Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ), стр. 112

– Зато он показал, на что он способен, – сказал Александр.

– Он зато смог проявить себя, сестрёнка! – вступился Дмитрий. – Смог показать свою силу, а она у него немаленькая, поверь! Я наблюдал за ним во время последней тренировки.

– Когда это ты успел? – удивился я. – На балконе никого кроме гувернантки не было.

– Ха! – довольно выдохнул Дима. – Есть ещё одна лазейка, секретная. Чисто случайно нашёл.

– И даже мне не показал⁈ – возмутился Константин.

– В следующий раз тебя с собой возьму, – пообещал Дима младшему. Только там рот не разевай, а то полный песка будет.

– Так вот откуда у тебя тогда песок в волосах был! – воскликнул Костя. – В следующий раз я с тобой!

– В следующий раз приходите на балкон, если время вам позволяет, – сказал я с усмешкой. – От вас у меня секретов нет.

– Обязательно придём! – радостно воскликнул Костя, потирая руки.

Открылась дверь, и вошли князь и княгиня. За столом сразу все замолчали, приветствуя родителей. Я встал вместе со всеми.

– Рад видеть всех снова в полном составе! – бодро заявил Фёдор Алексеевич. – Ну, Михаил, пока завершают сервировку, рассказывай, что там у вас произошло. А то доставившие пленного гвардейцы рассказали лишь самую малость.

Я приступил к рассказу, но из моих уст это сейчас звучало скорее, как сводка с фронта с приведением статистических показателей. Костя с Димой сразу приуныли, не услышав душещипательных подробностей, а вот их сестра приуныла ещё больше, понимая, какая мне грозила опасность. Мне, конечно, приятно, что она за меня переживает, но не настолько же. Хотя, она в принципе очень эмоциональная и ранимая, не надо себе накручивать в голове то, чего не может быть в принципе.

– Так этот главарь отряда наёмников сказал в итоге что‑нибудь ценное? – спросил я князя, когда завершил официальный отчёт.

– Барон Каменский им как раз сейчас занимается, – сказал Пожарский, нахмурившись. – Выуживает подобие информации. Крепкий орешек попался. Они из гильдии все такие, к тому же этот далеко не пешка, бывалый.

– Могли бы это не обсуждать в моём присутствии, – холодным тоном произнесла княгиня. – Ты же знаешь, дорогой, что я не люблю такие темы.

– Это очень важная тема и я не расписывал подробности за столом, дорогая, – стараясь не грубить, но с нажимом ответил ей Фёдор Алексеевич.

После этого все дружно замолчали и неторопливо ковыряли вилкой содержимое тарелок, в воздухе буквально потрескивало напряжение, возникшее без весомого повода. Спустя несколько минут первым тишину нарушил Дмитрий:

– А что это за меч у тебя висел на перевязи? – спросил он осторожно, чтобы никого опять не разозлить. – Откуда он взялся? Выглядит каким‑то старым, невзрачные ножны. Какой‑то странный голубой кристалл, довольно крупный.

– Зато получше многих красивых будет, – ответил за меня князь. – Даже твой пламенеющий клинок ему не чета.

– Ого! – воскликнул Дима и у него вытянулось лицо от удивления. – Ну а…

– Лежал у нас в хранилище, – не дал ему договорить отец. – Ещё мой дед его туда положил до моего рождения, добыл в одной из битв. Я не раз спрашивал его об этом мече, но он постоянно отшучивался, сказал только, что это оружие мага воздуха. Дед говорил моему отцу, что победить того мага удалось только чудом и то с подавляющим численным перевесом. Маг мог уйти в любой момент, но у него не было выбора, он прикрывал своих и ему пришлось пожертвовать собой. Больше я ничего не знаю.

– Ого! – снова воскликнул Дима, удивившись ещё больше и с тем же вытянутым лицом посмотрел теперь на меня, словно я материализовавшийся призрак древней могущественной силы.

У меня же от слов Фёдора Алексеевича и реакции Димы побежали мурашки по спине. Появилось ощущение прикосновения к какой‑то тайне древности. Хотя, получается, что это сражение было не так уж давно, чуть больше полувека назад, не особая древность. Меч, ставший теперь моим, я буду хранить как зеницу ока.

В голове навязчиво крутилась ещё одна мысль, а не имеет ли вся эта история какого‑то отношения к прежнему Михаилу? Может он, то есть теперь я, на самом деле не бастард Пожарских в каком‑либо поколении, а потомок того самого мага? Может этот клинок почувствовал родную кровь и помог мне в этой поездке?

Если я даже произнесу эти вопросы вслух, мне на них вряд ли кто‑то ответит. Даже если знает этот ответ.

– Михаил, ты уже поел? – спросил меня вдруг князь.

Я в это время и правда отложил вилку и просто смотрел перед собой, погружённый в размышления.

– Да, отец, – коротко ответил я, возвращаясь в реальность.

– Тогда идём, нам с тобой надо навестить нашего незаменимого барона, – негромко сказал мужчина, решительно поднимаясь из‑за стола.

Я быстро поднялся и поспешил за ним. Не прощаясь с остальными, мы быстрым шагом вышли из обеденного зала. Софии было приказано следом не ходить. Мы ушли в один из отрогов центрального коридора и начали спускаться по лестнице. Я продолжил в уме дорисовывать карту замка, здесь ещё ни разу не был.

Судя по стенам, полу и потолку, мы спустились намного ниже уровня земли и вышли в длинный относительно узкий, скудно освещённый редкими факелами коридор, охраняемый у начала двумя стражниками в доспехах, которые вытянулись по струнке при виде князя. В стеновых нишах я увидел тяжёлые железные двери с мощными замками. Похоже, это было подобие тюрьмы.

Пройдя немного по жуткому коридору, мы остановились перед дверью, которая была приоткрыта. По бокам от двери стояли ещё двое стражников с магическими мечами наголо. Пожарский вошёл первым, я последовал за ним. Предположения подтвердились, это была пыточная, но инвентарь, который я видел когда‑то в музее, стоял здесь вдоль стен в качестве экспонатов.

В центре помещения стояло грубо сработанное массивное деревянное кресло, к которому был жёстко прикован тот самый главарь. Сейчас на его лице не было той гордости и надменности, что присутствовала даже когда он лежал пригвождённый копьём к земле. Сейчас это лицо было безвольным и словно поникшим. Следов физических пыток на нём я не увидел, но заметил на его голове странную тонкую серебряную корону, украшенную мерцающими камнями.

Барон Каменский на момент нашего появления сидел в дальнем углу на скамье, привалившись к стене, теперь с усталым видом вышел нам навстречу.

– Что удалось узнать, Борис Николаевич? – спросил Пожарский, с некоторым отвращением посмотрев на прикованного пленника.

– К сожалению, гораздо меньше, чем хотелось бы, – ответил со вздохом барон. – Его наёмщик особо не делился с ним информацией, что вполне логично. Сказал только, что Иван Ярославович добавит к и так немалому гонорару вдвое больше, если он доставит бастарда живым.

– По крайней мере мы теперь точно знаем, что это Куракин, – князь отчётливо скрежетнул зубами.

– Вот только о других нападавших на нас он ничего не знает, – развёл руками Каменский. – Видимо их нанимали по отдельности разные представители рода Куракиных.

– А что сказал тот, которого мы передали жандармам в Боровске? – спросил я, глядя в упор на пленника.

Складывалось впечатление, что у него случился инсульт. Лицо не выражало абсолютно ничего, как у безвольного идиота. Стало даже немного жутковато.

– Тот пленник нам не сказал ничего, – со вздохом сказал барон. – И начальник стражи городских казематов тоже ничего ценного не сказал, даже под этой короной. Ему предложили много золота и пригрозили расправой над семьёй, он не устоял. Примерно, как я и предполагал, взялись очень серьёзно.

– Хоть на край света беги, – тихо сказал я.

– Зачем же на край света? – спросил князь. – Достаточно поступить в академию, и ты уже в безопасности. Или не выходить никогда из стен этого замка, усилим артефактную защиту и всё. Только это не лучший вариант.

– Значит академия, – сделал я вывод. – Уже через неделю начнутся вступительные испытания.

– Наставники усиленно займутся тобой на этой неделе, – сказал Фёдор Алексеевич, обернувшись ко мне. – Говорят, что ты уже неплохо подготовился, должен справиться, надо лишь заполнить некоторые пробелы. Сегодня тренировки с Иваном Захаровичем не будет, сейчас тебя ждёт в твоих покоях алхимик, так что иди. После ужина придёт Трифон Афанасьевич, а боевые тренировки будут завтра днём по расписанию. Сам дорогу найдёшь или дать тебе провожатого?