19–19, стр. 4
– Скажи, Валли, – Марин прижалась к ее плечу, – почему имры хоронят мертвых в могилах, а хоски отправляют умерших в море?
– Потому что море не принимает имров, – объяснила Первая ведунья. – Волна всегда выносит их утопленников на берег.
– Скажи, а зачем мужчины народа хосков сторожат море?
– Потому что иначе оно найдет себе других сторожей.
– А зачем морю нужны сторожа?
– Потому что у моря без сторожей нет тайны.
– А зачем морю тайна?
– Чтобы было что сторожить.
Глаза Марин замерли на губах женщины, точно она ждала, что из них вылетит тайна, о которой говорила Валли. Но ничего подобного не произошло, и девочка вдруг спросила:
– Например, затонувшую большую лодку людей, на которой те прилетели?
На мгновение Валли замешкалась. Вопрос был неожиданным и удивил ее. Сама она никогда не задумывалась над этим, хотя Первая ведунья должна была бы давно подумать о подобном. Ведь сколько она себя помнила, мужчины хосков всегда сторожили море, так повелось с давнишних времен. А раз так повелось, значит этому была причина; стало быть, изначально первые хоски знали тайну и ведали, что именно нужно сторожить. Мысль ошеломила ее. И Валли озадаченно вздохнула. Но то, что этот вопрос возник в голове у Марин, лишь подтверждало, что она и есть предвестница, которую так долго ждал народ хосков. Возможно, предвестница узнает, где эта лодка, и найдет ее. Тогда откроются многие тайны людей, о которых сейчас никто из хосков даже не подозревает. Мозг Валли взорвало, огонь разлился по телу и сверкнул в глазах. Такого огня давно никто не видел в тусклых глазах Первой ведуньи. Она попыталась привстать, но вдруг мгновенно застыла, прислушалась, выставила вверх палец:
– Прибрежные камни и скалы предупреждают об опасности!
– Но на берегу никого нет, – огляделась девочка.
В этот миг волна сильно ударила о берег, и брызги вновь окатили их.
– Прибой зовет к себе, чтобы уберечь от опасности, – повысила голос Валли. – Скалы и море никогда не ошибаются. Их память хранит все, что давно забыто нами. Они слышат то, что далеко от них. Иногда мне кажется, что они видят лучше нас. – Она обхватила рукой плечи девочки. – Ты вся дрожишь. Ты тоже что-то чувствуешь?
– Я не знаю, Валли, но мне что-то кажется, – прошептала Марин испуганно и зажмурилась, затрудненно дыша. – В школе нас учили распознавать голоса опасности и тревоги, но я была невнимательна на уроках. И теперь не понимаю, что происходит у меня внутри. Но что-то происходит, Валли. – Ее лицо было расстроенным.
Новая волна окатила брызгами девочку, почти не коснувшись Валли. Старая женщина неожиданно проворно вскочила на ноги и потянула ее за собой:
– Опасность угрожает тебе, Марин! Море зовет к себе, чтобы уберечь тебя. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Дай руку! Вместе прыгаем в воду!
Марин вдруг ощутила, как предчувствие чего-то необъяснимого сжало ее сердце. Обе вдохнули воздух и прыгнули в поднявшуюся к ним пенную волну. Валли держала Марин за руку. Опустившись на каменистое дно, они, не осматриваясь, потому что хорошо знали здесь весь донный рельеф, поплыли под водой дальше от берега. Валли плыла впереди, Марин сбоку отставала на полтела. Отплыв от берега, Валли повернулась к девочке, показала рукой вдоль него, мысленно произнесла:
– Плывем туда. Море говорит, что в той стороне на берегу безопасно.
– А если я спрошу у него, где лежит на дне большая лодка людей? – вдруг разнеслась мысль девочки.
– Спроси, – откликнулась мысль Валли.
Девочка остановилась, руки и ноги застыли в одном положении. Медленно стала опускаться на дно. Первая ведунья также застопорилась поблизости, смотря на Марин и задержав свои мысли. В этот миг мысль девочки обратилась к морю:
– Скажи, на твоем дне есть большая лодка людей, которые давно-давно прилетели с планеты Земля?
– Есть, – ответило ей море. – Я сохранило ее, спрятав под слоем песка, потому что знало, что ты спросишь о ней.
– Откуда ты могло знать? – Девочка коснулась ногами дна.
Море не ответило – это было его тайной, которой оно ни с кем не делилось. Вода была чистой, прозрачной, сквозь нее было далеко видно плывущих по разным сторонам рыб и животных. Но Марин смотрела не на них, ей хотелось увидеть, откуда приходил к ней беззвучный, как мысль, голос моря. Между тем определить это было невозможно, потому что он шел со всех сторон. На миг Марин сомкнула веки, и на ум пришло, что все море – это единый большой мозг, внутри которого сейчас находятся они с Валли. Девочка открыла глаза, почувствовала под ногами камни и слегка оттолкнулась от них. Тело повисло в воде. Марин снова мысленно спросила:
– Можешь показать мне, где лежит большая лодка?
– Когда придет время, – беззвучно отправило ответ море.
– А когда оно придет?
– Когда ты будешь знать, зачем она тебе.
– Ты слышала, Валли? – Девочка повернулась к плавающей рядом Первой ведунье.
– Нет! – скользнула мысль старой женщины в мозг девочке. – Море разговаривало с тобой. Это твоя тайна.
– А зачем мне еще одна тайна?
– Чтобы море знало, что ты можешь хранить ее.
– А зачем ему знать об этом?
– Чтобы у тебя была тайна. Она делает тебя взрослой, ответственной за хосков.
– Как я могу быть ответственной за хосков, если я девочка, Валли? Ведь взрослые сильнее и умнее меня. Они могут делать то, что я не умею, могут биться с имрами, могут растить детей, могут сторожить море и еще много чего могут.
– Отныне ты должна поверить, – пояснили мысли Валли, – что ты такая же сильная, как все хоски, потому как ты предвестница. Наступит время, когда ты станешь сильнее всех. Твоя сила не в том, чтобы уметь держать оружие и делать прочие вещи, которые делают взрослые. Твоя сила в ином. И она скоро проявит себя. Мне, Первой ведунье, известно из предания, что это случится. – Валли рукой пригласила ее проплыть дальше, туда, где можно будет безопасно выйти на берег.
Они поплыли. У берега вынырнули из воды и выдохнули остатки воздуха из легких, потом несколько раз вдохнули свежего. Вышли по камням на пустынный берег. До прежнего места, где они сидели на валунах, было относительно недалеко. Но оно было скрыто скальными прибрежными осколками. Они сели на камни. С мокрых, прилипших к телам одежд ручьями стекала вода. Марин хотела раздеться, чтобы быстрее обсохнуть самой и высушить одежду на солнце, но Валли морщинистой рукой остановила ее:
– Никому не показывай свои родинки.
– Но я никогда никому не показывала их, – растерянно пролепетала девочка. А потом доверительно шепнула: – Я всегда стеснялась их и прятала от всех.
На изрезанном старческими складками лице Валли чиркнула тусклая улыбка.
– Всегда с момента твоего рождения за тобой наблюдали ведуны и внушали тебе, чтобы ты скрывала родинки от чужих глаз. – Ладонями она провела по голове, выжимая из редких седеющих волос воду. – Они – твое отличие от тех, кому не дано быть равной тебе.
– Меня не радует это, Валли. – Худенькая девочка еще больше уменьшилась, сжавшись от растерянности. – Даже тут на берегу, где никого не видно, я не могу раздеться. Я боюсь, что на мою голову свалится много испытаний, которые я не вынесу.
– Тебя покидает детство, – успокаивающе произнесла Первая ведунья. – Так всегда бывает, когда наступает пора стать взрослой. Через это проходят все. Возьми себя в руки. Ты все одолеешь. – Она прикрыла глаза, погрузилась в паузу. Пауза длилась долго. Наконец женщина вздрогнула, как будто вырвалась из дремоты, и заговорила вновь: – Испытания бывают у всех. У одних – меньше, у других – больше, но никто не минует их. Не следует горевать по этому поводу. Рано или поздно все проходит. Зато, когда оглядываешься назад, видишь позади не пустоту, а полноту жизни. Никогда не жалуйся, как тебе тяжело, потому как в этой тяжести заключена вся твоя сила, злость, радость и счастье, а значит, преодоление и удача.
Подтянув к себе колени, Марин оперлась на них, прижав ладони к щекам, слушала, что говорит Валли. Та еще долго назидательно увещевала, пока не поняла, что девочка уже перестала слушать ее и целиком отдалась своим мыслям. Эти мысли не были предназначены для чужих мозгов, поэтому Валли не слышала их, но чувствовала, что внутри Марин шла яростная борьба, в которой пока не было победителя, ибо детство уже еле-еле удерживало ее возле себя, а взрослость еще не овладела ею полностью. Девочка находилась на распутье. Между тем это распутье все определеннее сливалось в одно направление. Валли удовлетворенно хмыкала и смотрела искоса, не прерывая раздумий Марин. Женщина заранее знала, каким будет результат размышлений Марин, потому что предание уже прочертило ее путь. Марин лишь осталось нащупать этот путь и полной ступней стать на него. Наконец она отняла ладони от лица, подняла глаза: