Путешественник (ЛП), стр. 245

Его взору предстали один за другим вырастающие из ниоткуда Ночные Ястребы: кто в красных, а кто в черных перчатках. С окрестных крыш высунулись иссиня-черные, испещренные сложной вязью узоров оружейные стволы, намертво взяв его на мушку. При этом снующие мимо прохожие даже бровью не повели, пребывая в блаженном, абсолютном неведении.

Ко всему прочему, он воочию узрел архиепископа Баклундской епархии Церкви Бога Пара и Машин Хорамика, а также владыку столичной епархии Церкви Богини Вечной Ночи — святого Энтони.

В следующее же мгновение краем глаза он уловил, как агенты семьи Сорен синхронно вскидывают руки, покорно задирая их над головами.

…Могущественный фейсакский шпион без лишних слов последовал их примеру.

Обе стороны приняли молниеносное, прагматичное решение: сдаться!

Любая попытка сопротивления обернулась бы неминуемой, мгновенной смертью на месте. А вот плен оставлял вполне осязаемые шансы на выкуп!

…………

Ближе к половине седьмого вечера Клейн вновь переступил порог бара «Сладкий лимон», где его уже дожидались Билт и Сотос.

Сохраняя на лице абсолютную, ледяную невозмутимость, сыщик произнес:

— Пятьсот фунтов авансом.

— И выкладывайте, чью именно личину мне предстоит примерить.

На губах Билта сама собой расцвела нескрываемая, широкая улыбка. Кивком отправив Сотоса к сейфу, трактирщик глухим баритоном ответил:

— Это верховный главнокомандующий военно-морскими силами Королевства в акватории Среднего моря Соня.

— Его превосходительство адмирал Эмириус Ривельт!

— Подлинный полубог!

Глава 621

Ужин в резиденции генерал-губернатора

«Адмирал Эмириус Ривельт… Подлинный полубог…» — услышав разъяснения Билта, Клейн почувствовал, как в голове мгновенно вспыхнули два слова:

«Простите и прощайте!»

Заметив, как Герман Воробей едва уловимо вскинул бровь, Билт торопливо пустился в объяснения:

— Это ни в коей мере не усложнит вашу задачу.

— В здешних краях не сыщется никого, перед кем полубогу пришлось бы демонстрировать свою истинную мощь.

Деликатно прочистив горло, трактирщик натянул на лицо самую широкую улыбку:

— Дабы предельно упростить миссию, адмирал намеренно распланировал свой график так, чтобы на эти дни выпала инспекция военно-морской базы Олави. Таким образом, ему не придется торчать в Байаме, «Городе Щедрости» и главной цитадели флота в Среднем море Соня. А значит, вы благополучно избежите встреч с «Морским Царем» Яном Котманом, генерал-губернатором архипелага Ротсид Джорджем Неганом, львиной долей прекрасно знающих его офицеров, родственниками, заправляющими там семейным бизнесом, и, что немаловажно, с его самой давней и близкой любовницей.

— Проще говоря, вам не грозит оказаться под пронзительным взором полубогов или проходить через бесконечную вереницу проверок.

— Здесь, на острове, адмирала близко знают лишь трое. Первый — его секретарь, подполковник Люэран. Этот тип числится в МИ-9 и негласно приставлен соглядатаем. Он наверняка сменил с десяток имен, так что я понятия не имею, настоящее ли это. Вторая — здешняя пассия адмирала, очаровательная леди по имени Синтия. Поговаривают, в ее жилах течет голубая кровь: предки были аристократами, которых лишили титула и сослали в эти края. Ну и третий — это сам генерал-губернатор Олави, Остон Ривельт, младший брат адмирала. К слову, в Палате лордов заседает их старший брат, граф Ривельт.

«Звучит и впрямь не так уж невыполнимо. К тому же недавнее гадание подтвердило, что фатальной угрозы нет…» — погрузившись в молчание на несколько секунд, Клейн едва заметно кивнул:

— Мне потребуется самое подробное досье на Эмириуса Ривельта.

— Всё собрано в лучшем виде. Вот его фотокарточка, тут — дотошное описание всех родинок и шрамов, скрытых под одеждой. Здесь расписаны его акцент, излюбленные словечки, реакция на всевозможные казусы и, разумеется, все тонкости его общения с Люэраном, Синтией, Остоном и остальными… — внутренне возликовав, Билт не теряя ни секунды выудил целую кипу бумаг, подготовленных самим адмиралом.

Первым делом Клейн подхватил фотографию. Со снимка взирал черноволосый, голубоглазый мужчина средних лет. Весь его облик дышал суровой, непреклонной чопорностью, а густая шевелюра явно давала фору львиной доле лоэнских джентльменов.

Скупо кивнув, сыщик вскинул голову.

— Я прекрасно понимаю, что бумаг тут целая гора, но ни капли не сомневаюсь, что за пару дней вы выучите их назубок. В таком деликатном ремесле вы наверняка непревзойденный профи… — Билт даже не успел договорить, как инстинктивно шарахнулся назад. Ведь прямо перед ним стоял уже не Герман Воробей, а сам Эмириус Ривельт! Эта монументальная суровость, сквозь которую сквозила ледяная надменность — сходство было поистине пугающим, стопроцентным!

— Клянусь Повелителем Бурь, да это же подлинное чудо! — Билт ошарашенно ощупывал гостя взглядом, не в силах сдержать восхищения. — Пожалуй, стоит накинуть еще дюйма полтора роста, да и бедра сделать чутка покрепче… Впрочем, не берите в голову, время еще терпит. Адмирал прибудет лишь послезавтра в составе первой эскадры флота Среднего моря Соня. После полудня он проинспектирует военно-морскую базу Олави, а вечером даст званый ужин в резиденции генерал-губернатора. У меня как раз завалялось приглашение, так что я смогу провести вас внутрь. Понаблюдаете за адмиралом вживую, впитаете манеры и повадки в беседах с разной публикой.

С этими словами он принял из рук Сотоса пачку купюр в пятьсот фунтов, извлеченную из сейфа, и протянул аванс Клейну:

— Рад нашему сотрудничеству!

Взвесив банкноты в ладони и окинув их цепким, проверяющим взглядом, Клейн отозвался:

— Взаимно.

…………

Баклунд, улица Уильямс.

Будучи далеко не самым приметным членом отряда «Красных перчаток», Леонард Митчелл лениво подпирал спиной кирпичную кладку какого-то особняка, дожидаясь, пока коллеги закончат первичный допрос на месте.

Правую ногу он вальяжно согнул, опираясь лишь на мысок ботинка, и всем своим видом демонстрировал полнейшую расслабленность.

Спустя какое-то время он приметил возвращающегося напарника. Лицо сослуживца искажала дикая, противоречивая смесь эмоций: жгучий восторг переплетался с недоумением, а нервное напряжение — с жадным предвкушением.

— Таунсенд, удалось что-то выудить? — Леонард мигом подобрался и с улыбкой шагнул навстречу.

— Угу, — кивнул тот и с готовностью выложил: — Обе стороны уже раскололись. В царстве сновидений врать не умеют.

Водрузив цилиндр на свою заметно поредевшую шевелюру, Таунсенд продолжил:

— Показания сходятся слово в слово. Прямо у нас под ногами, под этой самой брусчаткой, сокрыты монументальные руины династии Тюдоров из Четвертой Эпохи. Пока мы нащупали лишь один вход — он прячется в той заброшенной церквушке. А вот есть ли другие лазы, одному богу известно.

— Вот оно как… — Леонард благоразумно не стал допытываться. Перекинувшись еще парочкой пустых фраз, он отступил в тень и вновь небрежно привалился к стене.

Воровато оглядевшись по сторонам, поэт понизил голос до заговорщицкого шепота:

— Старик, похоже, мы ступаем на твое поле.

— Прямо под нами погребены катакомбы семьи Тюдоров.

В его голове тут же отозвался знакомый, надтреснутый старческий голос:

— Твоя дерзость с каждым днем лишь крепчает. В мою эпоху за подобное хамство перед высшими сущностями ты бы мигом отправился на алтарь в качестве живой жертвы.

— И к слову: в Баклунде отродясь не могло взяться никаких обособленных руин семьи Тюдоров.

— Выходит, пленные лгут? — едва слышно переспросил Леонард.

Старец лишь глухо, снисходительно хохотнул:

— Отнюдь. Они банально не ведают истинной картины.

— Если чутье меня не подводит, эти катакомбы принадлежат Объединенной Империи Тюдоров-Трэнсостов.

— Чего? — Леонард от неожиданности опешил.

О столь древней и могущественной династии он даже краем уха не слыхивал.