Путешественник (ЛП), стр. 113
«С этими следами разобраться проще простого. Заставлю Даница как следует „прожарить“ тут всё огненными шарами, замаскировав погром под банальную пиратскую разборку…» — едва заметно кивнув, Клейн выудил из кармана одного из немногих уцелевших бумажных человечков и резким, хлестким взмахом запястья отправил его в полет.
Картонка взмыла в воздух, самопроизвольно вспыхнула и осыпалась на пол черным пеплом.
Покончив с заметанием следов, парень зашагал к выходу, с каждым шагом хмурясь всё сильнее.
Кожаные сапоги напрочь лишились подошв, а голенища превратились в лохмотья. Брюки и сюртук тоже щеголяли прорехами, дырами, пятнами копоти и насквозь промокли.
Увы, в той мясорубке уберечь одежду было попросту немыслимо, и никакие «бумажные двойники» не смогли бы принять этот урон на себя. Чудовищная тяга водоворота рвала ткань в клочья, хлынувший из пасти Кавитувы ливень вымочил всё до нитки, а подпалины появились в те самые краткие зазоры между применением подмен, когда парня всё же цепляли шальные разряды молний. Даже сейчас, когда буря улеглась, мышцы правого предплечья то и дело сводило остаточной судорогой от ударов тока.
«Весь этот гардероб обошелся мне в восемь фунтов и шесть сулей… Придется раскошеливаться на новый костюм… Я ведь нагадал угрозу и приготовился к худшему, но кто бы мог подумать, что Кавитува окажется настолько могущественным и отбитым на всю голову… Искренне уповаю на то, что добыча с лихвой покроет эти издержки». Беззвучно покачав головой и титаническим усилием воли подавив боль, Клейн нацепил на лицо ледяную маску. Подойдя к заваленной обломками двери, он трижды костяшками пальцев постучал по преграде.
Даниц, всё это время изнывавший от жуткой паранойи, услышав стук, промешкал пару секунд, прежде чем всё же отодвинуть дверную створку.
Обнаружив, что Герман Воробей вновь обрел свою привычную, леденящую отстраненность и больше не источает то самое первобытное, сводящее с ума от голода безумие, пират с нескрываемым облегчением выдохнул. Бросив беглый взгляд вглубь склада, он как бы невзначай поинтересовался:
— Всё кончено?
— Отнюдь, — Клейн слегка приподнял уголки губ, обнажив безупречно-вежливую улыбку.
Еще не кончено? Даниц едва не подскочил на месте:
— И… и что еще нужно сделать?
Сохраняя на лице этот легкий налет скрытого безумия, сыщик произнес:
— Навести порядок.
— Банальная вежливость.
Навести порядок… Пират впал в ступор. Ткнув в себя пальцем, он неуверенно спросил:
— Мне?
Улыбка Клейна стала еще шире и пугающе шире:
— Или, может быть, мне?
«Да ты ж тогда скормишь меня своему „Ползучему голоду“!» — Даниц выдавил из себя сухой смешок:
— И как именно прикажешь убираться?
— Огненными шарами, — предельно лаконично отрезал Клейн.
Будучи бывалым пиратом, Даниц без труда смекнул, к чему клонит Герман Воробей. Обогнув психопата, он послушно поплелся в недра склада.
По пути его терзали смутные сомнения и жгучие подозрения:
«Капитан клялась, что „Ползучий голод“ изо дня в день требует скармливать ему живого человека. А этот Герман Воробей подкидывает ему жратву лишь после хорошей бойни, в остальное же время вообще не чешется. Да и сейчас, если посудить, заварушка была не слабая. Он вовсю метал ледяные копья „Стального“ Маквити, но так никого и не пустил на прокорм… Чертовски странно… Какую же тайну он прячет?»
«Специфическая печать? Неужто он сам, или та жуткая тайная ложа за его спиной, способны наглухо заковать „Ползучий голод“ в цепи?»
Пока Даниц усердно «наводил порядок» внутри, Клейн застыл снаружи. Устремив взор на многослойные, свинцовые тучи в вышине, он с искренним предвкушением ожидал развязки.
«Железный портсигар, насквозь пропитанный аурой серой мглы, уже доставлен по адресу. Остается лишь дождаться, когда этот самозваный „Морской бог“ Кавитува окончательно рассыплется в прах… Уповаю лишь на то, что инквизиторы Церкви Бурь вкупе с казенными вояками либо еще не раскопали его берлогу, либо побрезговали какими-нибудь не особо приметными, но стоящими вещицами…» — Клейн сделал глубокий вдох, вслушиваясь в доносящиеся из-за спины глухие, мерные хлопки взрывов.
…………
В одном из номеров гостиницы Элджер стоял у окна, неотрывно вглядываясь в затянутый хмарью небосвод.
«Сразу после прошлого собрания Клуба Таро я благополучно разжился усыпляющим газом вампиров. Хотел было поднять паруса и отправиться на промысел ингредиентов, да вот беда — почитай, целая неделя минула, а я всё еще торчу в этом проклятом Байаме…» — уголки губ моряка дернулись в горькой усмешке, и он слегка покачал головой.
Сперва подвернулась та самая охота «Мира» на «Стального» Маквити, с которой Элджер неплохо озолотился. Затем пришлось убить уйму времени на бюрократическую возню с казенной наградой. А едва фунты легли в карман, как этот морской змей Кавитува начал разваливаться на куски, и сверху спустили срочный приказ: рыть землю носом в поисках археолога Летисии и ее компаньонов.
«Птичка напела, что Летисию со сворой повязали еще вчера поутру в ходе масштабной облавы. Уполномоченные Каратели и вояки явно выудили из них жирную зацепку — вон, целую прорву народа спешно перебросили на остров Симим… Хех, а меня к таким грандио operations на пушечный выстрел не подпускают…» Элджер отвел взгляд и, одернув подол своей укороченной, едва достающей до колен мантии, глухо пробормотал:
— Скорей бы всё это закончилось.
Как только Кавитува окончательно испустит дух, а угроза внезапного цунами сойдет на нет, он сможет наконец-то покинуть гавань Города Щедрости Байама и вплотную заняться собственным возвышением на шестую Последовательность — «Благословенный ветром».
В самом разгаре этих размышлений Элджер вдруг встрепенулся и резко обернулся к окну.
Свинцовые тучи в небесах стремительно расползались, открывая взору безмятежно сияющий, багровый диск луны.
…………
Клейн, мирно спавший в своей постели, посреди ночи внезапно распахнул глаза, интуитивно почуяв неладное.
Скинув одеяло, он подошел к окну и отдернул плотные шторы.
В комнату мгновенно хлынул багровый лунный свет. Уподобившись призрачному инею, он укрыл всё вокруг, придавая комнате леденящее, почти сказочное очарование.
Устремив взгляд наружу, юноша обнаружил, что давящая, низкая облачность испарилась без следа. Высоко в небесах ослепительно пылала красная луна, окруженная россыпью редких, мерцающих звезд.
«Стало быть, битва между „Морским богом“ и „Морским Царем“ подошла к концу?» — поразмыслив пару секунд, Клейн задернул портьеры. Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.
Устроившись во главе изъеденного патиной длинного стола, он силой мысли соткал золотую монету и принялся беззвучно чеканить:
«Кавитува окончательно мертв».
……
Прокрутив фразу ровно семь раз, он со звонким щелчком подбросил соверен в воздух, неотрывно следя за тем, как монета взмывает ввысь и, кувыркаясь, летит обратно.
Хлоп! Металл послушно лег на раскрытую ладонь Клейна — профилем монарха вверх.
Безоговорочное подтверждение!
«Морской бог» Кавитува действительно окончательно и бесповоротно испустил дух!
«Всё сходится. Древние эльфийские руины на острове Симим и впрямь служили тем самым спасительным якорем, позволявшим Кавитуве цепляться за жизнь в своей берлоге… Уполномоченные Каратели вкупе с военными едва успели наложить лапы на „Книгу Бедствий“ и выпотрошить из неё координаты святилища, как этот самозваный божок тут же затрещал по швам… А я-то, грешным делом, полагал, что он протянет еще пару-тройку дней…» — Клейн не удержался от горестного вздоха. Следом он попытался прощупать, успели ли казенные инквизиторы нагрянуть в сокровищницу Кавитувы.
Увы, из-за катастрофической нехватки исходных данных прорицание потерпело фиаско, так и не одарив его ни единой крохой откровений.
Немного поразмыслив, сыщик сменил тактику. Стянув с запястья маятник, он раскинул карты на то, таит ли в себе угрозу немедленная вылазка в логово Кавитувы.