Безликий (ЛП), стр. 9
Отложив шесть страниц дневника, юноша принялся ритмично отстукивать указательным пальцем правой руки по краю длинного бронзового стола. Его взгляд неспешно скользнул с мисс «Справедливости» на «Повешенного», а затем остановился на «Солнце».
«Кстати, в тех записях великий император обронил одну любопытную фразу: „Владыка, сотворивший всё сущее, всеведающий и всемогущий Бог“. Звучит до боли похоже на молитвы жителей Города Серебра. Откуда Расселу это известно? Неужто от той самой древнейшей, сокрытой во мраке организации, что исподволь дергает за ниточки мировых конфликтов? Выходит, эта ложа зародилась еще до того, как появилась „Земля, покинутая богами“?»
«Хм…» Внезапно Клейна осенила занятная идея, и он с низким, умиротворяющим смешком произнес:
— В своих дневниках Рассел затронул пласты истории, преданные забвению, и обмолвился о паре простых прописных истин. Эти истины как раз напомнили мне об одной детали: кажется, я так и не удосужился посвятить вас в это знание.
Одри на миг оторопела, но тут же подалась вперед, устремив сияющий, полный нескрываемого восторга взгляд на восседающую во главе древнего стола фигуру.
«Господин Шут самолично заговорил о секретах из дневников императора⁈ И что же за тайны там сокрыты?» Девушка трепетала от волнения, напрочь позабыв о необходимости сохранять холодное состояние «Зрителя».
На ее фоне «Повешенный» Элджер выглядел куда сдержаннее. Вот только спина моряка, рефлекторно вытянувшаяся по струнке, с потрохами выдала его жгучий интерес.
Лишь «Солнце» Деррик хранил относительное спокойствие. Юноша свято верил: любая вещица, способная привлечь внимание владыки, таит в себе бездну тайн. Вот только имя Рассела, прогремевшее на весь Северный континент, было ему совершенно незнакомо, отчего его любопытство не выходило за рамки привычного удивления.
— Господин Шут, о каких именно истинах упомянул великий император? Я готова заплатить любую цену, чтобы выкупить эти сведения, — не выдержав, выпалила Одри.
«Но при условии, что мы обсудим это с глазу на глаз!» — мысленно добавила она про себя.
Клейн издал тихий смешок:
— В этом нет нужды. Речь идет о самых банальных, прописных истинах.
— Прочтя эти строки, я, как созывающий Клуб Таро, счел своим долгом просветить вас. Разумеется, я прекрасно осознаю, что кое-кто из присутствующих уже давно владеет этим знанием.
Эти слова в первую очередь предназначались «Солнцу». Город Серебра насчитывал добрых две-три тысячи лет истории, и было бы вопиющим абсурдом предполагать, что за это время они так и не додумались до закона неуничтожимости Потусторонних характеристик.
Тем более, выживая в столь суровых, экстремальных условиях. И пусть тамошние пустоши кишмя кишели порождениями тьмы, порой отыскать нужные материалы для эликсиров было попросту невозможно. Ради выживания общины, ради передачи наследия и сохранения самого Города варка зелий из кристаллизованных характеристик павших предшественников наверняка стала для них суровой, вполне обыденной необходимостью.
Более того, в их глазах это могло выглядеть даже священным, полным чести ритуалом.
Ну и, само собой, из прошлых бесед Клейн уже успел сделать вывод: «Повешенному» эта тайна тоже ведома.
«Эх, какая досада… Нельзя же бесконечно доить мисс Справедливость, стрясая с нее фунты в карман моего „избранника“. В конце концов, этому самому избраннику нужно и статус держать… Не разрушать же тот пугающий, непобедимый образ, что воздвиг вокруг себя мистер Азик… Ладно, еще подвернется удобный случай. Как-никак, даже у самых всемогущих владык всегда найдется пара-тройка шестерок на побегушках. Взять ту же Богиню Вечной Ночи и ее „Бессонных“… Никто ведь не сомневается в Ее божественности лишь оттого, что рядовые Ястребы откровенно слабы…» — с тяжелым сердцем, беззвучно вздохнул юноша.
— Благодарю вас! Ваша щедрость воистину не знает границ, господин Шут! — с лучезарной улыбкой отозвалась Одри.
Девушка ровно три секунды искренне раскаивалась в собственной пошлости и попытке купить подобное знание за презренный металл.
Клейн перестал отстукивать ритм по столу и бесстрастным тоном начал:
— Первая истина: закон неуничтожимости Потусторонних характеристик. Потусторонняя мощь не исчезает бесследно и не иссякает. Она лишь перетекает из одного сосуда в другой.
«Надо же, я и сам не заметил, как перенял манеру речи капитана Данна…» — уголки губ юноши инстинктивно поползли вверх.
«Не исчезает бесследно, не иссякает, лишь перетекает из одного сосуда в другой…» — Одри мысленно перекатывала на языке эти слова, кристально ясно осознавая, какая пугающая бездна смыслов кроется за столь простой, на первый взгляд, формулировкой.
Изумрудные глаза девушки скользнули по соседям. Не заметив на лицах «Повешенного» и «Солнца» ни малейшего изумления или признаков напряженных раздумий, она тут же смекнула: обоим участникам Клуба Таро этот закон ведом уже давно.
«Выходит, в неведении пребывала лишь я одна…» — с легкой, чисто девичьей обидой подумала Одри, но тут же принялась мысленно возносить хвалу безграничной милости господина Шута.
В этот момент Клейн продолжил:
— Вот почему сорвавшиеся в бездну безумия Потусторонние после смерти оставляют предметы, до краев напитанные своей характеристикой. Они могут послужить стержневыми ингредиентами для зелий или обернуться запечатанными артефактами. С теми, кто погибает в здравом уме, происходит ровно то же самое. То, что от них остается — это, по сути, готовый эликсир соответствующей ступени, которому не хватает лишь вспомогательных компонентов. Разумеется, эта материя сама по себе наделена сверхъестественной силой и вполне годится для использования как своего рода полуфабрикат мистического артефакта.
Эти произнесенные бесстрастным тоном слова гулким эхом раскатились в сознании Одри. Наслаиваясь друг на друга и набирая мощь, они в итоге грянули оглушительным, сокрушительным громом.
Девушка мгновенно провела пугающие параллели с каннибализмом. В памяти всплыл тот самый вопрос, который она однажды задала «Повешенному»: если источник ингредиентов иссякнет, не оборвется ли вместе с ним и сам Путь Последовательности?
Теперь ответ предстал перед ней во всей своей неприглядной красе. И она искренне, всей душой желала бы никогда его не слышать, чувствуя себя застрявшей в кошмарном, тошнотворном сне!
Как всё может быть настолько жестоким? Настолько беспросветно-мрачным? Да, Одри уже доводилось сталкиваться с темной изнанкой мира мистики, но всё это было плодом порочности и низости конкретных ублюдков — того же мистера А или Урагана Килангоса. Их мерзость ничуть не умаляла ее трепетной, возвышенной тяги к сверхъестественному.
Но сегодня на нее снизошло страшное озарение: сам этот мир, овеянный флером чарующей непостижимости, насквозь прогнил, выстроенный из грязи, крови и мрака.
«Очнись, Одри, пора взрослеть и отбросить эту детскую наивность! Вспомни о риске потери контроля. Та жестокость и тьма, что обрисовал господин Шут — вполне закономерная реальность… Раз уж я шагнула на этот путь, отступать некуда. Нужно собрать волю в кулак и идти до конца!» — несколько раз мысленно повторив эти ободряющие фразы, девушка всё же сумела обуздать дрожь и немного успокоиться.
Бросив взгляд на соседей, она подметила, что «Повешенный» и «Солнце» лишь скупо, почти на автомате сменили позы. Было совершенно очевидно, что озвученная только что истина для них не новость.
«Ах, как же гадко с вашей стороны, господин Повешенный! Еще недавно вы порывались выменять у меня эти сведения за звонкую монету! И хотя… стоит признать, эта тайна и впрямь тянет на самое щедрое вознаграждение, уж больно она фундаментальна. Но это лишь в наших жалких, смертных глазах. А вот для господина Шута это всего лишь скучная, прописная истина…» — Одри вдруг почувствовала, как губы против воли растягиваются в улыбке. Настроение стремительно ползло вверх, смывая в самый дальний угол сознания все те жуткие, тошнотворные сценарии, что успела нарисовать фантазия.