19–19, стр. 16

– Я всегда буду рядом, когда тебе нужна будет моя помощь. Позовешь меня, и я приду. Доверься офиреру защиты, он достойный хоска, он будет защищать тебя в любых обстоятельствах. С этого дня ты моя преемница. Моя смерть сделала тебя взрослой. Ты не такая, как все. Ведуны поймут это, когда завтра ты появишься на заседании Высшего Совета, на котором станут избирать Первого ведуна. Я назову тебе имя убийцы. Доказательство найдешь в моем жилище. Там ты поймешь, что это. Иди туда.

– Я сделаю, как ты сказала, Валли, – мысленно отозвалась Марин и коснулась рукой одежды офирера.

– Что-то нужно, Марин? – склонился тот к ней.

– Я должна вернуться в жилище Первой ведуньи, – прошептала она.

– Ты недавно там была.

– Я должна! – настойчиво повторила она. – Валли хочет этого.

Знаком руки офирер показал защитным сордарам, что они возвращаются, и первым двинулся сквозь толпу. Марин пошла следом в окружении сордар. Медленно они стали выбираться из гущи. Когда прибыли к жилищу Валли, офирер сначала проверил выставленные им караулы. Все было, как должно быть. Защитные сордары с оружием прохаживались вдоль стен. Офирер стремительно подошел к стоявшим у входа:

– Что-нибудь подозрительное происходило, сордары?

– Да, офирер! – вытянулся тот, что был правее и выше ростом. – Только что перед тобой один хоска накатывал, расточал любезности, хотел войти внутрь, все втирал мозги, вроде потерял там что-то, когда был внутри возле тела Первой ведуньи.

Офирер перевел вопросительный взор на другого сордара, который стоял левее и был ниже ростом. Тот вытянулся точно так же, как недавно вытягивался первый:

– Мы спрашивали, что потерял, но он бормотал бессвязно, что впору было дать ему по мозгам. Мы не разобрали, что он пытался впарить. Не подпустили близко к дверям, офирер, как ты распорядился!

Ответ сордар насторожил офирера. Он прервался, кинул взгляд вдоль улицы в обе стороны.

– Видели этого хоска раньше?

– Нет, офирер! – выпалил низкий ростом.

– Почему не схватили его? – повысил голос, переводя взгляд с одного на другого.

– Мы хотели, но он исчез за углом, – напряженно отчеканил тот, что выше. – Нырнул туда и исчез! Мы за ним, а его нет!

– Как в воду канул! – выдохнул тот, что ниже.

Поморщившись, офирер остался недоволен. Не понравилось ему все, что услышал от сордар. Особенно то, что хоска сумел быстро скрыться. Впрочем, сордар в этом не винил, ибо сам запретил им отлучаться от двери. Между тем потребовал:

– Откройте дверь и проверьте жилище внутри!

Низкий ростом распахнул двери и метнулся внутрь. Вскоре вернулся, бодро доложил:

– Все как было!

Офирер посмотрел на Марин:

– Пошли, зайдем! – И впереди нее шагнул к двери.

Марин ступила следом, за нею ринулись защитные сордары. И скучились перед дверью. Она остановилась в дверях, внимательно огляделась, припоминая, как лежало тело служки, присела на корточки перед спекшейся кровью на полу у стены, пыталась услышать голос убитой. Офирер и сордары замерли, не мешая ей и не понимая, что Марин делает. Ничего не услышав, она поднялась с корточек и тихо-тихо семенящим шагом продвинулась дальше по жилищу туда, где недавно лежало мертвое тело Валли. Здесь также присела на корточки перед кровавым пятном. И мысленно обратилась к Валли. Коснулась пальцами пятна и вдруг услыхала, как ее голос посоветовал:

– Смотри внимательно, Марин.

Девочка расширила глаза, вглядываясь в кровавое пятно. И вдруг обратила внимание на небольшое пятнышко рядом. Ее словно молнией прошило насквозь. В лицо ударила краска. Марин прижала палец к пятнышку, и в ее мозг ворвался голос убийцы. Она вздрогнула, отдернула палец и обернулась на сордар – не слышал ли кто из них этого голоса. Но те стояли с невозмутимыми лицами, по-прежнему не понимая ее действий. Лишь офирер догадывался, что происходит какое-то таинство, связанное с Валли, и этим таинством владеет четырнадцатилетняя Марин, которую он обязан беречь больше, чем самого себя. Марин снова приложила палец к пятнышку от следа убийцы. И вновь в ее сознании зазвучал мужской голос, а перед глазами проплыло лицо. Марин перенесла пальцы на большое кровавое пятно. Мужской голос пропал и зазвучал голос Валли:

– След убийцы все расскажет Совету ведунов! Ты нашла его, Марин! Но береги себя!

Поднявшись с корточек, Марин настойчивым недетским голосом попросила офирера:

– Пускай это накроют полотном! И пусть сордары не отходят отсюда, чтобы никто ничего не стер, пока не придет время.

– Ты что-то почувствовала, Марин? – спросил офирер.

– Я знаю имя убийцы! – огорошила она. И новым тоном взрослой хоски коротко сообщила: – Завтра скажу его Совету ведунов!

– Валли тоже обещала мне завтра, но завтра для нее не наступило, – предупредил офирер.

– Рядом с нею не было защитных сордар, – парировала Марин.

– Сегодня ночью я сам останусь вместе с сордарами возле тебя. Не допущу, чтобы с тобой свершилось то, что произошло с Валли! – решительно выговорил он.

6

Ночь прошла. Марин проснулась рано. Долго смотрела в потолок. Трудно привыкнуть к мысли, что больше никогда не увидит Валли, что ее уже нет, что она убита. Душе было больно. Между тем Марин знала имя того, кто это сделал. И сегодня ночью несколько раз просыпалась. Всякий раз своим внутренним взором видела лицо убийцы, который упорно кружил по улице, но не мог подойти к дому. Ее чутье улавливало его присутствие в ночной темноте и его черные мысли, в которых не могла разобраться, но эти мысли жалили и не давали покоя. Марин поднялась со спального места и стала собираться, не чувствуя себя отдохнувшей, скорее совершенно разбитой. До Высшего Совета ведунов оставалось достаточно времени, и она не спешила. Сестры еще посапывали на своих местах, отворачивая лица от окна, сквозь которое пробивался утренний рассвет. Из другого отделения доносился стук посуды, которой поутру бряцала мать. Марин вышла к ней. Та помогла девочке умыться, поливая водой из ковша. Всегда молчаливая, как будто безголосая. Утомленная. Смотрела на дочь с состраданием, словно что-то предчувствовала, но боялась высказать. Поставила на стол еду и тихо наблюдала, как Марин ест. И когда та встала с сиденья, кротко вздохнула:

– Страшно мне за тебя. Уберегут ли сордары? Не ходила б ты на Совет.

Грустная улыбка, как робкий солнечный зайчик, чиркнула по губам Марин:

– Как же не ходить? Валли больше нет.

– И Танни пропала. – У матери навернулись слезы, она смахнула их пальцами.

Марин опустила лицо. Она чувствовала себя виноватой. Слова матери прозвучали как упрек, хотя никто в семье ни разу не сказал, что Танни похищена по ошибке. И такое молчание семьи было для Марин бо _́ льшим укором, нежели произносили бы его вслух. Трудно было делать вид, что ты ни при чем. Хотя если б похитили ее, то для семьи разницы не было бы. Посему родители понимали это и принимали с молчаливой безысходностью. Марин грустно вздохнула. Из отделения, где спали сестры, стали доноситься сонные голоса. Марин направилась к сестрам. Те начинали подниматься. Марин собралась, надела на себя одежду, в которой обычно нравилась Первой ведунье, и вышла из жилища. Ее встретил офирер с защитными сордарами. Их количество удивило. Сордары по двое стояли в разных местах вокруг дома. И Марин поняла, что их количество помешало убийце приблизиться к дому. Выходит, ночью он хотел проникнуть к ней, чтобы она не попала на Совет. Очевидно, намеревался убить. Стало быть, боится ее так же, как боялся Валли. От этих мыслей ей сделалось не по себе. Она испугалась. Посмотрела офиреру в глаза и взволнованно сообщила:

– Ночью он был здесь.

– Ни я, ни сордары никого не заметили, – отозвался офирер.

Марин повела рукой, показала туда, где внутренним взором ночью видела убийцу:

– Он был. До самого утра. Но не подходил близко, потому что много защитных сордар. Усыпить внимание всех не мог.