Путешественник (ЛП), стр. 158
Весь упор в рассказе она сделала на то всепоглощающее, удушающее чувство бесконечного одиночества и бесцельного блуждания во мраке. На ту серую, давящую мглу, в которой, казалось, притаился целый сонм кошмарных чудовищ. Одри призналась, что ее рассудок несколько раз балансировал на грани нервного срыва, и лишь благодаря Потусторонним талантам ей чудом удалось выстоять, пока она наконец не достигла иллюзорного океана, сотканного из коллективного бессознательного всех живых существ.
Выжженные в вечности клейма памяти первобытных предков, переплетенные с отголосками сознания мириад существ, — всё это вылилось из уст Одри в стройный, размеренный и завораживающий рассказ. А финальным, кульминационным аккордом ее исповеди стал исполинский дракон, чья чешуя напоминала серый камень, величаво паривший прямо над бескрайними водами коллективного бессознательного.
«Живой дракон, обитающий прямо в океане коллективного бессознательного? Воистину, потрясающее, немыслимое приключение! И пускай мисс Справедливость не столкнулась с явными врагами или смертоносной угрозой, от ее слов всё равно веет какой-то завораживающей мистикой…» — в голове «Фокусника» Форс молниеносно вспыхнул заголовок для новой книги:
«Путешествие мисс Справедливости по миру грез»
Завершив свой рассказ, «Справедливость» Одри обвела собравшихся ожидающим взглядом и спросила:
— Дамы и господа, что вы об этом думаете? Как полагаете, может ли легендарный «Город Чудес» драконов Ливишид тоже скрываться в этих бескрайних пучинах коллективного бессознательного?
— И если я вознамерюсь продолжить свои изыскания, чего мне стоит опасаться больше всего? Какие приготовления потребуются загодя?
«Повешенный» Элджер бросил короткий, многозначительный взгляд на «Отшельника» и, немного поразмыслив, рокочущим басом отозвался:
— Смею заметить, продолжать эти экспедиции вам категорически не стоит.
— Подобная авантюра таит в себе поистине смертоносную угрозу.
— Если верить древним летописям, львиная доля исполинских драконов, включая Драконов Разума, — это существа из плоти и крови. Раз эта тварь способна выживать и беспрепятственно бороздить воды так называемого океана коллективного бессознательного, значит, она обладает заоблачной Последовательностью, а то и вовсе достигла ранга полубога.
— До тех пор, пока не шагнете на пятую ступень, даже не помышляйте соваться в эти дебри.
«Отшельник» Катлея согласно кивнула и добавила:
— К тому же в пучинах коллективного бессознательного хватает и иной чертовщины. Тысячелетиями копившаяся человеческая злоба, разъедающие ментальное тело порочные страсти и леденящие кровь первобытные кошмары — всё это бушует там, словно разрушительные штормы и гигантские волны в настоящем океане. Столкнувшись с ними, вы рискуете получить непоправимую душевную травму или вовсе навсегда сгинуть в лабиринтах грез, так и не открыв глаза.
— Не забывайте: это коллективное бессознательное абсолютно всех живых существ, а не только людей. Вполне вероятно, что на самом дне затаились отголоски разума жутких злых духов, еретических божеств или иных непостижимых, кошмарных сущностей. И они подобны исполинским водоворотам, готовым в любую секунду проглотить зазевавшийся корабль.
— Пока вы не обретете подлинную Потустороннюю мощь, дозволяющую беспрепятственно ступать по водам коллективного бессознательного, настоятельно не рекомендую лезть на рожон и нырять на глубину.
Изначально преисполненная радужных надежд, «Справедливость» Одри почувствовала укол горького разочарования, однако не могла не признать: доводы господина «Повешенного» и леди «Отшельник» звучали пугающе логично и были продиктованы искренней заботой.
Бесшумно втянув воздух, девушка мысленно, с железной решимостью одернула саму себя:
«Одри, прекрати вести себя как капризный ребенок. Наберемся терпения и повторим попытку, лишь когда доберемся до пятой Последовательности!»
Ей и в голову не пришло задуматься о том, насколько тернист и мучителен путь к пятой ступени. Ведь мастера подобного калибра могли играючи бросить вызов кому-либо из семерки пиратских адмиралов или же расширить этот узкий круг, став восьмым владыкой морей.
В наивной картине мира Одри всё выглядело до смешного просто: заручившись покровительством господина Шута и опираясь на мощь Клуба Таро, ей требовалось лишь сохранять ледяную бдительность, не лезть в самоубийственные авантюры, и тогда заветный ранг покорится ей всего за год-другой.
По ее глубокому убеждению, по-настоящему непреодолимой преградой были лишь врата, ведущие в чертоги полубогов-полулюдей!
«А леди Отшельник воистину ходячая энциклопедия, ее эрудиция просто поражает…» — цепляясь за последнюю, призрачную соломинку, «Справедливость» Одри устремила взор во главу изъеденного патиной бронзового стола. Она всем сердцем уповала на то, что божественный владыка чертогов, господин Шут, одарит ее совершенно иным, отличным от суровых предостережений напутствием.
«Не смотри на меня так… Я ведь сам в этом ни черта не смыслю!» — взвыл про себя Клейн, титаническим усилием воли заставляя взгляд оставаться ледяным и непоколебимым.
Весь его скудный багаж знаний о поверхностном сознании, подсознании и коллективном бессознательном зиждился исключительно на тех сухих теоретических выкладках, что когда-то поведала ему «Медиум» Дейли. Никаких иных тайн в его арсенале не водилось. Да, ему частенько доводилось давать отпор незваным гостям в собственных сновидениях, но, вырвавшись из-под их гнета, он и помыслить не смел о том, чтобы блуждать за пределами грез. И как, скажите на милость, ему теперь наставлять мисс Справедливость?
Откровенно говоря, в его голове уже успела созреть одна вполне логичная, интуитивная догадка, вот только проверить ее на практике не представлялось возможным, а значит, и ручаться за результат он не мог.
В былые времена, оказавшись в подобном тупике, он бы виртуозно напустил туману, ограничившись парой туманных, двусмысленных намеков. Но сейчас, под пронзительным, сканирующим взором «Адмирала Звезд» Катлеи, любое лишнее слово грозило обернуться роковым провалом. Как гласит мудрость: скажешь много — ошибешься во многом, скажешь мало — ошибешься в малом, а промолчишь — и вовсе сойдешь за гения.
«До чего же давящая аура у этой новенькой…» — беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнул «Шут» Клейн. Так и не разомкнув губ, он лишь сохранил в глазах ту самую, едва уловимую, снисходительную насмешку.
Не будь он надежно укрыт бескрайней серой мглой и не находись здесь в форме бесплотного духа, юноша почти не сомневался: от столь виртуозной, изматывающей актерской игры мышцы лица давно бы свело предательской судорогой.
«У господина Шута нет иных советов…» — с легкой, едва скрываемой досадой Одри отвела взгляд, окончательно похоронив надежду на скорое возвращение в пучины коллективного бессознательного.
В этот самый миг изнывающий от жгучего нетерпения «Луна» Эмлин деликатно откашлялся и подал голос:
— Я скрупулезно, от корки до корки изучил все исторические летописи, бережно передаваемые из поколения в поколение в нашем благородном роду Крови…
«Род Крови… Так он и впрямь оказался обычным вампиром… А прикармливать кровососов и силком затаскивать их в лоно веры — это, погляжу, незыблемая, добрая традиция Церкви Матери-Земли…» — «Отшельник» Катлея лишь плавно кивнула, виртуозно изображая глубочайшее внимание к рассказу.
Вместе с тем пиратка внезапно осознала, что ей придется спешно перекроить собственную картину мира:
'Этот «Луна» так играючи, без малейших обиняков выложил свою подноготную… Неужто это кричит о том, что статус господина Шута в реальном мире обладает настолько сокрушительной, подавляющей мощью, что Его адепты даже не трясутся над сохранением инкогнито?
Выходит, и мне совершенно ни к чему выстраивать вокруг себя глухую, параноидальную стену секретности…'
Выдержав драматичную паузу, Эмлин повернул голову к «Солнцу» и, надменно вздернув подбородок, изрек: