Путешественник (ЛП), стр. 248
Железобетонная уверенность в том, что он обернется за эти пять дней, или же предел его нынешнего статуса не позволяет удерживать чары дольше? Сыщик еще раз бегло пробежался по строкам и, решительно чиркнув пером, вывел подпись — Герман Воробей.
Едва финальный штрих лег на бумагу, как выведенные слова начали вспыхивать одно за другим, сливаясь в ослепительный, пульсирующий золотой ореол.
В сердцевине этого пылающего нимба лист стал стремительно истончаться, пока не испарился без следа, словно намертво вплетаясь в саму изнанку мироздания, в его незыблемые законы.
Окутывающая Клейна незримая, тончайшая пелена серой мглы едва заметно колыхнулась. Юноша физически ощутил, как на его душу легли невыразимые, многослойные оковы, описать которые простыми словами было попросту невозможно.
Эти ограничения молниеносно въелись в самую суть, на время став неотделимой частью его плоти и духовного тела.
«Серый туман с легкостью гасит удары извне, будь то проклятия или внезапная удача, но против контракта, скрепленного моей собственной волей, он бессилен… Впрочем, логично: глуши он вообще всё подряд, я бы даже со своим вестником договор не заключил…» — с легким озарением Клейн вновь перевел взгляд на Эмириуса Ривельта.
Флотоводец тем временем уже полностью втянул в себя то самое подавляющее величие. Плавным жестом развернув ладонь, он явил миру тускло поблескивающий, отлитый из темного золота амулет.
Поверхность артефакта была густо испещрена мистическими символами, среди которых угадывался Меч Судьи. Вся вещица дышала такой первозданной, свинцовой тяжестью, что казалась воплощением самого кодекса законов, сжатого до крошечного металлического слитка.
— Это высокоранговый талисман, выкованный из моей собственной крови, древнего свода законов Четвертой Эпохи и частицы мощи королевского запечатанного артефакта «0» класса, — ровно пояснил Эмириус. — Имя ему — «Девятый закон». Влив в него жалкие крохи духовности, ты сможешь излучать ауру величия, в точности копирующую мою. С этой задачей справится даже профан, обделенный магией. Без него тебе ни за что не удастся достоверно сыграть мою роль.
«В точку бьет. Моя фальшивая аура — лишь искусная пустышка. Для пускания пыли в глаза в будничной рутине сгодится, но стоит дойти до дела, где нужно пригвоздить к месту строптивого подчиненного — она сдуется в два счета…» — сыщик беззвучно, с невероятным облегчением перевел дух.
Эмириус продолжил:
— Твоей нынешней мощи должно хватить, чтобы совладать с его силой.
— Пустив его в ход, ты сможешь наложить на цель определенные ограничения, загнав врага в крайне невыгодные условия.
— Таким образом, даже если какой-нибудь полубог вздумает прощупать тебя, ты без труда сумеешь его отпугнуть.
— А если всё пройдет гладко и артефакт не понадобится, по завершении дела он останется у тебя.
— Срок его действия — один год.
«А?» Клейн на долю секунды опешил, но тут же почувствовал, как душу затапливает ослепительная волна ликования.
С тех самых пор, как он израсходовал высокоранговый талисман, выкованный из Мутировавшей Священной Эмблемы Солнца, в его арсенале наконец-то появилась новая убойная вещица.
И пусть подобные артефакты всегда имеют жесткие временные рамки и годятся лишь для одноразового использования, их неоспоримый козырь кроется в полном отсутствии побочных эффектов. Разумеется, из-за чудовищно сложных условий создания такие диковинки встречаются до смешного редко.
«Воистину, щедрость полубога не идет ни в какое сравнение с жалкими подачками Билта… Впрочем, покупка безродного бродяги и подкуп авантюриста с боевой мощью пиратского адмирала — вещи совершенно разного калибра…» — мысленно ликуя, Клейн безмолвно протянул руку и бережно принял высокоранговый амулет по имени «Девятый закон».
А в следующее мгновение он увидел, как Эмириус расстегивает свой пояс.
Выдержав секундную паузу звенящей тишины, сыщик титаническим усилием воли подавил жгучую неловкость и с абсолютно каменным лицом принялся разоблачаться.
Вскоре они с Эмириусом поменялись нарядами, и юноша накинул на плечи безупречно скроенный, темно-синий адмиральский мундир.
Проводив взглядом флотоводца и Билта, скрывшихся на неприметной садовой тропинке, Клейн педантично застегнул все пуговицы и повернул голову к окну.
В густом мраке ночи, подкрашенном багровым сиянием луны, стекло уподобилось зеркалу, являя размытый силуэт его нынешней личины:
Гладко зачесанные назад черные волосы, бездонная глубина лазурных глаз, едва заметно опущенные уголки губ, гладко выбритое лицо, источающее суровую, старомодную чопорность, и темно-синий мундир с орденской лентой, россыпью наград и эполетами.
Уголки губ Клейна едва заметно дрогнули, и он беззвучно прошептал:
— С этой минуты я — адмирал флота.
Глава 623
Первая ночь
Ощупав лежащий в кармане амулет «Девятый закон», Клейн слегка скорректировал свой рост и черты лица, окончательно уподобившись адмиралу Эмириусу Ривельту.
Покинув подсобку через другую дверь, он неспешно зашагал по безмолвному коридору в сторону главного здания резиденции генерал-губернатора.
По пути ему изредка попадались лакеи и горничные, однако никто из них не смел поднять глаз на Клейна. Едва заприметив адмиральский мундир, слуги торопливо жались к стенам и почтительно склоняли головы.
«Да в этот мундир кого угодно подходящего роста наряди — и он без проблем проскользнет в банкетный зал… Что ни говори, а порой отыгрывать важную шишку куда проще, чем простого смертного…» — Клейн, ни на йоту не отклоняясь от сурового и непреклонного образа, смотрел строго перед собой, размеренно вышагивая по вымощенному черным камнем коридору.
Откуда-то издали доносились едва уловимые, чарующие переливы музыки, а изящные газовые рожки на стенах мягко разгоняли царящий вокруг полумрак.
Стоило сыщику приблизиться к одной из комнат отдыха, как дверь распахнулась, и навстречу ему, словно специально дожидаясь этого момента, вышел мужчина средних лет.
Черноволосый, с лазурными глазами, он разительно походил на Эмириуса — сходство угадывалось едва ли не наполовину. Выдавали лишь более высокий лоб, слегка припухшие мешки под глазами да уголки губ, еще не успевшие скорбно опуститься вниз.
То был не кто иной, как младший брат адмирала — Остон Ривельт.
В свое время этот джентльмен тоже отдал дань флоту. Отличившись в южных колониях, он дослужился до капитанского чина, но затем пресытился армейской рутиной. Воспользовавшись политическими рычагами и поиском баланса сил, он сменил мундир на сюртук, приняв пост генерал-губернатора.
За те пять-шесть лет, что Остон правил Олави, он по достоинству оценил стратегическое положение и богатства острова. Под его чутким руководством семейство Ривельтов принялось активно скупать здешние сельскохозяйственные угодья и поместья, да и сам губернатор под шумок сколотил себе солидные земельные наделы.
Впрочем, действовали они отнюдь не грубой силой. Остон и его род выложили звонкую монету, даже влезли в банковские ссуды, благоразумно не опускаясь до того беспредела, что творился на восточном побережье Балама, где исконно фейсакские земли отжимали за бесценок.
Разумеется, не будь он губернатором Олави, а его брат — верховным главнокомандующим флотом в Среднем море Соня, Ривельтам вряд ли бы удалось так легко уговорить владельцев расстаться с плодородными пажитями и роскошными усадьбами.
«Вот и первая проверка на прочность…» — Клейн, сохраняя ледяное спокойствие, приблизился и замер прямо перед Остоном Ривельтом.
Остон воровато огляделся по сторонам и глухо произнес:
— Ты обдумал то самое дело?
«Какое еще дело?..» — Клейн на долю секунды опешил, но тут же услужливая память подкинула строчку из досье: «Если Остон напросится на тайную беседу или потребует ответа на некий вопрос — скажи, что дашь ответ перед самым отплытием с Олави».