Путешественник (ЛП), стр. 103
Не беда следует по пятам за «Миром», а «Мир» и прочие избранники возникают там, где вот-вот грянет гром!
И какая в этом выгода для самого господина Шута? Банальное желание пустить под откос планы враждебных фракций? Или же это помогает Ему сбрасывать древние печати, высвобождая всё больше собственной мощи? Подавив рвущиеся наружу сомнения, Элджер решил ковать железо пока горячо и воспользоваться шансом, чтобы слить одно припасенное ранее донесение.
Удар правым кулаком в левую сторону груди, и моряк, искусно напустив на лицо тень сомнения, заговорил:
— Господин Чогори, идя по следу уцелевших головорезов «Стального», я краем уха уловил один весьма занятный слушок.
— И что же? — Чогори, как раз намеревавшийся спровадить этого капитана в море на поиски повстанцев, слегка поморщился от того, что его так бесцеремонно перебили.
Элджер, изображая мучительные попытки освежить память, произнес:
— Кто-то в портовом трепе обмолвился о порте Банси. Дескать, там стряслась какая-то чертовщина, вот только потомки семьи Медичи умудрились залечь на дно столь виртуозно, что их так никто и не выследил.
Порт Банси… Чертовщина… Чогори резко подался вперед, впившись в подчиненного взглядом:
— Что еще они болтали?
— Утверждали, будто там пал в ересь один из епископов Церкви. Больше ничего. Господин Чогори, неужто эта семья Медичи — какой-то темный, проклятый род родом из Четвертой Эпохи? — с нарочитой наивностью забросил удочку Элджер.
Лицо Чогори мгновенно налилось свинцовой тяжестью:
— Тебе не по чину задавать такие вопросы.
— Я немедленно доложу обо всем господину Котману.
Речь шла о самом кардинале Церкви Повелителя Бурь, архиепископе акватории Ротсид, старшем дьяконе Уполномоченных Карателей и подлинном, незыблемом владыке паранормального мира всего архипелага — Яне Котмане.
Поразмыслив пару секунд, Чогори потребовал:
— Кто именно распускал эти слухи? Приметы?
Элджер, давно заготовивший ответ, отчеканил:
— Лица незнакомые, и больше на горизонте они не всплывали.
— Тот, кто трепался о Банси и семье Медичи — с виду совершенно заурядный юнец. Лицо худощавое, лоб широкий, черные глаза да волосы цвета смоли. А на глазу красовался монокль из цельного хрусталя.
— Сдается мне, он прекрасно видел, что я грею уши, но даже не взбесился. Лишь с усмешкой посмотрел в мою сторону.
Элджер с безупречной точностью описал не кого иного, как самого «Богохульника» Амона!
Моряк намеревался во что бы то ни стало внушить кардиналам мысль, будто страшная тайна семьи Медичи и порта Банси выплыла наружу исключительно из-за подковерной грызни между «Королями Ангелов».
«Идеальный козел отпущения… Он ни за что не станет оправдываться, а даже если и попытается — ни одна живая душа Ему не поверит… Любые гадания на Его счет заведомо обречены на сокрушительный провал… А если эти ищейки вздумают прощупать источник моих сведений паранормальными методами, они неминуемо натолкнутся на глухую стену помех из-за вмешательства господина Шута. И подобная картина для них будет неотличима от тех самых уловок, которые обычно плетет Амон…» — со спокойным сердцем констатировал про себя Элджер.
Чогори скупо кивнул:
— Возьми на карандаш этих выскочек, а заодно продолжай рыть землю в поисках повстанцев.
— Будет исполнено, господин Чогори! — с видом истового, непоколебимого благоговения отчеканил Элджер, прижав правый кулак к груди.
…………
Высоко в небесах клубились свинцовые тучи, сгустив полумрак до невыносимого предела. Сплошной стеной хлестал яростный ливень, с грохотом разбиваясь о брусчатку и взметая во все стороны густую белесую водяную пыль.
В гавани Байама лазурные воды океана медленно, но пугающе неотвратимо ползли вверх, отчего и грузовые посудины, и пассажирские лайнеры беспомощно мотало на волнах, словно сорванные осенние листья на ветру.
Ливень и не думал утихать. Уровень моря подбирался вплотную к парапетам набережной, заливая улицы города глубокими лужами и окутывая округу гнетущей, до боли давящей атмосферой.
Местные туземцы, чьи лица застыли в масках фанатичного оцепенения, облаченные в традиционные тарабы и рваные куртки, нескончаемой вереницей брели к краям отвесных утесов и парапетам набережной, один за другим безропотно бросаясь в бушующие волны.
Их плоть и кожа прямо на лету стремительно иссыхали, теряя последнюю влагу. Воды океана поглощали уже не живых людей, а выветренные, древние мумии.
Другая толпа, захлебываясь рыданиями, набросилась на вышедшего за ворота базы морского пехотинца. Движимые первобытной смесью ярости и отчаяния, они буквально загрызли несчастного насмерть, разрывая зубами плоть до кровавого месива. На улицах Байама воцарился кромешный, первобытный хаос.
Вшу-у-ух!
Ба-бах!
Защитные дамбы с оглушительным треском рухнули, и ревущие, безостановочно прибывающие океанские валы хлынули прямо на улицы Байама.
Клейн резко, судорожно распахнул глаза. В голове всё еще эхом перекатывались и пульсировали леденящие душу картины только что увиденного кошмара.
Для истинного Провидца подобное видение служило не просто сном, а кристально ясным, кричащим откровением!
«Выходит, „Морской бог“ Кавитува, окончательно осознав, что шансов продлить жизнь больше нет, впал в тотальное, отчаянное безумие? Вознамерился обрушить на архипелаг Ротсид чудовищные ливни и цунами, чтобы пустить всё на дно и утащить за собой в могилу мириады жизней? Да и его паства в едином порыве ударилась во все тяжкие… Хвала небесам, я уже успел слить информацию Церкви Повелителя Бурь, они должны поспеть вовремя… Хотя нет, даже не сделай я этого, при таких масштабах аномалий местные инквизиторы и сами бы мигом почуяли неладное и приняли меры…» — Клейн проворно соскочил с кровати, наспех оделся и покинул спальню.
В гостиной его взору предстал «Пылающий» Даниц: пират неподвижно застыл у окна, неотрывно вглядываясь в бушующую непогоду.
Сыщик подошел ближе и тоже посмотрел наружу. Небосвод придавили свинцовые, нависшие едва ли не над самыми крышами тучи, а стена проливного дождя казалась нескончаемой, словно этот потоп будет длиться вечность.
«Катастрофа уже началась?» — Клейн остановился плечом к плечу с Даницем, вглядываясь в эту давящую, беспросветную хмарь. Сквозь шум ливня его чуткий слух уловил подозрительный, аномальный рев прилива.
В этой гнетущей тишине небеса внезапно разорвал оглушительный, поистине взрывной раскат грома. Свинцовый панцирь туч стремительно расползся в стороны, расколовшись на части. Низвергающиеся потоки воды вмиг лишились подпитки, и со стороны гавани всё словно по мановению волшебной палочки вернулось на круги своя.
Пробившиеся сквозь прорехи лучи утренней зари щедро пролились на Байам, заставив город сиять, словно тот искупался в первозданном святом свете.
Даниц шумно, с присвистом втянул воздух и пробормотал себе под нос:
— Ян Котман усмирил погоду…
«Ян Котман… Тот самый кардинал Церкви Повелителя Бурь и старший дьякон Уполномоченных Карателей? Выходит, именно он подавил неистовство Кавитувы?» — Клейн с задумчивым видом отвел взгляд от окна.
Пират с нескрываемым облегчением выдохнул:
— Признаться, я изрядно струхнул. Хе-хе, всерьез поверил, что этот рехнувшийся «Морской бог» напоследок устроит нам тотальный апокалипсис.
— Но мы-то забыли: здесь же сам Ян Котман.
Не дождавшись от Германа Воробья ни звука в ответ, Даниц поспешил многозначительно пояснить:
— Выйди они с ним один на один в открытом море, даже «Король Пяти Морей» вкупе с «Королевой Мистики» не смогли бы его одолеть.
— Капитан как-то сказывала… говорила, что он полубог третьей Последовательности, а его эликсир зовется…
— Зовется… «Морской Царь»!
Глава 541
Визитер
«Морской Царь»… Услышав название Последовательности Яна Котмана, Клейн первым делом вспомнил полное почетное имя Повелителя Бурь: