Безликий (ЛП), стр. 469

А там, глубоко внизу, всё так же безмятежно и величественно клубилась вечная, бескрайняя серая мгла.

…………

Одри стояла у окна. Созерцая, как ядовито-желтый и свинцово-черный смог стремительно тает под натиском совершенно нетипичного для зимы, ревущего проливного дождя, девушка почувствовала, как смятение в душе понемногу отступает.

Спустя бесконечно долгое время они со Сьюзи наконец-то дождались возвращения графа Холла.

— Папа, как всё прошло? — с тревогой в голосе бросилась к нему Одри.

Граф Холл, передавая промокшие пальто и шляпу лакею, расплылся в мягкой, усталой улыбке:

— Угроза миновала. Деталей мы пока не ведаем, но ты, моя милая принцесса, оказала городу поистине неоценимую услугу. За это тебе впору вручить орден весом в целую тонну!

«Хвала небесам, всё обошлось… И всё это лишь благодаря мудрым наставлениям господина Шута и отчаянной отваге Его избранника… Наш Клуб Таро в очередной раз сорвал пришествие злого бога! Мы снова уберегли мир от гибели!» — сердце Одри радостно забилось, переполняясь обжигающей, искренней гордостью.

Приняв из рук горничной подогретое полотенце, граф Холл тяжело отер лицо и сокрушенно вздохнул:

— Увы, без колоссальных жертв всё равно не обошлось. Кто бы мог подумать, что баклундский смог окажется настолько смертоносным… Казенные сводки еще не готовы, но, по моим прикидкам, Восточный район, доки и Фабричный квартал потеряли больше десяти тысяч душ. Вдобавок там начала свирепствовать какая-то чума, так что в ближайшие дни заклинаю тебя — не смей высовываться из дома.

Больше десяти тысяч душ? Этот сухой, математический факт попросту не укладывался в голове Одри. Подобное море людей ей доводилось видеть лишь раз в году — во время грандиозных парадов в День основания Королевства.

И всё же, несмотря на неспособность объять весь масштаб трагедии, на сердце девушки легла свинцовая, гнетущая тяжесть, а от былой радости не осталось и следа.

…………

Дейси застыла на улице перед своим доходным домом. Она неотрывно смотрела, как снующие туда-сюда люди в белоснежных халатах и глухих масках выносят из дверей одно бездыханное тело за другим.

Девочка уже знала страшную правду. С остекленевшим, абсолютно пустым взглядом и искаженным маской оцепенения лицом она на одних инстинктах сделала несколько неверных шагов к парадному входу.

В этот миг путь ей преградил дежуривший у оцепления коп:

— А ну стой! Куда прешь? Жить надоело, заразу подхватить захотела⁈

Дейси послушно замерла. Она воочию видела, как из подъезда выносят еще две укутанные в саван фигуры. Видела, как ее мать Лив намертво, даже после смерти, сжимает в объятиях Фрейю. Видела, как их грузят в переоборудованную грузовую телегу, обтянутую зловещим черным крепом, и как они окончательно исчезают под накинутым сверху белым полотном.

Телега тяжело скрипнула колесами и медленно покатила прочь, в сторону противоположного конца улицы.

Лишь в эту секунду Дейси словно вырвало из вязкого кошмара. Резко развернувшись, девчушка сорвалась с места, отчаянно бросившись вдогонку за телегой.

Размытая ливнем мостовая превратилась в непролазную грязь. Девочка поскальзывалась, с размаху падала на камни, но тут же вскакивала и бежала дальше, с ног до головы перепачкавшись в слякоти.

Увы, догнать упряжку ей было не по силам. Дейси оставалось лишь в бессилии смотреть, как экипаж с телами ее родных неумолимо скрывается за поворотом.

Дейси замедлила шаг. Ее тельце слегка покачивалось, а на лице застыло выражение пугающей, абсолютной отрешенности.

Девочка бессильно оперлась о росшее у обочины дерево, неотрывно глядя туда, где скрылась из виду повозка с телами.

Внезапно силы окончательно покинули ее. Она безвольно осела на землю, и из перехваченного судорогой горла вырвался сдавленный, надрывный плач:

— Мама…

— Фрейя…

Ее тонкий, сорванный голосок звучал до боли слабо и одновременно пронзительно, эхом замирая в воздухе и отказываясь стихать.

И в эту самую минуту по всему Восточному району, в доках и на грязных улочках Фабричного квартала десятки тысяч людей точно так же захлебывались слезами, истошно крича и оплакивая своих близких.

…………

Район Императрицы, дворец Содрак.

Облаченный в корону Георг III, обладатель волевого лица и аккуратных щегольских усов, восседал на монаршем престоле. Он неотрывно, в тяжелом молчании сверлил взглядом застывшего перед ним графа Палатина.

— Ваше Величество, иерархи трех великих Церквей ожидают в приемной. Они требуют ваших объяснений, — смахнув со лба холодную испарину, доложил граф Палатин.

— Объяснений⁈ Принц Эдсак поддался порочным чарам Демонессы, вступил в сговор с еретиками и замыслил государственный переворот — вот им мое объяснение! Его гнусный заговор раскрыт, а сам он уже свел счеты с жизнью! Чего еще они от меня хотят⁈ — внезапно взорвался Георг III, и его голос громыхал от ярости.

Шумно втянув воздух, король взял себя в руки, вернув лицу привычную ледяную суровость:

— Передай им следующее: отныне любой, кто удостоился дворянского титула, независимо от путей его получения, получает законное право на кресло в Палате лордов. Имущественный ценз для избирателей будет снижен, а пресловутые «гнилые местечки» подвергнутся немедленной ликвидации. Это послужит отличной костью, брошенной на съедение нашим новоиспеченным фабрикантам и банкирам.

— Вдобавок, Королевская комиссия по расследованию загрязнения атмосферы обязана выдать свое заключение без малейших промедлений! Все экологические билли будут ратифицированы в кратчайшие сроки, а законы о минимальных социальных гарантиях и сокращении рабочего дня вступят в силу уже на днях!

— А пресловутый «Закон о бедных» мы перекроим ровно так, как они того требуют… Более того, дозволяю трем великим Церквям официально внедрить своих инквизиторов в ряды вооруженных сил!

— Ваше Величество… — граф Палатин ошарашенно выдохнул, почувствовав, как земля уходит из-под ног.

Подобные колоссальные уступки попросту не укладывались у него в голове, а уж последний пункт и вовсе звучал как немыслимая капитуляция.

На лицо Георга III вновь набежала грозовая туча:

— Я сказал, иди и передай им слово в слово! Раз эти святоши так отчаянно жаждут нового порядка, я швырну им в лицо этот новый порядок!

— Повинуюсь, Ваше Величество, — не смея больше перечить, покорно отозвался граф Палатин и торопливо покинул монаршие чертоги.

Георг III так и остался восседать на троне. Он хранил ледяное, гнетущее молчание, застыв безмолвным каменным изваянием.

Спустя целую вечность суровые черты его лица вдруг неуловимо разгладились, уступив место пугающе мягкому, умиротворенному выражению.

Глава 482

Проводы старого года и встреча нового

Утро тридцать первого декабря. Южный район Баклундского моста, Церковь Урожая.

Эмлин Уайт, облаченный в сутану священнослужителя, стоял на кухне. Время от времени он бросал в пузатый железный котел различные целебные травы, методично помешивая варево.

Дождавшись, пока все заранее заготовленные ингредиенты отправятся в кипяток, вампир терпеливо отсчитал десять минут. Лишь после этого он вооружился железным черпаком и принялся разливать густую, чернильную жидкость по выстроившимся в ряд стеклянным бутылочкам и стаканам.

Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят… Эмлин бросил взгляд на опустевший котел и скрупулезно пересчитал готовые порции микстуры.

Удостоверившись в точности расчетов, он подхватил массивный поднос и понес склянки с темно-зеленым снадобьем прямо в молельный зал.

Львиную долю скамей в зале убрали, освободив место. Теперь на каменном полу рядами стелились ветхие, потрепанные одеяла, под которыми лежали жертвы эпидемии: одни провалились в беспамятство, другие надрывно стонали от мучительной боли.

Разделив обязанности со святым отцом Утравски, Эмлин взял часть лекарств, и они принялись обходить страждущих с двух разных концов зала, раздавая спасительное питье.