уровень святого!
Неужто дело в моей собственной, пугающей уникальности? Едва я ступил на остров, как моя аура вступила в незримый резонанс с артефактом, пропитанным духом «Матери Древа Желаний»?
Но ведь ни в Баклунде, ни в Тингене ни одна священная реликвия, оставшаяся от иных божеств, не выкидывала подобных фортелей.
И еще одна деталь. Загодя воспарив над серой мглой и раскинув карты, я получил кристально ясный вердикт: гибель дублера была чистой воды случайностью, к которой не приложили руку ни мифические создания, ни запечатанные артефакты «0» класса. Увы, суровая реальность вдребезги разбила это откровение…
Это… это что же получается? Мое прорицание в таинственных чертогах впервые подверглось тотальному, целенаправленному искажению? Причем провернули это так виртуозно, что я не почуял ни малейшего подвоха⁈'
Ход мыслей Клейна резко оборвался. Юноша с леденящим ужасом осознал: вот она, самая чудовищная и фатальная брешь во всей этой истории.
Даже когда в дело вмешивался проклятый артефакт «0–08», прорицания лишь упирались в глухую стену, не давая ответов, но их итог никогда не подменялся наглым враньем!
«Выходит, в игру вступила мощь, наголову превосходящая запечатанные артефакты „0“ класса? Неужто сама „Матерь Древа Желаний“ лично спутала мне карты, доказав, что Она — подлинное, истинное божество? Но ведь даже ортодоксальной семерке не по зубам напрямую вмешиваться в дела материального мира без соответствующих, грандиозных ритуалов… Хм, постойте-ка. Я ведь тоже гадал над серой мглой о рисках „отыгрыша“ роли адмирала Ривельта. Откровение сулило вполне приемлемую угрозу, и события безупречно совпали с этим предсказанием. Почему же этот результат остался нетронутым?» Чем глубже сыщик копал, тем гуще становился окутывающий это дело туман.
Но больше всего его ставило в тупик другое: если конечной целью этого осквернения был он сам, отчего же ему не пришлось продираться сквозь адские, невыносимые испытания, а удалось разрубить этот гордиев узел играючи, почти без хлопот?
На фоне этого весь дьявольский замысел «Матери Древа Желаний» казался нелепым, жалким фарсом! Дождавшись момента, когда свинцовая, удушающая тишина почти раздавила рассудок Флайта Кена, Клейн вновь нарушил молчание, желая проверить свои гипотезы.
К его немалому удивлению выяснилось, что за всю минувшую неделю Секта Небесных Тел ни разу не проводила обрядов с мольбами к «Матери Древа Желаний» о блокировке гаданий. Да и никаких запасных планов на случай провала заговора у них отродясь не водилось.
«Какая чушь…» — выудив золотую монету, Клейн звонким щелчком подбросил ее в воздух, намереваясь поставить финальную точку.
Даже без вмешательства мистики сыщик был железобетонно уверен в правдивости Флайта Кена. Во-первых, под гнетом давления психика пленника окончательно дала трещину, лишив его малейшего шанса на ходу стряпать складную ложь. А во-вторых, его исповедь была логически безупречна и поразительно точно перекликалась с теми деталями, о которых Клейн умышленно умолчал.
Хлоп! Золотой соверен послушно лег на раскрытую ладонь. Профиль монарха гордо взирал вверх, подтверждая правоту юноши.
Сопоставив вердикт гадания с фактами, Клейн окончательно удостоверился: Флайт Кен был кристально честен.
Задвинув рой неразрешимых сомнений в дальний угол сознания, юноша вновь устремил ледяной, напрочь лишенный веселья взгляд на сектанта и спросил:
— Какие именно злодеяния, попирающие законы Королевства и моральные устои, числятся за твоей душой?
Флайт Кен впал в ступор на несколько секунд. Казалось, этот вопрос внезапно сбросил с него часть гнета, и его рассудок слегка прояснился.
В его искаженной картине мира заговор против адмирала Эмириуса был тем самым непростительным, чудовищным преступлением, способным навлечь на него неистовый гнев этой высокопоставленной фигуры. Всё остальное казалось лишь жалкими, ничтожными проступками, совершенно недостойными внимания настоящего полубога.
А потому тот факт, что допрос миновал самую опасную, роковую фазу и скатился к будничным прегрешениям, вселял в него робкую надежду на вполне сносный, благополучный финал.
Губы Флайта Кена дрогнули в едва заметной, подобострастной улыбке, и он затараторил, торопливо выкладывая всё как на духу:
— Как-то раз, позарившись на чужое наследство, я целую ночь напролет истязал одно семейство. Пустив их в расход и вышвырнув трупы в джунгли, я состряпал фальшивые бумаги и благополучно прибрал к рукам весьма солидный куш.
— Я намеренно, шаг за шагом подталкивал многих прихожан к слепому потаканию своим низменным страстям. С упоением наблюдал, как они, пожираемые последующей пустотой и глухим раскаянием, дюйм за дюймом превращаются в безвольный корм для «Матери Древа Желаний».
— Я заманил в свои сети немало почтенных дам. Прикрываясь сладкими речами о раскрепощении их истинной натуры и духовном спасении, я безжалостно брал их силой.
— Тех же, кто дерзнул отвернуться от нашей веры, я мучил до самой смерти. Моей излюбленной забавой было методично, кусочек за кусочком, отсекать от их тел все выступающие части…
Он выплевывал свои мерзкие злодеяния одно за другим, словно выпотрошенный мешок, совершенно не таясь и не скрывая ни единой капли крови.
Слушая эту леденящую душу исповедь, Клейн отказывался верить собственным ушам. Ему и в страшном сне не могло привидеться, что человеческая натура способна пасть в столь бездонную, непроглядную пучину первобытной мерзости.
И как раз в тот миг, когда Флайт Кен, всё больше распаляясь, начал входить в раж от собственных откровений, он увидел, как адмирал Эмириус с абсолютно каменным лицом поднялся с кресла. Обогнув массивный письменный стол и приблизившись вплотную, флотоводец плавно вскинул левую руку.
Прямо в самом центре этой ладони с тошнотворным треском разверзлась жуткая, гротескная пасть. Два ряда иллюзорных, неестественно-белых зубов источали леденящую, могильную стужу.
— Нет… нет!
Пронзительный, наполненный животным, первобытным ужасом вопль разорвал тишину кабинета, долгим эхом мечась под сводами и отказываясь затихать.