Путешественник (ЛП), стр. 123
Никакой откровенной чертовщины или специфических свойств… Но если этот портсигар пролежит под сводами древнего храма годы или даже десятилетия, либо послужит долговременным хранилищем для Потусторонних характеристик и мистических реликвий… Кто знает, вдруг в один прекрасный день он и впрямь эволюционирует в самую настоящую «шкатулку для печатей», чья сдерживающая мощь будет медленно, но верно истощаться… Уголки губ Клейна едва заметно дрогнули, и он скосил глаза на сваленную в дальнем углу гору оккультного хлама.
Все эти предметы покоились под густой пеленой тумана, почти намертво слившись с интерьером.
«Хех…» — издав сухой смешок, Клейн отвел взгляд.
Покрутив в пальцах сплющенный золотой кубок и окончательно удостоверившись, что тот не таит в себе никаких сюрпризов, сыщик перешел к делу.
Покончив с инвентаризацией, он рухнул обратно в материальный мир. Наскоро развернув ритуал призыва самого себя, Клейн благополучно вернул «Солнечную брошь» и прочие артефакты в свой гостиничный номер.
В этот предрассветный час небеса уже очистились от туч, обнажив безмятежный диск багровой луны. Весь «Город Щедрости» Байам по-прежнему покоился в глубоком сне, омываемый мягким, ледяным сиянием.
…………
Девять часов утра. Собор Морской Волны.
Явившийся по экстренному вызову Элджер в очередной раз, прикрывшись таинством исповеди, добился аудиенции у владыки епархии, епископа Чогори.
— Найди этого человека, — бросил Чогори, протягивая моряку сложенный лист с портретом.
«Опять поручение… Какого дьявола вообще происходит в последнее время?» — мысленно проворчал Элджер, небрежно разворачивая бумагу.
Но стоило ему разглядеть то, что было начеркано на листе, как моряк едва не прыснул со смеху, титаническим усилием воли удержав невозмутимую мину.
По этому художеству было решительно невозможно понять, мужчина это или женщина, не говоря уже о чертах лица! И как, во имя Бури, прикажете искать такого призрака? Впрочем, мысли Элджера летели вскачь. Нарочито не скрывая своего изумления, он выпалил:
— Это еще кто такой?
С портрета на него взирал абсолютно размытый, лишенный малейших примет таинственный силуэт. Ни единой зацепки, за которую можно было бы ухватиться.
«Вчера об этом не было ни слуху ни духу… А сегодня утром — экстренная команда „фас“… Что стряслось минувшей ночью? Хм, Кавитува окончательно испустил дух… Стало быть, инквизиторы вкупе с армейцами бросились потрошить его сокровищницу… Неужто ниточка привела их на остров Симим? И этот ловкач умудрился обставить их всех, уведя из-под носа самый лакомый куш? Кто же этот наглец?» От подобных мыслей душа Элджера тревожно содрогнулась, и он едва сумел заставить себя не отводить взгляд от лица Чогори.
Чогори сурово кивнул:
— Мерзкий, бесчестный вор! С высочайшей долей вероятности он работает на Интис или Фейсак. Не исключено, что этот выродок служит Церкви Вечного Пылающего Солнца или Церкви Бога Войны.
«Шпионы Интиса или Фейсака? Адепты Солнца или Войны? С чего бы вдруг столь безапелляционные вердикты? Видать, сам кардинал Ян Котман, прибыв на место, нарыл лишь жалкие крохи и так и не смог взять след. При таком раскладе валить всё на интиссцев и фейсакцев — святое дело, ведь именно эти державы денно и нощно спонсируют Сопротивление и подогревают культ Кавитувы. Хех, у властей есть все основания полагать, что эти ублюдки давным-давно раскопали берлогу морского змея… Всё безупречно сходится с моими недавними выкладками… Хотя, кто знает, может, здесь кроется двойное дно…» — виртуозно обуздав эмоции, Элджер задал вполне логичный вопрос:
— И что же он натворил?
— Это тебя не касается. Твоя задача — держать ухо востро и приглядывать за всеми выходцами из Интиса и Фейсака, что отираются в Байаме. Ах да, не забудь и про местную шантрапу, уже шагнувшую на стезю Потусторонних. Вдобавок, переверни весь город, но найди того ублюдка, что не так давно обклеил фасад нашего собора теми дерзкими листовками. Сдается мне, этот писака знает куда больше, чем кажется. Как только всплывут свежие детали, я дам знать, — глухим, рокочущим басом отрезал Чогори.
«А вот это уже конкретная ниточка… Да вы, святой отец, только что прямым текстом выложили мне, что этот вор неразрывно связан и с теми прокламациями, и с бесславной кончиной Кавитувы… Одному богу известно, в чьих лапах осела Потусторонняя характеристика этой морской твари… Кому же достался этот куш? Стоп. „Мир“! Он ведь сейчас ошивается в Байаме! Не успел этот посланник бросить здесь якорь, как Кавитува мигом отправился к праотцам! Неужто именно такова была незримая воля самого господина Шута? Неужели поглощение подобных характеристик помогает Ему сбрасывать древние печати и возвращать былое могущество?» Зрачки Элджера сузились в игольное ушко, когда он вновь воскресил в памяти свои недавние, пугающие догадки.
…………
Проснувшись, Клейн, сорвавший минувшей ночью солидный куш, чувствовал небывалый прилив сил и пребывал в превосходном расположении духа.
Юноша твердо решил сегодня побаловать себя: и завтрак, и обед, и ужин обязаны быть по-настоящему роскошными и изысканными.
Распахнув дверь в гостиную, он обнаружил, что Даниц уже покинул свою импровизированную «постель» и теперь сноровисто стягивает с руки бинты и фиксирующие шины.
«Зажило так быстро?» — Клейн на долю секунды застыл в легком недоумении.
Поймав на себе пристальный взгляд Германа Воробья, Даниц издал сухой смешок и пояснил:
— Регенерация у меня что надо. Моя девятая Последовательность зовется «Охотником». Она щедро одарила меня недюжинной физической мощью, на порядок превосходящей возможности простых смертных. А уж навыки, заточенные под мордобой, и вовсе взлетели до небес. К тому же, сейчас я уже стою на седьмой ступени.
«Девятая Последовательность „Охотник“? Мне уже доводилось пускать такого в расход, да и о шестой ступени этой ветви — „Заговорщике“ — я прекрасно наслышан…» — в памяти Клейна молниеносно всплыл образ самого первого врага, с которым он схлестнулся по прибытии в Баклунд. Тот ублюдок втянул его в чудовищный, затягивающий на самое дно водоворот интриг, из которого сыщик чудом выскользнул живым.
— А восьмая Последовательность — «Провокатор»? — как бы невзначай, мимоходом поинтересовался Клейн.
Опираясь на виртуозное владение Даница огнем, юноша уже давненько раскусил истинную Потустороннюю стезю пирата. Это был тот самый Путь «Красного Жреца», который великий император Рассел ехидно окрестил дорогой «настоящих брутальных мужиков». Седьмая ступень этой цепочки носила титул «Пиромана», а в седую древность и вовсе именовалась «Магом Огня».
Даниц опешил на секунду. Решив, что Герман Воробей откровенно ставит под сомнение его таланты, корсар на одних инстинктах возмущенно повысил голос:
— Ты что, грешным делом решил, будто я не силен в провокациях⁈
— Черта с два, в этом ремесле я непревзойденный эксперт!
Глава 552
Грандиозный размах
Даниц, отправляя снятые шины и бинты прямиком в мусорное ведро, размял левую руку и произнес:
— Обычные пираты под провокацией понимают банальную ругань. Я же действую иначе — оскорбляю целенаправленно и со смыслом.
— Для этого требуется владеть ворохом сведений и слухов, досконально изучить свою мишень. Лишь так можно всего одной фразой, одним жестом довести врага до белого каления, заставив ярость выжечь ему мозги.
Он выдержал секундную паузу и добавил:
— Взять, к примеру, «Стального». Обозвать его куском дерьма, пройтись по его родителям или капитану — всё без толку. Но стоит лишь изобразить вот это и бросить вдогонку одно-единственное словечко, как он гарантированно превратится в разъяренного быка.
С этими словами Даниц упер руки в бока, картинно подал бедра вперед и с ледяным, убийственным презрением выплюнул:
— Шлюха!
«…Так и тянет врезать ему… Воистину, эталонный „Провокатор“… Выходит, „Стальной“ Маквити и впрямь питает слабость к подобным утехам, цок…» — Клейн на чистых инстинктах расслабил сжавшиеся в кулаки пальцы.