Безликий (ЛП), стр. 50
Клейн понятливо кивнул и тут же сменил тему:
— А Марич здесь?
— Опять собрался капать ему на мозги? Гиблое дело, только нарвешься на неприятности! — глухо, с ноткой угрозы предостерег старик. — Он сейчас режется в карты прямо за твоей спиной.
«О нет, переубеждать этого психопата мне и даром не нужно. Я просто жажду обойти его по широкой дуге, чтобы его ручные мертвецы ненароком не слетели с катушек…» — нащупав сквозь ткань заветный медный свисток Азика, парень произнес вслух:
— Я всё понял.
Выскользнув за двери бара «Храбрец», он для отвода глаз сделал приличный крюк, заглянув в ту самую снятую каморку в Восточном районе, и лишь потом направился на улицу Минск.
Тем временем в карточной комнате Марич хладнокровно сдвинул в центр сукна все свои фишки, пойдя ва-банк, и с непоколебимой уверенностью вскрыл карты.
Фулл-хаус: три короля и две девятки. У живого мертвеца, сидящего напротив и принявшего ставку, на столе красовалась лишь пара шестерок да восьмерка.
Как вдруг мертвец вальяжно перевернул свои закрытые карты, явив свету еще две шестерки!
Каре шестерок! Партия была проиграна!
Мертвенно-бледный Марич застыл в полнейшем ступоре. А в следующую секунду он спинным мозгом почуял, как вся эта дюжина мертвецов устремила на него свои пустые, леденящие душу взгляды.
Спустя пару минут Марич, шатаясь словно пьяный, вывалился из комнаты, чудом удержавшись на ногах у самого порога. Его верная, безмозглая свита осталась лежать на полу, раскиданная в живописном беспорядке.
— До рассвета никого туда не пускай, — хрипло, едва ворочая языком, приказал он опешившему Каспасу.
Выудив белоснежный носовой платок, мужчина промокнул уголки губ. Ткань мгновенно пропиталась жутковатой, сине-багровой влагой.
Дождавшись согласного кивка старика, Марич тяжело осел на первый попавшийся стул, потребовал бочонок саутвиллского эля и, уставившись невидящим взглядом в пустоту, принялся глушить пиво, надолго погрузившись в тягостную прострацию.
…………
Дом номер пятнадцать по улице Минск. Клейн, действуя по уже отработанной, рутинной схеме, умылся, заперся в своей спальне и наглухо задернул шторы.
Выждав добрую четверть часа и окончательно убедившись, что вокруг нет ни единого чужого духовного маячка, он провел тот самый парадоксальный ритуал «призыва» самого себя. Ответив на собственный зов, юноша утащил деревянную шкатулку с гниющей черной плотью прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.
Раскинувшиеся внизу призрачные багровые звезды застыли в абсолютном покое, перестав пульсировать. Опустившись на почетное место во главе древнего длинного стола, Клейн откидынул крышку шкатулки.
На этот раз ни сводящего с ума шепота, ни приступов дурноты не последовало — казалось, бескрайнее море серого тумана наглухо отрезало любые потусторонние шумы.
С плеч Клейна упал огромный груз. Почувствовав себя в относительной безопасности, он обрел куда большую уверенность перед грядущим экспериментом.
Повинуясь одной лишь мысли, парень наглухо «отключил» собственный слух, после чего провел парочку быстрых тестов, чтобы убедиться в надежности этой защиты.
«Превосходно…» — с глубоким удовлетворением кивнул юноша. Вытянув руку, он бесстрашно сгреб пальцами это мертвенно-черное, тронутое гнилью ухо.
Кожу обожгло ледяным, склизким холодом, однако того самого гласа великой сущности, о котором так упоенно вещал Черный Змей, он так и не услышал.
«Полностью отсекается? Так дело не пойдет… Одного лишь физического контакта явно недостаточно…» — озадаченно пробормотал Клейн, лихорадочно соображая, как бы еще спровоцировать нужный эффект.
Спустя добрый десяток секунд он материализовал перо и бумагу, вознамерившись в точности повторить тот самый трюк, с помощью которого некогда подглядывал за Вечным Пылающим Солнцем.
«В прошлый раз я опирался на истинную божественную кровь и смотрел прямо в лицо светилу. Сейчас же в моих руках лишь жалкие останки „Слушателя“, так что риск явно не столь запредельный…» — рассудив так, парень уверенно вывел фразу для прорицания:
«Истинное происхождение этого предмета».
Глубоко вздохнув, он намертво стиснул в пальцах черное ухо, плавно откинулся на спинку кресла и принялся беззвучно чеканить слова заклинания.
Прокрутив фразу ровно семь раз, юноша почувствовал, как глаза наливаются беспросветной глубиной, и провалился в глубокий сон.
В зыбком, расколотом на части и застланном серой пеленой мире перед его мысленным взором предстал бьющийся в агонии мужчина. Несчастный с душераздирающими воплями катался по земле; его глаза вываливались из орбит, тело на глазах раздувалось подобно гротескному воздушному шару, а изо всех пор стремительно, пугающе густо лезла длинная, жесткая черная шерсть.
Следом в уши Клейна ворвался звук — настолько первобытно-злой и до тошноты скверный, что юношу мгновенно, рывком вышвырнуло из сновидения.
В отличие от того слепого, хаотичного бреда и рева, что обычно терзали его перед вознесением в таинственные чертоги над серой мглой, этот голос был поистине пронзительным! В нем явственно сквозили леденящая душу осмысленность, целенаправленность и пугающая враждебная воля!
Клейн судорожно зажал уши руками, отсекая дальнейшую пытку, однако отголоски этой первобытной скверны уже намертво впечатались в мозг, продолжая громыхать в черепной коробке.
Опустив взгляд, он с непередаваемым ужасом увидел, как собственные вены и артерии дико вспучиваются под кожей, извиваясь и пульсируя, словно скопище толстых, омерзительных ядовитых змей.
Бум!
Вены с оглушительным треском лопнули. Изувеченные кровеносные сосуды, вырвавшись из плоти, стремительно разрослись, превратившись в склизкие, испещренные богомерзкими узорами щупальца. Само бескрайнее море серого тумана содрогнулось от этой мощи, а на величественных сводах монументального храма, подобного обители гигантов, проступили явные следы ядовитой коррозии.
Но в отличие от той катастрофы с Вечным Пылающим Солнцем, на этот раз Клейн всё же сумел сохранить крупицы рассудка. Он не стал с воплями кататься по полу, а лишь мертвой хваткой вцепился в подлокотники кресла, стиснув зубы и превозмогая дикую агонию.
Спустя несколько бесконечно долгих секунд взбудораженная серая мгла вернула себе первозданный покой, а разрывающий череп зловещий шепот окончательно смолк.
Гротескные извивающиеся щупальца безжизненно отвалились, и растерзанная плоть начала стремительно, на глазах затягиваться.
«Любые заигрывания с божествами — чистой воды самоубийство, каким бы хитроумным способом ты ни пытался до них достучаться… Хвала небесам, на этот раз я не столкнулся с Истинным Творцом лицом к лицу. Иначе остаточная скверна безумия и потери контроля неминуемо отравила бы мой разум, ударив по физической оболочке в реальном мире…» — обессиленно откинувшись на спинку кресла, с горькой, беззвучной самоиронией резюмировал Клейн.
В целом, подобный жесткий откат полностью укладывался в его расчеты, и ситуация так и не успела сорваться в неуправляемое пике.
Единственным, что по-настоящему выбило его из колеи, стало внезапное открытие: Истинный Творец, судя по всему, превосходил по мощи Вечное Пылающее Солнце…
Пока мысли юноши готовились пуститься в дальнейшие спекуляции, зажатое в ладони черное ухо вдруг рассыпалось в прах. Гнилая плоть мгновенно распалась на мириады крошечных, тускло мерцающих бледно-черных искр.
«Возвращение к первозданной форме Потусторонней характеристики?» — недоуменно нахмурившись, Клейн краем глаза зацепился за всё еще судорожно дергающиеся на полу щупальца. Испещренные зловещей вязью отростки были не чем иным, как вырванными из его собственного тела сгустками безумия и потери контроля.
Эта мерзость уже начала стремительно истончаться, грозя вот-вот раствориться в небытии.
Осененный внезапной, дикой догадкой, Клейн рывком разжал пальцы, щедрой горстью швырнув мерцающие бледно-черные искры прямо на эти извивающиеся, склизкие куски плоти.