Путешественник (ЛП), стр. 209
Ну а те, кто от страха обмочился — это уже клиника, классический срыв в паническое бегство…'
Скользнув по залу ледяным взором, Клейн уже изготовился вскинуть револьвер и пустить пулю-другую в тех, кто еще мог представлять хоть малейшую угрозу.
Как вдруг его цепкий взгляд выхватил одного из парализованных громил: мутный взор мужчины начал проясняться, словно тот вот-вот сбросит с себя оковы «Устрашения». Да и еще парочка бойцов явно подавала признаки скорого пробуждения.
Понимая, что перестрелять всю эту ораву за пару секунд попросту немыслимо, а грохот выстрелов лишь ускорит их приход в чувство, сыщик благоразумно решил не рисковать. Кто знает, какой убойный коктейль из Потусторонних навыков таит в себе эта банда? Молниеносно сменив тактику, Клейн позволил перчатке на левой руке налиться густым, зловеще поблескивающим мраком.
Его зрачки тоже потемнели, безжалостно и грубо «Искажая» саму волю тех, кто уже готов был очнуться.
Трясущийся громила, не в силах больше сдерживать первобытную жажду бегства, резко ушел в перекат. Поддавшись панике, он сломя голову рванул к потайному выходу, оставив своему нанимателю, «Силачу» Оззи, лишь стремительно удаляющуюся спину.
Клейн виртуозно, в бешеном ритме переключался между душами «Психиатра» и «Барона Коррупции». «Драконья аура» сменялась «Искажением», затем вновь следовал удар «Драконьей ауры» и очередной виток «Искажения». Эта убийственная комбинация в два счета вымела из подземелья тех немногих телохранителей Оззи, что могли похвастать крепким рассудком.
И пусть «Ползучий голод» не шел ни в какое сравнение с талантами подлинного «Пастыря», требуя крошечной паузы при смене душ, безупречное чувство ритма Клейна вкупе с остаточным мороком «Драконьей ауры» позволили ему играючи добиться желаемого.
Впрочем, юноша подметил одну пренеприятную деталь: если раз за разом лупить по одной и той же мишени «Драконьей аурой», эффект «Устрашения» стремительно сходит на нет, вырабатывая некий иммунитет. Благо, львиной доле прихвостней «Силача» Оззи хватило и этого: под градом ментальных ударов они уже повально рухнули на пол, обмочившись и обделавшись прямо в штаны, отчего подземелье мигом наполнилось невыносимым, тошнотворным смрадом.
'А связочка «Драконьей ауры» и «Искажения» воистину хороша… Пойди Мисор в глухой отказ, не вздумай он огрызаться, а просто пусти в ход «Взятку — Ослабление» вкупе с тем же «Искажением» ради побега — и я бы вряд ли сумел нагнать его и пустить в расход. Хех, хотя тот его контрудар тоже был исполнен мастерски, без единого намека на подготовку. Не кормись «Провидец» с «Клоуном» одной лишь интуицией да духовным чутьем, я бы даже бумажного двойника выкинуть не успел, не то что уклониться.
И это отличный урок на будущее. Даже имея в рукаве боевую мощь пятой Последовательности благодаря «Ползучему голоду», нельзя списывать со счетов мастеров шестой ступени. Малейшая слабина — и тебя отправят на корм червям…'
Пока эти мысли молнией проносились в голове, перчатка на левой руке Клейна налилась ослепительным золотом, а в его зрачках хищно полыхнули два разящих разряда.
«Силач» Оззи истошно завопил. Исполинская туша бандита, лишившись последней опоры, с грохотом рухнула на пол, подобно обвалившейся скале. Обхватив раскалывающийся череп руками, он забился в невыносимой агонии, извиваясь на грязных досках точь-в-точь как выброшенная на берег рыбина.
«Какая досада, что в моем арсенале нет ни единого таланта, бьющего по площадям. Будь он у меня, ни одна из тех Потусторонних крыс не ушла бы живой… Кажется, в домене „Морского Царя“ есть нечто вроде „Шквала молний“… Вот только амулеты такого полета требуют заоблачных знаний, до которых мне пока как до луны…» — мазнув равнодушным взглядом по распластанным на полу шестеркам, Клейн неспешным, размеренным шагом углубился в недра казематов.
Некогда кипящий жизнью подпольный рынок теперь зиял абсолютной, пугающей пустотой — все, у кого хватило сил и разума бежать, уже давно испарились.
Облаченный в строгий двубортный сюртук сыщик выудил из-за брошенного прилавка стул, небрежно поставил его прямо перед бьющимся в конвульсиях Оззи и вальяжно опустился на сиденье. Слегка подавшись вперед, он в глухом, ледяном безмолвии вперил немигающий взор в хозяина бара «Ароматный лист».
Покатавшись по полу еще какое-то время, Оззи всё же сумел вынырнуть из пучины сводящей с ума боли, хотя череп по-прежнему раскалывался на куски.
Бандит только-только попытался приподняться, как его взгляд намертво приковала пара прозрачных, отливающих бледным золотом глаз, а следом — жуткая перчатка, сплошь усеянная тусклой металлической чешуей.
И в эту самую долю секунды бандит, по чьему лицу всё еще градом катился ледяной пот, физически ощутил, как в бездонных зрачках незнакомца закручиваются гипнотические водовороты, без остатка засасывая его волю и рассудок.
Клейн, не повышая голоса, мягко поинтересовался:
— В прошлом ты промышлял морским разбоем?
— Да, — Оззи с изумлением поймал себя на невыносимом, жгучем желании выложить этому человеку всю правду.
Так работало «Внушение»!
Сыщик, всё тем же ровным, убаюкивающим тоном, продолжил допрос:
— А какие преступления против законов Королевства числятся за твоей душой?
Оззи, не утаив ни единого грешка, как на духу вывалил всю свою грязную подноготную — и со времен пиратской вольницы, и в роли теневого хозяина «Ароматного листа». Всплыли и зверства при налетах на пассажирские суда: как глумился над женщинами и безжалостно пускал в расход невинных. Как вырезал конкурентов, похищая их родню, заманивая в ловушки и отправляя целыми семьями на корм рыбам с камнем на шее.
Клейн выслушал эту исповедь в абсолютном безмолвии. Его губы медленно, дюйм за дюймом, растянулись в пугающей усмешке. Похлопав правой ладонью по левой, он изрек:
— Воистину, образцовый корсар и безупречный криминальный босс.
Под аккомпанемент этих фальшивых дифирамбов юноша выставил вперед левую руку. Тончайшая человеческая кожа на перчатке с тошнотворным треском лопнула, обнажив зияющую, мерзкую пасть.
Подземелье мигом огласилось леденящими душу, всё нарастающими воплями агонии. Увы, музыка страданий продлилась лишь пару жалких секунд, оборвавшись так же внезапно, как и началась, оставив после себя лишь затухающее эхо.
Вальяжно раскинувшись на стуле, Клейн с хладнокровным интересом наблюдал, как в воздухе перед ним медленно, крупица за крупицей конденсируются ослепительные искры света.
А вокруг него обмочившиеся от животного ужаса, свернувшиеся в дрожащие клубки головорезы на одних инстинктах пытались отползти от этого монстра подальше, оставляя за собой на досках мокрые, зловонные следы.
Выждав еще немного, Клейн неспешно поднялся. Наклонившись, он бережно подхватил сгустившуюся, размером с кулак младенца, кристально чистую сферу света, а заодно деловито выудил из одежды покойного Оззи увесистый бумажник.
Оценив толщину пачки банкнот, сыщик с удовлетворением рассовал трофеи по карманам, спрятал револьвер и, сняв шелковый полуцилиндр, отвесил забившемуся по углам, трясущемуся сброду издевательски-учтивый поклон.
Покончив со светскими расшаркиваниями, Клейн скрупулезно прочесал казематы. К его глубочайшей досаде, ни сейфа, ни тайников обнаружить так и не удалось. Скрипнув зубами, парень вернулся в туннель, взвалил на себя бездыханную тушу «Краснобая» Мисора Кинга и направился прямиком к выходу.
Замерев перед створкой на пару мгновений, он привычно просканировал пространство снаружи. Обостренная интуиция подсказала: те самые охранники, что, по его прикидкам, должны были ломиться внутрь на выручку боссу, уже давным-давно испарились, сверкая пятками.
«Смекнули, что эта „Драконья аура“ — верный знак Потусторонней бойни, и благоразумно дали деру? Воистину, архипелаг не зря славится пиратской вольницей — здешние обыватели в мистике шарят будь здоров… Видать, подобные заварушки тут в порядке вещей. Взять хотя бы облавы Уполномоченных Карателей на беглых рецидивистов…» — размышляя об этом, Клейн сноровисто сбросил цепи с дверей, заодно деловито обшарив карманы Мисора и переложив его наличные в собственный кошелек.