Путешественник (ЛП), стр. 120
Он воочию узрел того самого бритоголового повстанца на инвалидной коляске, Карата. Мужчина с грохотом рухнул на землю и теперь, извиваясь, отчаянно полз к расколовшемуся на куски идолу Кавитувы. В его глазах плескалось первобытное, беспросветное отчаяние, а губы судорожно, раз за разом чеканили почетное имя божества.
Он увидел Эдмонтона, чью плоть украшала татуировка лазурного морского змея. Исполин распластался перед другим, истекающим зловещей кровью изваянием Кавитувы, остервенело колотясь лбом о камень, пока лицо не превратилось в кровавое месиво.
Он смотрел на трущобы, где прячущиеся по жалким лачугам сектанты, глотая слезы, в полном оцепенении бормотали свои молитвы.
……
Глухие черные латы, заковывавшие призрачное тело Клейна, больше не выдержали этого чудовищного напора и начали стремительно крошиться и осыпаться.
И в этот самый миг юноша до предела напряг свои уплотненные, эфирные мышцы. Превозмогая шквал обрушившихся на него разрывающих душу молитв и калейдоскоп кристально четких видений, он вложил всю свою ярость в один рывок и с силой выдернул этот белоснежный костяной жезл — истинное воплощение власти Морского бога!
Хлюп!
Океанские воды, затопившие руины, взорвались неистовым, ревущим буйством: они то вздымались безумными волнами, то стремительно схлопывались в гибельные, засасывающие водовороты.
Увенчанный кромешно-черной короной Клейн, непоколебимо сжимая в руке «Скипетр Морского бога», бесследно растворился в воздухе, молниеносно вернувшись прямиком в чертоги над серой мглой.
Едва перед взором соткались до боли знакомые, монументальные своды дворца, как разрывающий барабанные перепонки хор мольбы и весь этот кошмарный калейдоскоп видений испарились без следа.
Опустившись на почетное кресло с высокой спинкой, принадлежащее исключительно Шуту, Клейн вскинул правую ладонь, придирчиво разглядывая свою добычу. «Скипетр Морского бога» был щедро усеян россыпью лазурных «самоцветов», в глубине которых то и дело вспыхивали переливы беспросветного мрака и ослепительного утреннего света.
Вокруг этого запечатанного артефакта кружился целый рой неисчислимых, крошечных светящихся искр. Казалось, каждая такая пылинка олицетворяет душу истово молящегося прихожанина. От этого мерцания белоснежное костяное древко переливалось неземным светом, источая одновременно пугающую, иллюзорную жуть и первозданную святость.
В эту секунду Клейн нутром почуял: этот жезл и есть сам «Морской бог» во плоти!
Глава 550
Негативные эффекты запечатанного артефакта
Немного повозившись, Клейн в общих чертах уяснил арсенал способностей «Скипетра Морского бога»:
Он мог насылать цунами, поднимать ураганы, обрушивать проливные дожди и призывать разящие молнии. Артефакт даровал возможность свободно парить в небесах и беспрепятственно гулять по океанскому дну, практически не накладывая никаких ограничений.
Его древко было поистине несокрушимым — им можно было запросто проломить врагу череп. При отсутствии вмешательства иных могущественных сил реликвия наделяла владельца абсолютным компасом, не давая сбиться с пути, и даровала немыслимое чувство равновесия. Она позволяла повелевать мириадами подводных тварей, откликаться на мольбы паствы и наделяла человека первобытной мощью морского чудовища, по сути, превращая в безраздельного владыку целой акватории.
Для Клейна подобная мощь и впрямь граничила с божественной. Даже окажись он на Земле, с таким арсеналом можно было бы в одиночку бросить вызов целой авианосной эскадре!
И пусть сейчас он стоял на шестой Последовательности, владея солидным багажом весьма практичных сверхъестественных талантов и являясь в глазах простых обывателей настоящим, легендарным героем, по своей сути юноша всё еще оставался хрупким смертным. При удачном стечении обстоятельств его жизнь мог бы оборвать один-единственный меткий выстрел из револьвера. Разумеется, последующее воскрешение и эффектный выход из гроба — это уже совершенно другой разговор.
А вот силы, сокрытые в «Скипетре Морского бога», напрочь выходили за рамки человеческого понимания. Это было то самое, воспетое в мифах и легендах, незыблемое и пугающее могущество истинных божеств или архидемонов.
«Немудрено, что мастеров, начиная с четвертой ступени, величают полубогами. В них и впрямь куда больше от небожителей, нежели от смертных…» — беззвучно восхитился Клейн, после чего с горькой самоиронией усмехнулся:
'Будь у меня возможность свободно пускать «Скипетр Морского бога» в ход, я бы играючи заслужил пост старшего дьякона Ночных Ястребов, войдя в двадцатку самых влиятельных иерархов Церкви… А уж окажись Инс Зангвилл в открытом море да без своего проклятого «0–08», я бы прямо сейчас пошел мстить, и шансы стереть его в порошок были бы весьма высоки.
А могу ли я безопасно пользоваться этим скипетром?
Разумеется, нет…'
Еще во время осмотра сыщик уяснил: побочные эффекты «Скипетра Морского бога» поистине чудовищны. В закромах Церкви Богини Вечной Ночи эта дрянь с легкостью заработала бы ярлык запечатанного артефакта первого класса. А уж сколько бы жизней научных сотрудников пришлось положить, дабы вычислить идеальный метод консервации и применения, страшно даже вообразить.
Негативных эффектов у «Скипетра Морского бога» насчитывалось ровно три:
Во-первых, артефакт ввергал владельца в состояние крайней раздражительности. Носитель вспыхивал как спичка, моментально впадая в слепую ярость и теряя способность трезво мыслить.
Во-вторых, реликвия периодически насылала паралич сознания на всех живых существ в определенном радиусе, досуха выпивая их кровь. И владелец не был исключением. Будучи далеко не кабинетным ученым, Клейн не мог выдать аптекарски точных цифр, поэтому прикинул на глаз: радиус поражения болтался где-то в районе от шести сотен метров до километра, а роковой цикл повторялся каждые двадцать-тридцать пять минут.
В-третьих, скипетр работал как гигантский приемник, стягивая к себе и транслируя мольбы всей паствы, причем как в виде призрачных голосов, так и в форме кристально четких видений. Для любого Потустороннего ниже ранга полубога, чья духовная оболочка не отличалась титанической мощью, этот нескончаемый информационный шторм становился прямым билетом в бездну безумия и потери контроля.
'С первым пунктом еще можно смириться. При краткосрочном использовании вспышки гнева вполне терпимы. Проще говоря, заполучив в руки такую убойную реликвию, достаточно просто переть напролом и крушить всё на своем пути…
Третье проклятие тоже вполне обходится. У откликов «Морского бога» имеются свои жесткие географические рамки. Стоит лишь покинуть архипелаг Ротсид и близлежащие воды, как «сигнал» наглухо пропадет, сведя пагубное влияние к нулю. Хм… А если держать артефакт здесь, над серой мглой, это, судя по всему, в корне ломает любые барьеры расстояний. Правда, сами мольбы и видения надежно глушатся, превращаясь в безобидные светящиеся искры, совершенно не тревожа мой рассудок. При таком раскладе я волен сам решать: отвечать или нет, кому именно послать благодать и в какой форме…
А уж в момент отклика я вполне способен черпать сокрушительную мощь самого «Скипетра Морского бога»…
Самая чудовищная засада кроется во втором пункте. Лично мне-то море по колено: обернувшись «Темным Императором», я пребываю в форме бесплотного призрака. Крови во мне нет, так что высасывать нечего. Но вот окружающим живым существам придется туго. Эта дрянь бьет по площадям, не делая различий между своими и чужими, да еще и с таким плавающим таймером… Не будешь же ты, в самом деле, оказавшись в гуще смертельной схватки, вежливо просить врага прерваться и перенести дуэль на другое время и в другое место?'
Погрузившись в глубокие раздумья, Клейн набросал в уме парочку сценариев, где скипетр мог бы сыграть ключевую роль. Увы, все они требовали поистине тепличных условий и ювелирного предварительного расчета, что сводило их реальную применимость к жалкому минимуму.