Путешественник (ЛП), стр. 229
— Что за способ? — не сдержав любопытства, выпалил Кано.
Клейн лишь едва заметно улыбнулся:
— Коммерческая тайна.
Лицо Кано претерпело целую гамму сложных эмоций. В конце концов, прижав руку к груди, он отвесил учтивый поклон:
— От лица всей нашей ложи выражаю вам глубочайшую признательность за помощь.
Дарквелл, не упуская момента, вставил свои пять копеек:
— За услуги телохранителя он берет тысячу фунтов вкупе с одним условием: мы обязаны раздобыть для него мистический артефакт с убойной атакующей мощью и терпимыми побочными эффектами, за который он выложит справедливую рыночную цену.
— Э-э, в моих карманах болталось лишь три сотни с небольшим, так что авансом я отстегнул только это. Остальное ложится на ваши плечи…
Выслушав эту тираду в звенящей тишине, Кано скривил губы:
— А у меня и вовсе чуть больше сотни…
В каморке звонаря мгновенно повисло тягостное, глухое молчание. Лишь проникающий сквозь щели ветер со свистом врывался в комнатушку, обдувая лица троих мужчин.
Наконец Кано вновь подал голос:
— Быть может, у парламентария Ричарда найдется нужная сумма. Я провожу вас к нему.
«Видать, проникся к нам доверием. Как ни крути, а жизнь Парламентария Судьбы не идет ни в какое сравнение с ценностью „Кости Вероятностей“. Будь мы засланными казачками, ни за что бы не притащили артефакт с собой, рискуя упустить Уникальность в случае провала…» — рассуждал про себя Клейн, наблюдая, как звонарь выуживает из темного угла керосиновую лампу.
В этот самый миг сыщик незаметно активировал духовное зрение, бегло сканируя ауру Кано.
От увиденного брови юноши едва не поползли на лоб — цвета чужого биополя оказались донельзя причудливыми.
Оттенки, отвечающие за эмоции, ничем не выделялись, зато эфирное тело, отражающее физическую оболочку, выглядело кричаще неестественным. Зелень в области сердца, фиолетовые тона вокруг головы, желтизна пищеварительного тракта — всё это казалось грубо сшитым воедино лоскутным одеялом, источая ту самую вопиющую дисгармонию.
Точно такое же извращенное впечатление производило и само ментальное состояние звонаря.
«Франкенштейн во плоти?» — опираясь на свой богатый багаж оккультных знаний, Клейн выстроил предварительный вердикт.
Тем временем Кано, запалив фонарь, бросил взгляд на авантюриста Германа Воробья и с абсолютно непроницаемым лицом изрек:
— Я нутром чую чужое духовное зрение.
— Полагаю, вы уже успели подметить кое-какие аномалии. Я появился на свет вовсе не естественным путем. Я — плод алхимии человеческого тела, эксперимент Церкви Матери-Земли. Причем из числа откровенно бракованных. Вот почему мужской силой я обделен напрочь.
Последняя фраза предназначалась исключительно Дарквеллу.
Больше не проронив ни звука, Кано укутался в свою черную мантию и, сутуля массивные плечи, зашагал по ступеням вниз, рассеивая тусклым светом фонаря непроглядный мрак звенящей тишины колокольни.
«Плод алхимии от Церкви Матери-Земли? Но ведь собор Святого Драко безраздельно принадлежит Церкви Повелителя Бурь… Оказавшись бракованным экземпляром и не заслужив признания, Кано переметнулся в Школу Жизни? Звучит логично: обе эти фракции делят между собой Путь „Аптекаря“, а значит, точки соприкосновения у них неизбежны… Но с какой стати Школа Жизни засунула этого явно непростого кадра в звонари к инквизиторам Бури? Обычная конспирация, или же между ними есть какая-то тайная, незримая связь?» — Клейн, сохраняя внешнее ледяное спокойствие, послушно шагал следом за провожатым, пока они не покинули башню и не подошли к каменному мосту неподалеку.
Едва приблизившись к самому левому пролету моста, Клейн внезапно почуял неладное и вскинул голову, устремив взгляд куда-то по диагонали вверх.
Сова Гарри, бесшумно летевшая следом, как раз опустилась на одну из ветвей.
Хрясь!
Ветка с сухим треском обломилась. Гарри камнем рухнул вниз и лишь чудом, отчаянно замахав крыльями, сумел выровнять полет, избежав позорного падения на землю.
Дарквелл уже было открыл рот, чтобы возмутиться, но Кано опередил его, пояснив низким, глухим голосом:
— Парламентарий Ричард ранен, и его силы слегка вышли из-под контроля. Любой, кто окажется в определенном радиусе от него, неминуемо навлечет на себя порчу и неудачи.
С этими словами звонарь замер на месте и небрежно швырнул футляр с игральной костью прямо в зев мостового пролета:
— Господин парламентарий, ученик Роя Кинга доставил артефакт.
— Превосходно, — донеслось из непроглядного мрака подземелья хриплое, надтреснутое эхо.
Из кромешной темноты слепо вынырнула ладонь, местами покрытая серебристо-белой чешуей. Нащупав упавшую на сырую землю коробочку, пальцы намертво стиснули ее.
Щелкнув замком, невидимый собеседник выудил из футляра ту самую молочно-белую кость.
Следом из мрака вынырнула вторая рука, точно так же обезображенная серебристой чешуей. В ее ладони покоилось нечто похожее на свернутый из тонкой кожи бумажный свиток.
При ближайшем рассмотрении вещица напоминала полую трубку, чьи концы были наглухо спаяны воедино, образуя замкнутое кольцо. В тусклом свете багровой луны она отливала мертвенно-серым оттенком. Ее поверхность сплошь покрывала затейливая вязь оккультных символов, магических печатей и древнегерметических рун, недвусмысленно указывающих на «Змея Судьбы» Уилла Осептина.
«Парламентарий Судьбы» Ричард ловко разъединил концы этой диковинки, засунул внутрь «Кость Вероятностей» и вновь намертво сомкнул края.
«Замкнуть артефакт в крошечной, бесконечно повторяющейся петле судьбы, дабы тот навеки увяз в безмятежном сне? Как и ожидалось, „Змей Судьбы“ Уилл Осептин предвидел подобный расклад и загодя подстелил соломку…» — с облегчением выдохнув, Клейн отвел взор. В тишине вновь раздался хриплый бас Ричарда:
— Я уже осведомлен о вашем договоре, мистер Герман Воробей.
— Что касается мистического артефакта, я непременно займусь его поисками, как только оправлюсь от ран.
— А вот те семьсот фунтов… Прямо сейчас я одарю вас благословением фортуны. Прогуляйтесь по местным казино Олави и играючи сорвете свой куш. Но зарубите себе на носу: не смейте выносить из одного заведения больше двухсот монет, а общий улов не должен превысить порог в семь сотен.
«Иными словами, у тебя тоже ни гроша за душой… Впрочем, учитывая, что ты отсиживаешься в сырой яме, зализывая раны, пустые карманы — дело житейское…» — Клейн ответил едва заметным кивком:
— Добро.
Прождав добрый десяток секунд и так не уловив ни малейших мистических вибраций, он услышал, как «Парламентарий Судьбы» Ричард с шумом выдохнул:
— Готово. Теперь вы чертовски везучи.
«Да неужели?» Решив довериться старику на слово, сыщик не стал мешать Дарквеллу изливать душу и докладывать старшему соратнику об аресте Роя Кинга. Следуя наводке звонаря Кано, Клейн отыскал ближайшее казино и вальяжно опустился за карточный стол для игры в блэкджек.
Спустя жалкую четверть часа он вывалился на улицу с абсолютно ошарашенным, потерянным выражением лица.
Мало того, что он не поднял ни пенни, так еще и с треском просадил целых тридцать полновесных фунтов!
«И где же, дьявол его подери, хваленая удача⁈ С какой стати я вообще поверил этому прохвосту⁈ Старый хрыч просто обвел меня вокруг пальца…» — Клейн, не раздумывая ни секунды, круто развернулся и зашагал обратно к каменному мосту, вплотную приблизившись к пролету.
— Что, уже? Погляжу, фортуна вам и впрямь благоволила? — донесся из кромешного мрака голос Ричарда, прерываемый старческим кашлем и смешком.
К этому моменту Дарквелл вкупе с совой Гарри уже успели подыскать себе постоялый двор неподалеку и благополучно отбыли на отдых.
Клейн с абсолютно непроницаемым, ледяным лицом отрезал:
— Продул.
— Продул… — Ричард словно на вкус перекатывал это слово, надолго впав в звенящий, ошарашенный ступор.
В повисшей глухой, промозглой тишине мимо пролета моста беспокойно прохлопала крыльями какая-то совершенно заурядная, ничем не примечательная сова.