Путешественник (ЛП), стр. 26
«Надо же, император вознесся до таких высот, что сам заделался героем океанских баек о сокровищах… А если это не пустые слухи, то не там ли припрятаны Карты Богохульства? И сколько же их может быть? Ах да, та легенда про „Ключ бога Смерти“ вполне способна помочь мистеру Азику воскресить еще немного утерянных воспоминаний. Нужно будет черкнуть ему весточку…» — разрываясь между жгучим любопытством и радостным предвкушением, размышлял Клейн.
Глава 497
Доска розыска
Когда легенды о сокровищах, веками манившие поколения авантюристов в открытое море, подошли к концу, кок как раз закончил запекать мясо с брюшины рыболюда.
Куски приобрели аппетитный белоснежный оттенок с легкой хрустящей корочкой, усыпанной мелкой бурой россыпью специй, и соблазнительно поблескивали соком и жиром.
Щедро наносимый слой за слоем маринад пропитал волокна плоти насквозь, придавая блюду поистине чарующий вид.
— Запеченная рыба по-дисийски. Готов поспорить, она разительно отличается от того, к чему вы привыкли, — произнес Элланд, указывая на расставленные коком белоснежные фарфоровые тарелки.
Донна, крепко сжимая нож и вилку, с нескрываемым предвкушением воскликнула:
— Больше всего на свете я обожаю рыбу, запеченную в меду!
— Впрочем, эта тоже выглядит просто восхитительно.
«Рыба в меду… Это же сколько меда нужно извести… При случае непременно стоит отведать, вкус наверняка потрясающий…» — у Клейна от этих мыслей мгновенно разыгралась фантазия.
Раз уж на борту имелся кок, нужды марать руки не было. Собравшиеся лишь с замиранием сердца наблюдали, как нежнейшее филе ловко нарезают ломтиками, раскладывают по тарелкам и пододвигают каждому из гостей.
Клейн относился к дегустации деликатесов со всей подобающей серьезностью. Не спеша набрасываться на рыбу, он первым делом пригубил из чашки черный чай, позволяя терпкой, чуть кисловатой влаге очистить рецепторы от послевкусия прошлых блюд.
Покончив с этим ритуалом, сыщик подцепил вилкой ломтик филе и отправил его в рот.
В ту же долю секунды язык обожгло пикантной, едва уловимой остротой зиры, базилика и целой россыпи диковинных пряностей, которые виртуозно, один за другим, пробудили каждый вкусовой сосочек.
А следом грянул настоящий гастрономический взрыв: потрясающая сочность плоти, солоноватая терпкость морской соли и освежающая, кисло-сладкая прохлада лимона слились воедино. Эта симфония вкусов захлестнула рецепторы, заставляя рот мгновенно наполниться слюной.
Стоило лишь сделать пару жевательных движений, как под слоем вытопленного жира упругие волокна сдались. Мясо таяло, раскрывая свое первозданное, неповторимое совершенство и едва уловимую, природную сладость.
Проглотив угощение, Клейн мысленно перебрал в памяти весь арсенал фраз из кулинарных шоу своей прошлой жизни и выдал самый безупречный, точно бьющий в цель вердикт:
— Потрясающая многогранность вкуса, воистину бесподобно!
— Ха-ха, судя по тону и изысканности фраз, перед нами истинный гурман, — добродушно пошутил Элланд.
Донна, забавно взмахнув вилкой, с готовностью подхватила: — Дядюшка, вам бы впору вести собственную колонку в газете! Писали бы рецензии на всякие ресторанчики и диковинные блюда.
«Ба, и как мне самому в голову не пришла столь гениальная мысль… Это же работа мечты: и брюхо деликатесами набиваешь, и звонкую монету за статьи гребешь! Загвоздка лишь в одном — толстякам в „Клоуны“ путь заказан, былой проворности как не бывало… Вызывать рвоту? Тьфу, какое кощунственное расточительство!» — Клейн на полном серьезе обдумал идею девочки.
— За этот дивный вечер!
Когда с трапезой было практически покончено, изрядно захмелевший и раскрасневшийся Элланд плеснул себе еще сунийского кровавого вина и с чувством вскинул бокал.
Клейн и остальные, пребывая в столь же превосходном расположении духа, дружно поддержали тост:
— За этот дивный вечер!
Один за другим они осушили свои бокалы до дна, после чего принялись умиротворенно наблюдать, как матросы споро убирают со стола и надраивают палубу.
Ежась на пронизывающем, ледяном ветру, компания еще немного поболтала, плавно свернув на излюбленную тему Донны — русалок.
Клевис поведал девчушке, что в некоторых преданиях русалок кличут морскими сиренами. Они дурманят людской рассудок своим дивным пением вовсе не ради забавы, а исключительно ради охоты. Наткнуться на них можно не только на маршрутах, ведущих от архипелага Гаргас в самые недра моря Соня, но и в неизведанных, кишащих гибельными угрозами пучинах, куда еще не ступала нога человека. Впрочем, всё это основывалось лишь на пьяных байках захмелевших пиратов, которые почему-то всегда технично умалчивали, каким чудом им самим удалось уцелеть и не сгинуть в пучине под чары этих самых русалок. А потому слепо верить подобным россказням явно не стоило.
«Как бы там ни было, это всё равно набрасывает хоть какой-то вектор для поисков…» — Клейн скрупулезно намотал на ус услышанное.
— Донна, Дентон, пора по каютам. Завтра вам вставать ни свет ни заря, чтобы отзавтракать вместе с родителями, — скользнув взглядом по сияющей в вышине луне, напомнила Сесиль.
— Ну ладно, — с явной, тяжелой неохотой поднялась на ноги девочка.
Дентон же, судорожно сглотнув, выпалил:
— А у меня… у меня есть шанс стать искателем приключений?
Душа мальчишки была окончательно и бесповоротно пленена недавней кровавой охотой и будоражащими кровь морскими легендами.
Клевис неспешно подошел к парню. Тяжело похлопав его по плечу, наемник произнес:
— Прежде чем задаваться подобными вопросами, тебе предстоит отпахать как минимум лет пять на тренировках по рукопашному бою и впитать в себя бездну знаний. Сдается мне, твой батюшка без труда наймет тебе толкового наставника.
— Угу! — глаза Дентона радостно вспыхнули, и он яростно закивал.
«Через пять лет, изрядно повзрослев, ты с огромной долей вероятности напрочь выкинешь из головы эту блажь — лезть в шкуру авантюриста, рискующего в любой миг пойти на корм рыбам… А Клевис-то тертый калач, виртуозно осадил мальца. Не стал рубить сплеча и отказывать, а подкинул спасительную надежду, позволив времени самому смыть эту дурь. Идеальный способ обойти юношеский бунт… Как ни крути, а владение кулаками никому еще в этой жизни не вредило…» — Клейн сунул руки глубоко в карманы, искренне, беззвучно восхищаясь тактикой наемника.
По пути обратно в нутро корабля Клейна нагнал Клевис и протянул ему две пятифунтовые банкноты:
— Твоя доля.
К этому моменту бывший авантюрист уже успел получить от Элланда те самые сто пятьдесят фунтов за цельную тушу рыболюда.
— Я ведь палец о палец не ударил, — на чистых инстинктах попытался отказаться сыщик.
Клевис смерил его ледяным, бледно-голубым взглядом и глухо отрезал:
— Ты развязал руки Сесиль и присмотрел за малышней.
«Присмотрел за малышней?» Клейн едва удержался от смеха. Тем не менее, он благоразумно принял деньги и, очертив на груди треугольную священную эмблему, произнес:
— Ты оказался куда щедрее, чем я полагал. Премного благодарен.
Парень быстро смекнул, почему упорствовать не стоит: вздумай он гордо отмахнуться от этих десяти фунтов, в глазах прожженного морского волка вроде Клевиса это выглядело бы так, словно он недоволен подачкой и выжидает момента, чтобы сорвать куш покрупнее. А значит — готов в любую секунду вонзить нож в спину! В конце концов, среди тех, кто гордо называл себя искателями приключений, алчных, отбитых на всю голову психопатов хватало с избытком!
Убедившись, что Герман Воробей благополучно распихал банкноты по карманам, Клевис отвел взгляд и с абсолютной невозмутимостью обронил:
— Таков закон моря.
Больше не проронив ни звука, наемник зашагал вслед за Сесиль, Донной и остальной компанией, скрывшись в недрах корабельных коридоров.
«Доставайся мне заказы и поручения подобного толка, да еще и с таким баснословным кушем при нулевых усилиях, я бы уже давно сколотил миллионы на ниве частного сыска…» — с горькой иронией усмехнулся про себя Клейн, вскинув голову к сияющей в зените багровой луне.