Путешественник (ЛП), стр. 246
Надтреснутый голос вновь издал легкий смешок:
— До чего же ты невежественный юнец. Когда Соломонова Империя впервые пала под ударами рока, на ее руинах взошла именно Объединенная Империя Тюдоров-Трэнсостов. Она подмяла под себя весь Северный континент, а у кормила стояли сразу два консула.
«Два консула…» — мысленно прокрутил это диковинное понятие Леонард.
Старец, чьи интонации застыли на стыке насмешки и тяжелого вздоха, продолжил:
— Там, во мраке этих чертогов, наверняка сыщутся перевернутые канделябры — сорок один подсвечник слева и сорок справа. А еще пара исполинских тронов, словно высеченных для гигантов… И… хе-хе, держу пари, именно здесь Алистер Тюдор взошел на свой престол, обернувшись «Кровавым Императором».
Леонард едва заметно нахмурился, но тут же расслабил лицо, непринужденно усмехнувшись:
— В таком случае там стопроцентно зарыта целая бездна тайн.
— Разумеется. Вот только тебе совать туда нос пока категорически не по чину, — презрительно цокнул старик.
Поэт едва уловимо, скептически скривил губы:
— Как бы там ни было, дальше нас ждет экспедиция в эти самые руины.
В ответ старец лишь хрипло рассмеялся, больше не проронив ни звука.
Буквально через минуту Леонард приметил, как архиепископ Святой Энтони и архиепископ Хорамик из Церкви Бога Пара закончили свой приватный разговор и разошлись в разные стороны.
Тут же последовал приказ Хорамика: всем оперативникам «Сердца Механизмов» надлежало немедленно сняться с позиций и покинуть улицу, всецело передав оцепление в руки Ночных Ястребов Церкви Богини Вечной Ночи.
«Да какого дьявола тут творится?» — наблюдая за этой сценой, Леонард окончательно потерялся в догадках.
И в этот самый миг в ушах каждого Ночного Ястреба раскатистым эхом прогремел голос святого Энтони:
— Отрядам «Красных перчаток» — немедленный сбор! Остальным Ночным Ястребам — покинуть пределы зеркального мира. Найдите любой благовидный предлог, чтобы вычистить эту улицу от гражданских, пообещав им щедрую компенсацию за жилье.
— Едва последний обыватель покинет периметр, мы вместе с «Красными перчатками» обрушим всю нашу мощь на эти подземные руины и сотрем эту скверну проклятой эпохи с лица земли!
— Внутрь не соваться! Сравнять с землей наглухо!
— Да пребудет с нами благословение Богини.
«Это…» — Леонард впал в полнейший ступор, совершенно не ожидая столь радикального поворота.
…………
Вечер, половина восьмого. Резиденция генерал-губернатора Олави.
Приняв облик Сотоса и облачившись в строгий черный фрак с таким же галстуком-бабочкой, Клейн проследовал за Билтом в банкетный зал.
Внутри царило приятное весеннее тепло. С высокого свода спускалась исполинская хрустальная люстра, чьи бесчисленные мерцающие свечи заливали огромное помещение ослепительным, почти дневным светом.
В правом углу музыканты в элегантных жилетах и галстуках-бабочках наигрывали легкую, непринужденную мелодию. Левую же сторону зала занимала вереница длинных столов, ломящихся от гастрономических изысков: румяных весенних цыплят, нежнейшего жареного фуа-гра, тушеной ягнятины, запеченных по-баклундски гусей и великолепных олавийских омаров под шапкой из сливочного сыра.
Даже на почтительном расстоянии Клейн, казалось, отчетливо улавливал этот дурманящий, дразнящий аромат. Юноша уже было вознамерился раздобыть тарелку и отдать должное местной кухне.
Но в этот самый миг Билт с легкой скованностью одернул манжеты и, склонившись к его уху, заговорщицки зашептал:
— Не забывайте о правилах светского этикета.
— Наша главная цель — наблюдать за повадками адмирала, поэтому бокала с вином будет более чем достаточно.
— Здесь подают шампанское из Тумана, олмирские вина и красное из Саутвилла. В обычных заведениях подобной роскоши днем с огнем не сыщешь. Можете сделать пару глотков, но не увлекайтесь. Нам жизненно необходимо сохранить кристальную ясность ума. Просто делайте вид, что пьете.
Оторвав взгляд от яств, Клейн коротко кивнул.
Сняв с подноса проходящего мимо лакея в красном жилете по бокалу манящего золотистого шампанского, чьи крошечные пузырьки вились подобно легкой дымке, они неспешно зашагали к главной персоне этого вечера — облаченному в строгий темно-синий адмиральский мундир Эмириусу Ривельту.
Разумеется, их скромное положение не позволяло подойти к высокопоставленному вельможе вплотную. Пришлось занять наблюдательную позицию на почтительном расстоянии, скрупулезно впитывая каждое его движение.
'Эмириус ничем не примечательного телосложения, здоровяком его не назовешь. Уголки губ едва заметно опущены, что неумолимо выдает его истинный возраст…
Бороды не носит. В глубине пронзительных лазурных глаз затаилось абсолютное, подавляющее величие, не терпящее ни малейших возражений или пререканий…
Темно-синий мундир сидит безукоризненно. От плеч тянется алая орденская лента, спускаясь к груди, где тяжело поблескивает россыпь наград…
На манжетах мерцают золотые запонки, идеально перекликаясь с эполетами того же оттенка…
Сами эполеты разделены на три секции. От шеи к плечу: усыпанная рубинами корона, перекрещенные скипетр и меч, а следом — четыре украшенные бриллиантами звезды…' Погрузившись в состояние запредельной концентрации, Клейн пустил в ход таланты «Безликого», фотографически впечатывая в память каждую черточку адмирала, его повадки и мельчайшие нюансы общения с различной публикой.
За всё это время сыщик лишь пару раз едва пригубил шампанское из Тумана, совершенно не обратив внимания на его изысканный вкус.
Когда сбор данных был благополучно завершен, Клейн с шумом выдохнул, позволяя раскаленному от напряжения рассудку наконец-то остыть.
Колоссальная затрата духовных сил неминуемо разбудила зверский аппетит. Сгрузив опустевший бокал на поднос проходящего лакея в красном жилете, юноша решительно нацелился на длинные банкетные столы.
Но в этот самый момент к нему подобрался Билт:
— Адмирал подал мне условный знак. Пора выдвигаться на место встречи.
Оторвав тоскливый взгляд от румяного весеннего цыпленка, Клейн лишь обдал трактирщика убийственно-холодным взором.
Билт ни с того ни с сего зябко поежился. Суетливо развернувшись, он повел Германа Воробья сквозь стеклянные французские двери прямиком в сад.
Пропетляв по укромным, безлюдным дорожкам около минуты, хозяин таверны замер на месте и указал на лицо спутника:
— Теперь вы можете принять облик адмирала.
— Делайте вид, будто вы — тот самый бродяга, что как две капли воды похож на его превосходительство.
Едва заметно кивнув, Клейн поднял руку и плавным жестом провел по лицу.
— И сделал он это исключительно ради того, чтобы скрыть от посторонних глаз те омерзительные, гротескные бугры и шевелящиеся комки плоти, что неизбежно проступали под кожей во время метаморфозы.
Едва рука опустилась, Билт обомлел: перед ним стоял мужчина средних лет, чье сходство с Эмириусом Ривельтом переваливало за девяносто процентов.
— Безупречно. — Прошагав еще немного, Билт остановился перед дверью хозяйственной пристройки и легонько толкнул приоткрытую створку.
Эмириус Ривельт, всё в том же приковывающем взгляды роскошном мундире, стоял у окна вполоборота к входу, безмятежно созерцая садовые пейзажи.
Услышав шаги, он слегка повернул голову, устремив взор на гостя, который казался его собственным зеркальным отражением.
Это невыразимое, давящее величие полубога обрушилось на Клейна с такой силой, что он на одних инстинктах покорно склонил голову.
Взгляд Эмириуса Ривельта не стал задерживаться на двойнике. Медленно переведя глаза на Билта, адмирал изрек абсолютно ледяным, лишенным малейших эмоций тоном:
— Это вовсе не тот бродяга, о котором ты докладывал мне ранее.
— Он — Потусторонний.
Глава 622
Временный контракт
Услышав слова Эмириуса Ривельта — прозвучавшие не как вопрос, а как непререкаемое утверждение, — Билт почувствовал, как лоб мгновенно покрывается густой испариной ледяного пота.