Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ), стр. 114

– Это небольшая проверочная работа, – пояснил Аристарх Александрович. – Я хочу понять, в каких темах вы плохо разбираетесь.

Я молча кивнул, взял из стопки чистый лист бумаги и перо. Посмотрев задания, я понял, что свои письмена я могу уже отдавать, не макая перо в чернила, все примеры мне казались написанными на китайском.

Так, Миша, не торопись. Мы же занимались алхимией с Александром Фёдоровичем. Надо лишь немного напрячься и хоть что‑нибудь вспомнить. Пару минут я просто пытался вникнуть в смысл заданий, в висках уже напряжённо пульсировало, наставник издал третий недовольный вздох, но тут меня наконец прорвало.

Перо заскрипело по бумаге, расписывая ответы. Надеюсь, что правильные, хотя бы отчасти. Я скорее не воспроизводил из памяти информацию, её там не было, а просто включил логику. Скорее всего получится полная ерунда, но я по крайней мере попытался.

Когда я закончил, преподаватель взял со стола мой листок и начал ходить с ним по комнате, нахмурившись, периодически вскидывая брови и ухмыляясь, качая головой.

– Странно, – медленно произнёс Аристарх Александрович, небрежно бросив листок обратно на стол. – Мне говорили, что вы совсем не знаете алхимию и мне придётся начинать с азов. Азы вам не нужны, вы их неплохо усвоили, а вот там, где посложнее…

– Всё неправильно? – спросил я, будучи уверенным, что получу положительный ответ.

– Всё немного странно, – сказал профессор и внимательно посмотрел на меня. – Такое впечатление, что вы пытались делать логические выводы и в общем правильные, только не имея представления, как это выглядит по канону.

– То есть всё‑таки правильно? – спросил я, в принципе такого ответа я ожидал больше.

– Ну я бы не сказал, чтобы совсем, – медленно сказал мужчина и с особым интересом посмотрел на меня. – Учитывая, что вы на самом деле просто многого ещё не знаете, у вас очень любопытные выводы. Я посмотрю на вашу успеваемость в будущем и возможно привлеку к работе в экспериментальной лаборатории. Аналитический ум часто бывает полезнее высокой эрудиции. А теперь давайте займёмся заполнением пробелов, хотя бы самых главных.

Аристарх Александрович придвинул второй стул поближе ко мне и сел рядом, открывая первый учебник и пролистывая сразу почти до середины.

– Так, это вы знаете, – сказал профессор, перелистнув ещё несколько страниц и дойдя до нужного раздела, до которого я ещё не добрался. – А вот отсюда надо начать вбивать себе в голову постулаты, отключив пока импровизацию, она пригодится несколько позже.

Проходя с помощью опытного преподавателя тему за темой, я периодически поглядывал на часы. Пошёл уже третий час занятия, а энергии у моего наставника было ещё пруд пруди, что нельзя было сказать обо мне. Но я молчал и терпел, ведь мне это нужно гораздо больше, чем ему, свою премию он и так получит.

Ужин я попросил подать ко мне в покои. Мозг уже взрывался после занятия по алхимии, а мне ещё предстояло итоговое занятие по магической физике с тестом знаний. Поэтому, вместо прогулок по замку и светских бесед, я предпочёл душ и медитацию, зато сэкономил время. Надеюсь, все меня поймут.

Когда без стука вошёл Трифон Афанасьевич, я уже сидел за столом перед разложенными учебниками и тетрадями, пробегая глазами пройденный материал. Пройдя боевое крещение в поездке в Хорошевку, я многие схемы и формулы воспринимал уже совсем по‑другому, я их не просто понимал, я их чувствовал на кончиках пальцев.

– Готовитесь к тесту? – поинтересовался наставник, поставив прямо на мои учебники свой портфель, так как весь стол был занят. – Это похвально. Смотрю, вас предупредили. Тогда не будем тянуть время и сразу приступим.

Передо мной на стол легли два листа с заданиями, написанными убористым почерком. Когда я оценил их объём, у меня потемнело в глазах. Кажется, сегодня спать не придётся.

Однако, приступив к выполнению, я понял, что всё не так уж страшно, главное начать. Включается феномен горы немытой посуды – помыл первую тарелку, а дальше не так страшно и вскоре раковина пуста.

Трифон Афанасьевич тем временем неспешно прохаживался по гостиной, смотрел в окно на приближающийся закат, периодически заглядывал в мою писанину, довольно ухмыляясь. В один такой прекрасный момент он убрал листы с заданиями, хотя я не закончил, и положил новый, вогнав меня в ступор. Судя по описанию, здесь должна была получиться та самая схема, которую я однажды пытался скорректировать дополнительным вектором.

Я достаточно быстро воспроизвёл схему, обозначил взаимодействия Маны и Эфира, рассчитал мощность основного вектора, потом не удержался и внёс свои коррективы, повышая эффективность воздействия раза в полтора почти без дополнительных потерь.

– Молодой человек, вы опять за своё⁈ – чуть ли не взвизгнул наставник, увидев моё творчество, заглянув через плечо.

– Не отдам, – сказал я, быстро убрав листок под стол и его рука хлопнула по пустой скатерти.

– Что вы творите? – продолжил возмущаться, Трифон Афанасьевич, хватая ртом воздух. – Вы в своём уме⁈

– Разве я сделал сейчас что‑то неправильно? – невинно поинтересовался я, чувствуя, как уголки губ расплываются в довольной ухмылке. – Вы тогда подскажите, что я там должен исправить. Только не уничтожайте опять листок, это уже бесполезно, я заново всё нарисую.

Мужчина некоторое время нервно курсировал по комнате, что‑то бормоча себе под нос, потом остановился, взъерошив волосы, и сел на свободный стул.

– Давайте договоримся так, – начал он, вытирая вспотевшие ладони о брюки. – Я вам этого ничего не говорил, всё это чисто ваши домыслы, и я ничего этого ни сейчас, ни в прошлый раз не видел.

– Так это работает на практике или нет? – спросил я, решив не отставать, пока не ответит.

– Но я сейчас ничего не говорил, – повторил мужчина, пристально глядя мне в глаза.

– А я ничего не слышал, – кивнул я. – И до сих пор ничего не слышу.

– Дело в том, что это секретная техника царских спецслужб, – произнёс мужчина максимально тихо и чуть склонившись ко мне. – В стандартную программу обучения такое не входит. И все студенты просто заучивают схему взаимодействия, потратив на это определённые усилия, ещё никто на моей памяти не пытался её поменять. Вы первый.

Последние слова прозвучали даже как‑то зловеще.

– Причём я вижу, что вы это не знали, а вывели именно умозаключением, – вовсе перейдя на заговорщицкий шёпот, продолжил наставник. – Потому что вектор поставлен неверно, но логично.

Он протянул руку, и я отдал ему листок. Небрежным движением он перечеркнул моё нововведение и поставил новый вектор. Потом шмякнул лист на стол передо мной и откинулся с важным видом на спинку стула, скрестив руки на груди.

Ну да, всё правильно, так будет точнее. Я‑то ткнул можно сказать наобум, просто предположил, а оказывается в точку попал. Секретные технологии спецслужб царя. Теперь надо надеяться, что он никому не донесёт, а то в следующий раз предложение Иннокентия Двенадцатого будет более настойчивым, без вариантов выбора.

– Вы же никому не расскажете? – спросил я с самым невинным видом, сложив бровки домиком.

– Чтобы меня упекли в темницу за разглашение государственной тайны? – взвился Трифон Афанасьевич, потом вернулся на стул и понизил голос почти до шёпота. – Я пока что в своём уме, молодой человек. Но если и вы хотите оставаться в своём уме и на свободе, эти свои предположения больше никому не показывайте.

– Нем, как надгробный камень, – сказал я, потом изобразил, что закрываю рот на замок, а ключ выбрасываю в окно.

– Считаю, что к поступлению в академию вы по моему предмету готовы, Михаил Фёдорович, – уже достаточно громко и официальным тоном произнёс мужчина, сразу вернув себе прежнюю осанку и важность. – Остаток времени лучше посвятить другим дисциплинам и боевой подготовке. Желаю успешного прохождения вступительных испытаний.