Путешественник (ЛП), стр. 261

Люэран, к этому моменту уже и сам смекнувший всю подноготную заговора, низко опустил голову и глухо, сдавленно произнес:

— Ваше превосходительство, вина за этот провал целиком и полностью лежит на нас.

— Мы взяли под плотный колпак саму мисс Синтию и местную прислугу, однако совершенно упустили из виду ее родню и круг общения.

— Я готов понести любую кару. Даже если вы прикажете отдать меня под трибунал.

Как бы на это отреагировал истинный флотоводец? Клейн молниеносно, без остатка растворился в шкуре Эмириуса, пропуская сквозь себя всю ту горечь, безысходность, скорбь и подавленную ярость, что терзали адмирала в последние дни.

Не дрогнув ни единым мускулом и сохранив безупречно ровную, властную выправку, сыщик сурово отчеканил:

— К этому разговору мы вернемся позже.

Скрытый подтекст читался предельно ясно: «Поглядим, как ты покажешь себя в деле».

Люэран на долю секунды оторопел. Секретарь решительно отказывался верить, что адмирал спустит ему столь вопиющий промах с рук так легко.

Полуприкрыв глаза, Клейн добавил низким, рокочущим баритоном:

— Мой отец, ныне покойный старый граф Ривельт, в свое время вбил мне в голову одно мудрое правило.

— Оно гласило: прощай своим людям их первую ошибку.

— И тебе, Люэран, равно как и всей адмиральской гвардии, стоит возносить хвалу небесам за его милосердие.

Взгляд блондина тревожно дрогнул. Бесшумно втянув воздух, секретарь сбросил с себя маску ледяного профессионализма и с неподдельной искренностью отозвался:

— Ваше великодушие вызывает у меня истинное восхищение.

— Отныне, если вынести за скобки мои принципы, веру в Богиню и присягу Королю, моя преданность будет безраздельно принадлежать лишь вам.

«Ой ли? А ведь твоя въевшаяся в подкорку спесь кричит об обратном…» — Клейн не поверил ни единому слову, однако внешне остался абсолютно безмятежен:

— У того правила имелась и вторая часть. Она гласила: «Жестоко, безжалостно карай их за повторную оплошность».

Секретарь понимающе кивнул, ничуть не удивившись подобному финалу.

Вновь переведя тяжелый взор на корчащегося на полу Флайта Кена, сыщик всё с тем же ледяным спокойствием продолжил допрос:

— Кто дергал за ниточки и отдал приказ?

В глубине души юноша был железобетонно уверен: сектант признается, что эта дерзкая авантюра — плод их собственных фантазий. Дескать, нащупав подходы к Синтии, разгадав ее страстное желание забеременеть и выяснив, чью именно постель она греет, верхушка Секты Небесных Тел обнаглела вкрай, решив взять на мушку самого верховного главнокомандующего флотом.

Флайт затравленно, с маниакальным испугом заозирался по сторонам и сжавшись в комок пролепетал:

— Это… это сама «Матерь Древа Желаний»! Она явилась ко мне во сне и ниспослала Свою волю! Изначально я… я просто собирался одолжить мисс Синтии это «Ожерелье Размножения», чтобы она просто носила его! Заставлять её глотать пыльцу в мои планы совершенно не входило!

«Приказ самой „Матери Древа Желаний“? Да это же самое настоящее божественное откровение…» — Клейн титаническим усилием воли удержал брови от предательского взлета.

И пусть адмирал Ривельт считался птицей заоблачного полета, вершителем судеб в Среднем море Соня и одним из столпов лоэнской армии, его статус вряд ли дотягивал до того, чтобы привлечь личный, пристальный взор самого еретического божества… «Впрочем, мне, простому смертному, логику злых богов не постичь. Кто знает, быть может, осквернение Эмириуса было лишь первым ходом в какой-то куда более чудовищной многоходовочке… Хм, нельзя сбрасывать со счетов и то, что этот Флайт Кен банально вешает мне лапшу на уши. Стоит проверить…» — обдумав всё в мгновение ока, Клейн сурово спросил:

— Когда именно тебе явилось это видение?

Сектант выдавил из себя жалкую, пропитанную первобытным страхом улыбку:

— Это… это было 4 февраля, в минувшую пятницу вечером. Я помню… помню это кристально ясно, ведь я как раз только-только раскрепостил духовность одной замужней дамы.

«Четвертое февраля…» — Клейн мысленно перекатал эту дату на языке, так и не нащупав в ней с ходу ничего примечательного.

Выдержав двухсекундную паузу, он сменил тему:

— Что вас связывает со Школой Розы?

— И какая нить тянется от «Матери Древа Желаний» к «Скованному Богу»?

Сыщик ни на йоту не тревожился о том, что истинный адмирал Эмириус мог быть прекрасно осведомлен об этих нюансах, равно как и светловолосый секретарь Люэран. В конце концов, подобный допрос играючи списывался на банальную протокольную проверку.

Лицо Флайта Кена исказила гримаса фанатичного экстаза, который он титаническим усилием воли силился сдержать:

— Мы… мы и есть одна из ветвей Школы Розы! Мой наставник — святой нашей ложи, Затвен.

— «Скованный Бог» — это лишь одно из воплощений «Матери Древа Желаний»!

— Наша «Матерь» — это подлинное, единственное божество, чье величие затмевает и ортодоксальную семерку, и самого «Истинного Творца»!

— Господин адмирал, вы избраны стать Ее благословенным!

«Трепать языком всякий горазд… Но если вдуматься: „Матерь Древа Желаний“ — это просто ширма для „Скованного Бога“? Если верить откровениям того злого духа из подземных катакомб — предположительно „Красного Ангела“ Медичи — Пути „Пленника“ и „Дьявола“ допускают взаимозаменяемость. А значит, способность „Скованного Бога“, почитаемого Школой Розы, до предела раздувать в живых существах низменные страсти вполне закономерна. Недаром их ложа раскололась на фракции „Умеренности“ и „Потворства“… Это безупречно ложится на картину произошедшего…» — поразмыслив, Клейн повернул голову к Люэрану:

— Оставь нас.

Юноша вознамерился выпотрошить из фанатика список всех его злодеяний, дабы оценить, сгодится ли тот на корм «Ползучему голоду».

— Слушаюсь, господин адмирал, — Люэран даже не подумал задавать лишних вопросов. Быстрым шагом покинув кабинет, он послушно прикрыл за собой дверь.

Едва тихий щелчок замка растаял в воздухе, как комната мгновенно провалилась в звенящую, глухую тишину, словно наглухо отсеченная от внешнего мира.

«Потусторонняя сила „Барона Коррупции“? Исказил само понятие „закрытой двери“, превратив кабинет в изолированную камеру? До чего же предусмотрительно…» — несколько секунд посмаковав эту мысль, Клейн внезапно вспомнил об одной зацепке и резко спросил:

— Шестого февраля, в воскресенье вечером. Какие дела вы вершили?

Флайт Кен на мгновение впал в ступор, после чего выдавил:

— Мы… повинуясь ниспосланному «Матерью Древа Желаний» откровению, мы пустили в ход «Ожерелье Размножения» вкупе с прядью волос одного бродяги, добытой нашим адептом. Провели ритуал и до небес раздули в нем чувство голода.

«Так и знал! Они нарочно свели в могилу того бродягу, что служил Эмириусу двойником! И всё это лишь ради того, чтобы пригвоздить флотоводца к месту, загнать его в капкан, заставить возлечь с Синтией и пропитаться скверной!» — в голове Клейна молниеносно сошлись все детали этого дьявольского пазла.

«Мое же появление подкинуло им совершенно иной сценарий и по чистой случайности пустило их коварный замысел под откос… Случайности… Нет, стоп!» — едва слово «случайность» вспыхнуло в мозгу, как сыщика словно током прошибло. Он кристально ясно осознал, чем именно примечательно четвертое февраля — день, когда «Матерь Древа Желаний» ниспослала сектанту то самое откровение во сне.

Ведь именно в этот самый день он впервые ступил на берег острова Олави!

Глава 631

Три дня спустя

«Неужто вся эта заварушка затевалась именно против меня?» — Клейн внутренне содрогнулся, и сонливость как рукой сняло, уступив место кристальной, ледяной ясности рассудка.

Для человека, чья жизнь то и дело превращалась в череду подобных катастроф, в таких вопросах давно выработалась паранойя, граничащая с манией преследования.

'А ведь шансы на это весьма велики… Едва я ступил на берег острова Олави, как «Матерь Древа Желаний» тут же ниспослала Флайту Кену откровение во сне, запустив маховик этого коварного плана. А когда мы с Билтом Брандо пересеклись впервые, фанатики Секты Небесных Тел провернули свой обряд, сведя в могилу того бродягу-дублера через безудержное обжорство…