Путешественник (ЛП), стр. 217
А это означало лишь одно: судно вряд ли снимется с якоря по расписанию, рейс запросто могут отложить на несколько долгих часов!
И при таком раскладе ему придется принять на себя целую бездну совершенно ненужных, фатальных рисков!
Резко повернув голову к Герману Воробью, он выдавил из себя вымученную усмешку:
— У вас… не найдется какого-нибудь способа?
«Способ-то, конечно, имеется. К примеру, если ты сию же секунду вознесешь мольбу „Морскому богу“ Кавитуве, а я мигом воспарю в чертоги над серой мглой и откликнусь, разогнав эту бурю… Вот только не пройдет и пары минут, а то и жалких десятков секунд, как сюда заявится сам „Морской Царь“ Ян Котман, причем его сокрушительный удар обрушится на нас еще раньше…» — Клейн, смерив пухлого знахаря спокойным взглядом, невозмутимо парировал:
— Я всего лишь авантюрист.
Дарквелл и сам прекрасно понимал, что питать подобные нелепые иллюзии попросту глупо. В сердцах прокляв погоду, он круто развернулся и высунул голову в окно, намереваясь самолично оценить обстановку.
Ба-бах!
Ослепительно-серебристая молния разорвала небеса и, прежде чем Клейн успел хоть как-то отреагировать, ударила точнехонько в Аптекаря.
Дарквелл мгновенно, содрогаясь в диких конвульсиях, рухнул на пол. От его тела валил густой дым, кожа покрылась черной гарью, а по одежде продолжали плясать смертоносные электрические змеи.
Клейн едва не впал в полнейший ступор — ему впервые в жизни доводилось воочию наблюдать, как человека средь бела дня разит молнией.
«До чего же чудовищное, фантастическое невезение…» — от шока сыщик на какое-то мгновение даже позабыл о необходимости вытаскивать нанимателя с того света.
Сова, тот самый мистер Гарри, тоже опешила на пару секунд, после чего истошно, пронзительно завизжала:
— Скорее, скорее! Во втором потайном кармане слева у него спрятан флакон с зельем, живо влей это ему в глотку!
«Так эта пернатая тварь умеет разговаривать…» — удивленно вскинув бровь, Клейн в несколько широких шагов оказался подле пострадавшего. Присев на корточки, он сноровисто выудил нужную склянку с кроваво-красной жижей и насильно влил снадобье в приоткрытый рот Дарквелла.
Спустя без малого две минуты толстяк наконец-то пришел в себя. Осыпаясь хлопьями обугленной, мертвой кожи, он с огромным трудом поднялся на ноги и прохрипел:
— Я… мне нужно заняться своими ранами.
Неверными, шатающимися шагами он поплелся в свою спальню и наглухо заперся изнутри.
Лишь покончив с этим, он тяжелым движением выудил тот самый бархатный футляр и с колотящимся сердцем откинул крышку.
Внутри крошечной коробочки, где не оставалось ни малейшего зазора для движения, та самая молочно-белая игральная кость непостижимым образом изменила свое положение. Теперь вверх смотрела грань с двумя красными точками!
Тем временем в гостиной Клейн всё так же неподвижно стоял на месте. Скрупулезно прокручивая в памяти недавний инцидент, он почувствовал, как брови медленно, дюйм за дюймом сходятся на переносице.
В эту самую минуту юношу посетило смутное, пугающее предчувствие: враг, с которым им предстоит столкнуться в рамках этого контракта, в корне отличается от всех тех угроз, с какими ему доводилось иметь дело прежде.
Дождавшись, пока Дарквелл худо-бедно залатает увечья и вновь покажется в гостиной, восседающий на стуле сыщик слегка подался вперед и глухо произнес:
— Изволь объясниться.
— От этого напрямую зависит, каким именно образом я буду обеспечивать твою защиту.
Глава 605
Вердикт
Услышав слова Германа Воробья, Дарквелл первым делом порывался выложить всю подноготную о диковинной игральной кости без малейшей утайки. Он отчаянно жаждал, чтобы нанятый за баснословные деньги авантюрист уяснил самый корень проблемы и сумел надежно защитить его жизнь.
Однако в следующее мгновение в памяти всплыли строгие наставления учителя. Знахарь сообразил, что этот кубик с огромной долей вероятности является критически важным запечатанным артефактом их фракции. Стоит лишь проболтаться обо всем Герману Воробью, как это неминуемо разбудит в нем алчность, и тогда ситуация обернется полнейшей катастрофой!
Морские байки пестрили сотнями, если не тысячами историй о том, как наемники пускали в расход собственных нанимателей ради куда более жирного куша. «Я ведь совершенно не знаю этого Воробья и понятия не имею, что он за человек, так что бдительность терять нельзя ни на секунду!» «К тому же проклятая кость пока перекатилась лишь на двойку — это далеко не самый фатальный и безнадежный расклад, время еще есть…» — поразмыслив несколько секунд, Дарквелл принял твердое решение утаить главное и скормить сыщику лишь поверхностную полуправду.
На одних инстинктах отведя глаза от обманчиво-спокойного взора собеседника, он начал:
— Тут такое дело… мы с наставником состоим в одной тайной ложе, а ударились в бега из-за того, что в наших рядах завелся предатель.
— Эти ублюдки владеют силами Пути, неразрывно связанного с судьбой. Они умеют притягивать к себе фортуну, обрушивая на врагов сплошные беды… Сдается мне, я… я уже схлопотал какое-то проклятие, потому-то меня так нелепо и угораздило попасть под удар молнии.
Закончив свои сбивчивые объяснения, Аптекарь титаническим усилием воли подавил внутреннюю дрожь и замер в ожидании ответа Германа Воробья.
«А вдруг он мне не поверит?» «Такого матерого, прожженного авантюриста провести — задача не из легких…» «Если он раскусит ложь, то почти стопроцентно отправит меня кормить рыб на дно океана…» — Дарквелл переминался с ноги на ногу, снедаемый тревогой и чувствуя себя нашкодившим школьником, которого суровый учитель вызвал к доске.
«Как я и думал, это „Школа Жизни“… Путь „Монстра“…» — Клейн глубокомысленно кивнул:
— Я тебя услышал.
— Постарайся пока поменьше высовываться, а я тем временем прикину, как бы нам отвадить от тебя эту злую участь.
А? Дарквелл опешил на долю секунды, наотрез отказываясь верить, что грозный Герман Воробей так легко и непринужденно сглотнул его шитую белыми нитками байку.
Выдавив из себя подобие кривой усмешки, лекарь принялся торопливо рассыпаться в благодарностях. Затем он поспешно скрылся в своей каюте и, тяжело привалившись спиной к двери, выудил тот самый футляр для колец.
Щелк! Дрожащими пальцами он откинул крышку и с изумлением обнаружил, что молочно-белая игральная кость неведомо когда умудрилась совершить очередной мистический кувырок — теперь вверх смотрела грань с шестью точками.
«Выходит, мне только что чертовски подфартило, и именно поэтому я так гладко обвел Германа Воробья вокруг пальца?» — внезапно озарило Дарквелла.
Тем временем пучеглазая сова, мистер Гарри, вновь спикировала вниз, однако на сей раз проигнорировала плечо пухлого знахаря, явно не оправившись от леденящего ужаса после недавнего удара молнии.
Угнездившись на деревянном столе, птица вытаращила свои круглые, как блюдца, глаза и уставилась прямо перед собой:
— Дарквелл, ты на нервах.
— Без сопливых разберусь, — в сердцах огрызнулся Аптекарь.
Сова недовольно расправила крылья:
— Что ж, тогда зайдем с другой стороны.
— Пожалуй, мне всерьез стоит подыскать себе нового хозяина.
— Этот Герман Воробей кажется весьма недурной кандидатурой.
— Э-э… А как же я? — ошарашенно переспросил Дарквелл, на мгновение напрочь позабыв о злости.
Мистер Гарри лишь укоризненно поцокал клювом:
— Неужто ты сам не чуешь, как нутро сводит от паники и первобытного страха? Ты ведь и сам сомневаешься, что доживешь до рассвета! Эта диковинная кость — воистину смертоносная дрянь!
— Будь я на твоем месте, не раздумывая швырнул бы ее в окно, прямо в океанскую пучину. Пусть наставник твоего наставника сам ее со дна выковыривает!
— Постой… Откуда тебе вообще известно про наставника моего наставника? — на автомате выпалил Дарквелл.
Мистер Гарри горделиво вздернул пернатую голову: