Путешественник (ЛП), стр. 183
— И каков итог?
Тот факт, что Церковь Повелителя Бурь нанесла удар по порту Банси лишь на днях, ничуть его не удивил. Какими бы свирепыми и порывистыми ни слыли «Уполномоченные Каратели», столь масштабная операция требовала строгой подготовки: провести разведку, эвакуировать мирных жителей, наглухо перекрыть акваторию. А на всё это уходило драгоценное время.
Элланду было не дано пробиться сквозь ледяную маску Германа Воробья. Со вздохом, в котором сквозила горькая усмешка, капитан произнес:
— Порта Банси больше не существует. И не предвидится еще очень долго.
«…В своем репертуаре. Вот уж воистину Церковь Повелителя Бурь…» — Клейн мысленно присвистнул. В душе вспыхнуло жгучее любопытство: как именно развернулась эта баталия?
Ему до смерти хотелось узнать, объявлялся ли «Красный Ангел» Медичи. Действительно ли Он дремал в окрестностях порта и удалось ли церковникам стереть Его в порошок? Что, во имя всех богов, стряслось с местными туземцами? Какая тайна крылась за их рваной, заторможенной манерой речи? И какие жуткие секреты таили в себе ресторан «Лайм» и та самая телеграфная контора?
Увы, порт Банси обратился в руины, похоронив все эти разгадки под своими обломками навсегда.
Вполне вероятно, что какие-то крохи истины осели в секретных архивах Церкви Штормов, вот только добраться до них было попросту немыслимо. Даже статуса «Повешенного» не хватило бы, чтобы сунуть нос в досье подобного уровня секретности.
«Придется подождать, пока господин Повешенный не вознесется в высшие эшелоны и не станет полубогом-получеловеком. Быть может, тогда свет прольется на эти загадки…» — Клейн тяжело, беззвучно вздохнул и, не дрогнув ни единым мускулом на лице, проронил:
— Там и впрямь было чертовски опасно…
Фраза оборвалась на полуслове — в горле вновь предательски запершило, и сыщик зашелся в жестоком приступе кашля.
— Прихворнули? — с легким недоумением поинтересовался Элланд.
Капитан наивно полагал, что Герман Воробей, как и он сам, принадлежит к числу Потусторонних с многократно усиленной плотью. Такие люди, покуда не перешагнут порог старости, обычными хворями вообще не страдали. Однако реальность красноречиво доказывала обратное.
Клейн лишь глухо угукнул, благоразумно воздержавшись от оправданий.
«Ну и тупой же вопрос… После лютой мясорубки с „Девой Болезней“ не слечь в постель было бы сущим чудом…» — Даниц, стоявший поодаль, презрительно проворчал себе под нос.
Элланд добродушно усмехнулся:
— Могу посоветовать одного толкового знахаря. Куда надежнее любой больницы или модных клиник.
— Как-никак, это его Потусторонняя стезя. Держит лавку травника в переулке аккурат по диагонали от «Красного театра». Хех, гремит славой торговца снадобьями для мужской силы, но смею заверить: это отнюдь не главный его талант.
«Неужто каждый Аптекарь спит и видит, как бы наварить подобной бурды? Впрочем, ничего удивительного — золотая жила, как ни крути. Имея такие навыки, грех не сорвать куш…» — Клейн лишь едва заметно кивнул, принимая совет к сведению.
— А я почему о нем ни сном ни духом? — искренне изумился Даниц.
— Он перебрался в Байам всего пару месяцев назад. И когда же ты в последний раз наведывался в «Город Щедрости»? — с легкой усмешкой парировал Элланд.
«Когда имел несчастье тащиться на твоей ржавой посудине…» — мысленно огрызнулся корсар.
Порывшись в памяти, он с неохотой признал: за последние месяцы, не считая нынешней заварушки, он заскакивал в Байам лишь раз, в самом начале своего «отпуска». Всё остальное время пират либо бороздил океаны в поисках кладов, либо просаживал монеты по кабакам и борделям в других портах. Неудивительно, что свежие сплетни «Города Щедрости» прошли мимо него.
— Я торчу в Байаме уже целую вечность, не раз заглядывал в «Красный театр», но ни о каком знахаре даже краем уха не слышал! Вывод очевиден: его хваленые зелья для мужской силы — полная туфта! — упрямо выпятил грудь Даниц.
Элланд лишь снисходительно улыбнулся, не став ввязываться в перепалку со знаменитым морским волком, и вновь обратился к Герману Воробью:
— Если хворь заурядная, аптекарь заломит цену разве что чуточку выше рыночной.
— К тому же, для человека твоего ремесла звонкая монета — дело десятое. Куда важнее поскорее встать на ноги. Любой авантюрист до смерти боится слечь в постель. Болезнь — это брешь в обороне. Это шанс в мгновение ока превратиться из охотника в легкую добычу. А главное — это колоссальный риск сорваться в бездну потери контроля.
«Спору нет, поддерживать себя в идеальной форме для Потустороннего — жизненная необходимость. Но и про деньги забывать не стоит! Если этот шарлатан потребует тысячу фунтов, я уж лучше сгоняю в обычную аптеку или в красках распишу свои симптомы Эмлину Уайту. Уж этот наивный кровосос точно сварганит пару микстур по дешевке! Да, сейчас в моем кошельке плещется свыше шести тысяч фунтов, а в заначке пылятся Потусторонние характеристики, но надо же и о будущем думать! Мне позарез нужен убойный мистический артефакт, да и на зацепки к рецептам высших эшелонов придется изрядно раскошелиться…» — Клейн мысленно разразился тирадой, скрупулезно подбивая дебет с кредитом.
В мире мистики формулы зелий высших Последовательностей попросту не имели цены в презренном металле. Именно поэтому сыщик и нацелился лишь на покупку путеводных нитей к ним.
Дождавшись, пока Элланд откланяется, Клейн сгреб те самые семь сотен фунтов наградных и хладнокровно отстегнул Даницу двести монет.
Водрузив на голову шляпу и перехватив трость, он шагнул за порог. То и дело надрывно кашляя и сморкаясь, сыщик направился ловить экипаж, чтобы покатить в сторону «Красного театра».
Даниц, сгорая от любопытства к чудодейственным снадобьям того знахаря, налепил пару фальшивых усов, нахлобучил кепку и увязался следом. После доходчивых лекций Клейна пират наконец уяснил, что кутаться в шарф до самых глаз на жарких улицах Байама — верный способ собрать на себя все подозрительные взгляды. Пришлось внять голосу разума и раскошелиться на накладную растительность.
…………
Едва Клейн свернул в неприметный проулок по диагонали от «Красного театра», как его взору предстал мужчина, воровато крадущийся из лавки без единой вывески. Заметив прохожих, тот мигом втянул голову в плечи и пулей умчался прочь.
«Выдыхай, бедолага. Никто тут не собирается гадать, за какими именно пилюлями ты бегал…» — Клейн вновь надрывно закашлялся и, прибавив шагу, нырнул под своды полутемной лавчонки.
Окинув помещение цепким взглядом, сыщик внезапно обомлел. Хозяин заведения оказался до боли знакомым.
За прилавком восседал тридцатилетний тучный мужчина в черном балахоне, смахивающем на наряд деревенского шамана. Круглолицый, с темными волосами и карими глазами — это был не кто иной, как тот самый пухлый «Аптекарь», вечно распускающий язык и брызжущий ядом на тайных сходках старца Око Мудрости в Баклунде! В свое время их пути уже пересекались в одном цирке шапито, так что Клейн опознал его без труда.
«Так вот почему он бесследно испарился с собраний Потусторонних… Банально сбежал из столицы…» — сыщик глухо кашлянул, делая пару шагов к стойке:
— Смешайте мне лекарство.
На плече толстяка дремала пучеглазая сова. Заслышав голос, и хозяин, и птица синхронно вскинули головы, уставившись на посетителя.
Пробежавшись по гостю оценивающим взглядом, Аптекарь расплылся в донельзя двусмысленной, сальной ухмылке:
— Дружище, на дворе такая стужа, а вы всё по кустам да по подворотням кувыркаетесь. Поберегли бы себя.
«Какого дьявола он несет?..» — Клейн на долю секунды впал в ступор, но тут же сообразил, откуда растут ноги у этих выводов.
«В мясорубке с Трейси меня неслабо накрыло ее талантами „Наслаждения“. Кровь бросилась куда не следует, плоть ослабла, превратившись в идеальную мишень для заразы. А пока я рвал когти… ледяной океан еще полбеды, спасла святая магия, но вот пронизывающий ночной ветер добил окончательно, вогнав в жесткую простуду. Если свести всё воедино — классическая картина любовных утех на свежем воздухе с закономерным финалом. Мое почтение, глаз у знахаря и впрямь алмаз…» — Клейн ни единым мускулом не выдал своих мыслей. Сохраняя ледяную маску, он молча сверлил Аптекаря тяжелым взглядом, дожидаясь, пока тот соблаговолит приступить к варке.